Енот-потаскун (СИ) - Жилло Анна - Страница 39

- Привет, Вика, - спокойно ответил Антон, открыв дверь машины. – Как дела? Научилась парковаться?

Блондинка замерла с глупо приоткрытым ртом.

- Ну счастливо, - он сел за руль.

Я зачем-то бросила ей «здрасьте» и тоже забралась в машину.

- Ученица? – поинтересовалась, пристегивая ремень.

- Угу, - пробормотал Антон, втыкая в гнездо штекер регистратора. – Живет здесь где-то рядом.

- Антошечка, - мерзко хихикнула я.

- Каковы перспективы ваших отношений? – отбил он и посмотрел искоса. – А кстати, каковы перспективы наших отношений?

- Ну ты же сам сказал, что мы находимся в процессе принятия решения, - эту тему мне точно не хотелось обсуждать, тем более сейчас, после полутора часов общения с мамой.

- Понял, - Антон вырулил от поребрика и встал на поворот. – Так куда едем-то?

- К тебе, - подумав, решила я. – После такого стресса хочу в ванну. И чтобы никто не выл под дверью. И бухла какого-нибудь бокальчик. И какой-нибудь мерзкой вредной еды, которую никто не станет жалобно клянчить, глядя в рот.

- Все будет, - пообещал Антон, погладив меня по колену. – Вино есть, пиццу закажем. Ночевать не останешься? Ну извини, извини, помню, ребенок. Выгоню тебя без пяти полночь. Пока не превратилась в тыкву.

Ох, как же мне это нравилось – когда мы забирались в ванну вдвоем, визави. Без всяких безобразий. Просто релакс. Поглядывая молча. Передавая друг другу бокал вина. Поглаживая лениво одним пальцем ноги. Впрочем, оттянувшись до крайней точки расслабления, маятник начинал медленно перемещаться в противоположную сторону – возбуждения, желания, и заканчивалось все… очень хорошо заканчивалось, да.

А пока Антон о чем-то думал, запрокинув голову к кафельной стене и закрыв глаза.

- Эй, о чем задумался, детина? - я напомнила о себе, потыкав ногой ему в живот.

- Перевариваю знакомство с твоей мамой. Ну и псевдоплов заодно, так что особо ногами-то не тычь. Надеюсь, ничего страшного, что я не сказал, что отец собирается филиал на меня повесить? Директор автосервиса – это как-то не слишком понтово. То ли дело директор завода. Или директор банка. А так… почти что директор бани.

Я фыркнула и брызнула в него водой. И тут же получила ответное цунами в физиономию. Так мы валяли дурака, пока Антон не подтащил меня к себе – это была уже вторая часть программы, очень даже горячая.

Потом мы лежали в полотенцах на кровати, ели пиццу и смотрели «Знакомство с родителями». Нет, специально не искали – само попалось, чем изрядно повеселило.

- Ну так что, когда к моим поедем? – он пробрался рукой под мое полотенце.

- Когда вторую серию показывать будут, - хихикнула я. – Не знаю. В следующие выходные я работаю оба дня, но в воскресенье до обеда.

- Ну и отлично. Если у них никаких других планов нет, тогда съездим, - наклонившись, Антон поцеловал меня. – Спасибо.

Домой я приехала в начале второго. Пока пообщалась с Тошкой, пока приготовила все на утро, уже было два. А в семь пришлось вставать на работу. Хорошо хоть улицы утром в воскресенье полупустые. За рулем не уснула, доехала без происшествий.

По субботам мы работали в обычном режиме, а по воскресеньям – в дежурном: один врач, медсестра, администратор и уборщица. Дежурили все врачи по графику, и это никому не нравилось. Кроме меня. Тихо, спокойно, пациентов мало. Правда, если уж приходили, то в основном экстренные.

Сегодня с утра я приняла только пса с порезанной лапой и старого кота-почечника с обострением, которого отдала Алене на капельницу. Заполнила все карты и устроилась в комнате отдыха перекусить. Микроволновка, где разогревалась куриная нога, пискнула одновременно с телефоном. Я налила чаю, вытащила курицу, села на диван и достала телефон из кармана.

Личное сообщение ВКонтакте. Какая-то Виктория Семенова – это еще кто? Я пользовалась в основном мессенджерами в телефоне, а Контакт не любила, он был у меня только для входа в ветеринарные и енотские группы. Ну и для связи с теми, кто предпочитал именно этот способ. Откусив кусок курицы, я открыла сообщение, и он застрял у меня в горле.

