Енот-потаскун (СИ) - Жилло Анна - Страница 31

- Когда давишь полицейского, подворачивай немного колеса, - посоветовал Антон перед «зеброй». - Так, чтобы наверняка. Чтобы уже не встал. Хороший коп – мертвый коп.

Я сдавленно хрюкнула и вцепилась в руль, когда машину тряхнуло.

Если бы он сказал что-то вроде: «подворачивай колеса, чтобы уменьшить ударную нагрузку», я бы, скорее всего, не запомнила. А так попробуй забудь. Перед каждым «лежачим полицейским» будет всплывать в памяти эта кровожадная картинка с раздавленным насмерть копом. И руки сами руль подвернут. Он действительно умел учить. Уже одна только мантра про убийц и самоубийц чего стоила!

- Руль! Упрись запястьями, побарабань пальцами и так оставь. Легко и нежно. Теперь-то я точно знаю, что ты можешь. Еще как!

- Енот! – фыркнула я. – А давай ты не будешь говорить о сексе, когда я за рулем?

- Наташа, - ответил он, чуть помедлив, очень спокойно. Слишком спокойно, - а давай ты не будешь называть меня Енотом?

- Но твои друзья называют?

Он не ответил.

Все страньше и страньше. А ведь было же нормально, когда я приехала. Неужели дело только в том, что его папаша и та коза нас поймали за поцелуями? Мне бы промолчать, но словно черт за язык дернул:

- Слушай, а что это за мадам, которая с твоим отцом была? Она так на меня пялилась, что прямо возникли страшные подозрения…

Я хотела шуткой разрядить атмосферу, но, похоже, сделала только хуже.

- Дома поговорим, - отрезал Антон.

Тут уж я заткнулась, напряженно глядя перед собой. Он тоже молчал, лишь изредка бросая: «левее», «притормози», «осторожнее». Молча доехали, молча дошли до дома, молча ехали в лифте. Как будто совсем другие Антон и Наташа всего три дня назад целовались и подгоняли его: быстрее, черепаха!

Мы вошли в квартиру, и Тошка, выпущенный из клетки, бросился не ко мне, а к нему. Наобнимавшись с Антоном, эта зараза прицепилась к моим брюкам: ну, мамо, не видите, что ли, дитятко хочет кушенькать. Вот уж точно, за жратву свой хвост продаст.

Пока я меняла воду в тазу и резала в миску вареную курятину, Антон сидел тут же за столом и мрачно смотрел в окно. Закончив, я вымыла руки, подошла к нему.

- Ну?

- Присядь, - он кивнул на стул напротив.

Я села, и какое-то время мы молчали. Казалось, воздух между нами сгустился настолько, что еще немного – и свернется, как творог.

- Я думал, обойдется без этого, но, похоже, не получится. Некоторые вещи надо выяснять на берегу, пока еще не поздно.

- У тебя что, жена и семеро по лавкам? – не совсем логично поинтересовалась я, потому что помнила его слова, почему он не хочет жениться.

- Нет, Наташ. Но у меня было… много женщин. Такие вещи имеют свойство всплывать в самый неподходящий момент. И мне не хотелось бы…

- Антон, - перебила я, - не вижу смысла в этом разговоре. Неужели ты думаешь, я такая дура и не поняла этого? Что ты подбираешь все, что плохо лежит? Как настоящий енот! Именно поэтому я и сказала тебе тогда, что замужем. Потому что… хотела тебя, но не хотела быть одной из многих. На время.

Он молчал, не глядя на меня, только ноздри подрагивали.

- И эта коза… которая сегодня. Думаешь, я не поняла, что ее ты тоже трахал? Сразу поняла.

На самом-то деле я поняла это позже. Когда он оборвал меня в машине. Но это, в принципе, уже было неважно. Остапа понесло.

- Эта коза, как ты говоришь, помогла мне понять одну очень важную вещь, - тихо сказал Антон. – Чего я не хочу в отношениях. И еще. Как погано, когда тебя используют. Раньше я об этом особо не задумывался.

- То есть ты использовал других сам – и не задумывался, как им погано?

- Да. Наверно.

- Я даже не знаю, что сказать…

Я действительно не знала. Он правда мог промолчать. Мало ли что было раньше. Но не промолчал – и что это означало?

- Скажи, Антон, а ты хоть одну девушку любил? Ну хоть немного? Или только… использовал?

- Самую первую. Но это было давно. Нам было по пятнадцать. Ей не понравилось, что я пошел в колледж после девятого. Автомеханик – это же фу. На этом все и закончилось.

