Продана (СИ) - Брук Ребекка - Страница 26

— Во-вторых, — командный тон его голоса привлёк моё внимание, и я сфокусировалась на Эштоне. — Что тебе не нравится в сексе?

О, Боже, ему обязательно быть таким прямолинейным?

Моё лицо пылало, и, скорее всего, было такого же цвета, как и платье.

— Мммм… я не знаю, что мне нравится, а что нет, — я пожала плечами, словно это было плёвым делом. Но это было не так.

— Елена, — простонал Эштон, поднимая глаза к потолку. — Ты станешь моей смертью.

Когда он посмотрел вниз, то через линзы очков его глаза казались ярче, чем раньше. Он сделал шаг вперёд и наклонился, чтобы укусить за ухо.

— Это означает, что ты даёшь мне разрешение взять всё под контроль? — Его шёпот был настолько мягким, что я едва расслышала его. Тихий голос, заставляющий меня дрожать в ожидании. Нервы или нет, но я хотела этого. Отвела взгляд на секунду, затем подняла обратно. Волнение и нервное предвкушение заставили мои руки дрожать.

— Я хочу слышать, как ты скажешь это.

— Да.

Эштон набросился. Взяв за плечи, он перевернул меня, и прежде чем я успела моргнуть, молния на моём платье была расстёгнута, а оно само спущено к ногам. Желание поднять руки и прикрыть обнажённое тело было непреодолимым. Мои руки дёрнулись, но я всё ещё сдерживала их.

— Хорошая девочка, — сказал он, его губы скользнули по моей шее, и я задрожала. Фраза «Хорошая девочка», слетевшая с его уст, возможно, стала самой горячей, что я когда-либо слышала в свой адрес.

— Мне нравится, как смело ты противостоишь мне, и всем остальным за пределами этой комнаты. Но здесь я хочу, чтобы ты подчинилась мне каждой частичкой своего тела.

— Ммм…

Его язык путешествовал по моей шее.

— Ты сможешь сделать это?

— Смогу, — сказала я, и мой голос звучал более уверенно, чем я себя чувствовала.

Подчинение Эштону означало, что мне не придётся беспокоиться. Я смогу узнать, что мне нравится.

Он мог бы научить меня.

Эштон обхватил чашечки моего бюстгальтера, чёрного, без бретелек, а начал ласкать пальцами соски сквозь лёгкую ткань. Всё, о чём я могла думать — это что я почувствую, когда он нырнёт под шёлк.

Мне не пришлось долго ждать. Одна рука исчезла под чашечкой лифчика, а другая скользнула по спине, чтобы расстегнуть единственную застёжку и позволить ему упасть поверх платья. Затем его руки вернулись и начали снова. Каждое сжатие и резкое движение сосков посылало пульсацию прямо к моей сердцевине.

Неизвестные ощущения.

Удивительные ощущения.

Со вздохом, я опустила голову на плечо Эштону.

— Я возьму тебя так.

Я кивнула.

— Повернись.

Мои ноги двинулись, немедленно подчиняясь его команде. И тело, и ум были на одной стороне. Здесь они будут делать всё, что скажет Эштон, до тех пор, пока он продолжает гладить моё тело, возбуждая меня. Я страстно желала его прикосновений, его вкуса. Мне надо было больше, чем это. Больше его.

Если я что-то и понимала, то это то, что его властные пальцы были ничем по сравнению с его языком. Нежные движения превратились в горячие и мучительные, однако удовольствие засасывало. Не в силах сдерживаться, я издала стон, так как страсть захватывала меня с головой.

— Вот так, детка. Я хочу слышать это всё — каждый стон, каждый всхлип. Но если ты говоришь, то произносишь моё имя.

Его рот перешёл к другой груди, дразня моё тело, и превращая мои мысли в такой бессвязный поток, что я не заметила, как меня опускают, пока кожа не коснулась прохладных простыней. Теперь на нём не было пиджака, и мышцы рук натягивали рубашку, пока надвигался на меня. Я протянула руку, чтобы снять галстук.

— Нет, нет, нет, — он схватил мои запястья, перемещая руки обратно вверх над головой. — Сегодня я собираюсь показать тебе каково это получать удовольствие от секса.

Приподнявшись, он снял свой галстук и взял мои руки. В мгновенье ока он обернул материал вокруг них и привязал к спинке кровати. Ткань была тугой, но было комфортно, и мои бёдра задрожали, когда в голове буйно разыгралось воображение.