Первое, что бросилось в глаза, - фотография, на которой Антон обнимал за плечи вчерашнюю блондинку, а она, судя по позе, делала селфи. Вид у него был такой, как будто говорил: да хрен с тобой, фотографируй, только не ной.

Далее следовал длинный цветистый текст. Если отжать воду, суть его заключалась в следующем: Антон Енотаев – гнусная скотина, которая трахает все, что шевелится, и не в состоянии оставаться с одной женщиной хоть сколько-нибудь долго. А пишет она это потому, что я показалась милой и ей меня жаль.

Как она меня нашла – тут можно было не удивляться. Заглянула на страницу Антона, пролистала список друзей, опознала по аватарке. Наверняка ведь вчера хорошенько рассмотрела.

Первым моим побуждением было перекинуть эту эпистолу Антону, и я уже отметила сообщение галочкой, чтобы появилась стрелка пересылки, но остановилась.

Зачем? Что это даст?

Она рассказала мне что-то новое? Нет. То, что он с ней спал? «Антошечка» как бы намекало, но у меня голова была занята совсем другим, чтобы обсасывать эти намеки. Ученица? Ну так он сам говорил, что у него было овердофига женщин, в том числе и ученицы. Не сказал, что она одна из его бывших? А должен был?

Я представила, что мы с Антоном идем по улице и вдруг встречаем… Нет, Майкл уехал давным-давно, может, в Канаду, может, еще куда-то. Встречаем Кирилла, он со мной здоровается, и что я потом говорю Антону? «Это брат моей одноклассницы»? Или «это мой первый мужчина»? Вряд ли второе.

«Это было до тебя…»

Сколько раз я повторила себе это после нашего разговора – как еще одну мантру? Но приняла ли, полностью, безоговорочно? В плане прошлого – да. Но оно перетекало в настоящее и будущее.

Все его женщины – хоть десять, хоть сто – были абстракцией. Они просто были. Где-то, когда-то. Я о них не думала. Но та, в черном тренче… От этой реальности было не отвернуться. Нет, я не ревновала, не представляла их вместе. Но мы с ней пересеклись. А вчера пересеклись еще с одной – Викторией. Я видела ее, слышала ее голос, знала имя. Сколько еще будет таких пересечений?

У Ольги выпало два выходных подряд, и она поехала со своим Витей в Ригу. Впрочем, даже если б была здесь, я и так прекрасно знала, что она могла мне сказать. Да и не стала б ей рассказывать. Может, потом, но сейчас… я должна была справиться с этим сама.

После того разговора с Антоном я решила, что постараюсь доверять ему. Потому что хочу этого. И все же… мне было страшно. Однажды я уже поверила мужчине и отдала себя ему, полностью, без остатка. Чем это обернулось – лучше и не вспоминать. Я боялась полюбить снова – и снова ошибиться. Хотя и понимала, что Антон совсем не такой. Но каждый раз, когда уже готова была сделать шаг вперед и позволить себе это, происходило что-то, отбрасывающее меня назад, в страх. И я сознавала, что не могу быть до конца свободной, раскрыться полностью – в разговорах, в чувствах, в сексе.

«Боящийся несовершенен в любви…»

Я боялась не возможной измены Антона как таковой, а нового разочарования. И поэтому уворачивалась от его разговоров о нашем будущем.

- Наташ, тут звонят, спрашивают, возьмешь котика на кастрацию, если подойдут?

Замечательно! Как символично, твою мать! Вот бы всех блудливых котов… Но, с другой стороны, что с ними делать тогда? В лото играть?

Я расхохоталась до слез и никак не могла остановиться. Прямо как вчера.

- Наташ, ты чего? – испугалась Валя.

- Ничего, Валюш. Скажи, если до двух успеют прийти, то возьму. Или тогда уже после трех, к Толику.

Надо было срочно взять себя в руки.

- Ален, прокапала кота? – я заглянула в процедурную.

- Да, сейчас придут за ним.

- Тогда готовь кастрацию. Коту. Не этому, другому. Скоро принесут.

Закончив все, я переоделась, поболтала минут пять с пришедшим сменить меня Толиком, а когда осталась в комнате отдыха одна, снова достала телефон. Посмотрела на фотографию, перечитала сообщение – и все удалила. А потом зашла на страницу Антона. В списке друзей Виктории не было. И, кстати, свой дурацкий статус про ветер он удалил. Хотя ничего другого не появилось.