- И ты был так на нее обижен, что вымещал на других?

Он посмотрел на меня с удивлением.

- Хочешь сказать, мстил всем? Нет, Наташ, иногда кошка – это просто кошка. Ты права, я брал то, что само шло в руки. Но с Ларисой это не было связано. Я просто не мог относиться всерьез к отношениям, которые начинались с секса через пару часов после знакомства.

Я почувствовала, что краснею. Антон заметил и усмехнулся.

- Да, и с тобой вышло бы точно так же. Только с небольшой разницей. Когда я тебя поцеловал и ты ответила, мне было очень жаль. Что ты такая же, как все.

- Значит, надо было тебе врезать и сбежать, чтобы все стало всерьез?

- Не знаю, - он пожал плечами. – Вспоминать было неприятно. А всерьез стало, когда начали заниматься. Ну как всерьез? Думал о тебе…

Я молчала. Он выцарапал на поверхность все, что я старательно от себя отгоняла. Слова Ольги, например. О том, что бабы будут липнуть к нему всегда. А он сам сказал: привык брать то, что само падает под ноги. И что мне с этим делать?

- Наташа… - Антон дотянулся до моей руки, сжал пальцы. – Есть такая… формула. «Это было до тебя». Не знаю, как тебе, а мне не важно то, что у тебя было раньше. Да, я хочу о тебе знать больше. Но только то, что ты сама захочешь рассказать. Мне важно то, что между нами есть сейчас. И будет.

Промелькнуло, как Сашка допытывался, со сколькими я спала до него…

- Это было до тебя… - повторила я. - Откуда мне знать, не продолжится ли это и при мне?

- Ты либо веришь, либо нет. Послушай, я, конечно, сволочь и вообще… Енот-потаскун, да. Но я никого никогда не обманывал. Ничего не обещал. Потому что никогда не знаешь, что может случиться. Никогда не встречался с двумя сразу. И тебе тоже могу твердо обещать только одно. Что не стану тебя обманывать.

- То есть, если ты вдруг трахнешь какую-нибудь бабу, так мне об этом и расскажешь? Заманчивая перспектива.

Антон еще сильнее сжал мою руку.

- Послушай… Разве кто-то может дать какие-то гарантии? Мы с тобой всего четыре дня вместе. Хотя мне кажется, что намного больше. Помнишь, что я сказал? Хочу, чтобы у нас все получилось. Но пока это значит, только что я хочу быть с тобой. Видеть тебя, разговаривать. Что-то делать вместе. Заниматься сексом. Больше? Я еще не знаю. Думаю, и ты тоже. Но сейчас мне никто, кроме тебя, не нужен.

Я встала, подошла к нему. Положила руки на плечи, подбородок на макушку, чувствуя его дыхание на шее.

- Наташ… Пока еще не поздно сказать: «извини, но нет». Я пойму… постараюсь по…

Это был совсем другой поцелуй, не как обычно. «Ничего не говори!» - вот что он значил.

Мне хотелось сейчас остаться одной. И не хотелось, чтобы Антон уходил. И он словно услышал меня.

- Знаешь, мне кажется, мы сейчас оба не в том настроении, чтобы куда-то идти. Если хочешь, я что-нибудь приготовлю на ужин, а ты приляг, отдохни. А потом можем кино посмотреть.

- Спасибо! – я вздохнула с облегчением. – Пойду в ванне полежу.

- Давай, - Антон подхватил поперек живота Тошку, который традиционно попытался просочиться следом: ведь там же можно стирать! – Стоп, жирный. Ты со мной. Будешь помогать.

Я лежала в теплой воде, пахнущей бергамотом. Хотелось плакать, но слез не было. Только с душа иногда срывались капли и падали на лицо – как будто он делал это вместо меня. А еще хотелось, чтобы не было этого «до тебя». Но разве Антон мог что-то изменить? Как и я не могла вычеркнуть из своей жизни последние четыре года.

Он вошел, сел на край ванны.

- У тебя там рыба была какая-то мороженая. Я ее подтаял и на лимоне запек. Сейчас уже будет готова.

- Хорошо, - кивнула я.

- Спасибо тебе.

- За что? – удивилась я.

- За то, что выслушала. И попыталась понять… Во сколько у тебя суд завтра?

- В два.

- Мне с утра надо еще кое-что поделать, - Антон задумался, потом брызнул на меня водой. - Прямо туда приеду.