— Чёрт, ты выглядишь так сексуально, привязанная к моей кровати.

Теперь я была неспособна двигаться, зато готова к новым чувствам. Его палец пробежал по моей груди, по впадинке между ними, и мои бёдра дёрнулись вверх. Он улыбнулся, прикрытые глаза становились всё темнее. Мой язык прошёлся по нижней губе, чтобы увлажнить её, и его челюсти сжались.

— Думаю, что тебе нравится быть связанной. Я вижу, как тяжело ты дышишь, — его пальцы проникли в мои трусики, и он провёл ими между моих ног, прежде чем вытащить. Я смотрела широко раскрытыми глазами, как он подносит руку к своему рту. Его взгляд был сконцентрирован на мне, когда он скользил губами по пальцам, начисто обсасывая их. Ничто, что я когда-либо видела, не могло сравниться с этим. Моё дыхание застряло в горле, заставляя сердце бежать рысью.

— Блядь, такая мокрая для меня.

— Пожалуйста, — я понятия не имела, о чём просила. Просто знала, что мне нужно что-то большее.

— Скоро.

Эштон медленно снимал оставшуюся свою одежду, выставляя каждую часть сильных мышц на показ. Он наклонился ко мне и захватил губы, укусив. От острой боли я дёрнулась, прежде чем он зализал укус своим языком, успокаивая чувствительную кожу. Ещё раз он прошёлся губами вниз по моему телу, как будто у него было всё время в мире. Словно я не превратилась в желе под ним. Я была так заведена, что не могла прекратить мотать головой по подушке, но несмотря на то, что мне была необходима передышка от пыток, я не желала закрывать глаза, чтобы ничего не пропустить. Ощутив его рот на моих трусиках, я широко распахнутыми глазами наблюдала, как он зубами тянет их вниз по ногам. Мои мышцы напряглись в ожидании.

Стало ясно, что Эштон не был новичком. Когда он остановился, я могла слышать своё собственное тяжёлое дыхание, звук эхом разносился по комнате, дразня меня моей же потребностью.

Тяжёлый вдох.

Тяжёлый вдох.

Тяжёлый вдох.

Язык Эштона с силой ударил по влажному месту между моими бёдрами, и моя спина выгнулась, как будто по ней хлестнули кнутом, удовольствие пронзило каждую часть моего тела.

— Эштон!

С каждым резким движением, облизыванием, ударом его языка, жар внутри меня нарастал. Я никогда не думала, что такое можно чувствовать во время секса — я ощущала себя такой полностью поглощённой, уничтоженной.

Не дав мне ни секунды, чтобы перевести дыхание, Эштон снова толкнул моё тело к обрыву, начав перекатывать между пальцами мой сосок; укол боли, посланный по моему телу, заставил меня извиваться. Я хотела оказаться ближе к его рту, и в то же время убраться подальше.

Я больше не могу.

Пятна танцевали перед глазами, мышцы ног дрожали. Эштон сел, озорные огоньки блестели в его глазах, и он облизал блестящие губы.

— Ты мой новый любимый вкус.

— Эштон, — простонала я.

— Второй лучший десерт — это слышать, как моё имя срывается с твоих губ.

Он посмотрел на меня и медленно снял очки, бросив их на стол рядом с кроватью.

Так что не только я теряю контроль.

Я со страхом наблюдала, как он, расположившись между моих ног, медленно раскатывает презерватив по своей длине, плотно обхватив член рукой. Но я знала, что произойдёт дальше. И знала, что, несмотря на то, что я связана, Эштон не причинит мне боль.

Я почувствовала жар от его тела, когда он прижался ко мне, а затем медленно поддался бёдрами вперёд, медленно входя в меня. Никакой боли не последовало — только всепоглощающие чувство, такое удивительное, что если я умру прямо сейчас, то умру счастливой.

— Блядь, так хорошо. Так чертовски хорошо. Ты так плотно, туго обхватываешь меня, — Эштон не двигался, пока я не привыкла к нему. Он упирался руками в постель по обе стороны от меня, удерживая себя от падения, и я почувствовала, что они трясутся от напряжения.

— Я не продержусь долго.

Он входил глубокими мощными ударами, заставлял меня возноситься всё выше и выше. Его ритм становился более яростным, более хаотичным, пока он не выкрикнул моё имя, одновременно доводя до пика и меня.