Гипотеза эгоиста (СИ) - Реверс Виктор - Страница 12

Как вышла с вокзала Джани не помнила. Кажется, рамка металлоискателя запищала, отреагировав на меч в кармане куртки, но никто не кинулся вслед, пытаясь задержать. Возможно, ношение холодного оружия стало нормой этого времени, а, возможно, то была лишь маленькая подачка судьбы, за все причинённые в прошлом и предстоящие в будущем лишения. Оказавшись на залитой солнцем улице, девушка огляделась в поисках карты и только теперь осознала: десятиэтажный зал ожидания снаружи оказался Золотым Фениксом. Тем самым ужасающим кораблём, отбросившим тень на весь мир весной две тысячи пятнадцатого года, символом террора, обращённым в символ мира.

Тихий подмосковный городок, в нулевые бывший пристанищем частных резиденций и дачных домиков, теперь напоминал оживлённый мегаполис, словно в него переместился весь центр Москвы. Небо проткнули многоэтажки и небоскрёбы, расчертили провода и антенны, усыпали рекламные дроны, соединив жизнь города в единое целое. По привокзальным улицам сновали толпы суетливых людей. Рогатые головы, чешуйчатые плечи и кисточки хвостов, органично вписались в поток землян. А вот уродливые татуировки покрывали лишь лица привокзального персонала: уборщики и носильщики сплошь были синарцами первого поколения, бывшими солдатами и рабами Арии, так и не вернувшимися на родину с победой. Пройдя пару метров, Джани наткнулась на карту и тут же обнаружила множество названий знакомых с детства улиц: дороги остались теми же, изменились только декорации. Пересекая город, она завороженно озиралась по сторонам, довершая сходство с малограмотным туристом из глубинки. Её удивляло буквально всё: экзотические вывески и причудливая архитектура бизнес-центров, увязанных в целые комплексы; запахи пряностей и звуки весёлой музыки; вендинговые автоматы на любой вкус и кабинки непонятного предназначения, похожие на фотобудки. С какой-то тоской Джани прошла мимо автобусной остановки, где раньше толпами высаживались «туристы» из Москвы, каждое лето атакующие местные водоёмы. Даже остановка изменилась: вместо магазина «Продукты» здесь приткнулся крохотный ресторан восточной кухни с вывеской на арабском.

Последним ориентиром на пути к родному особняку стали мраморно-чёрные короба домов элитного жилого комплекса. Если тридцать лет назад они дерзко бросали вызов частному сектору, начинающемуся на противоположной стороне улицы, то теперь на сравнении с преобразившимся городом, казались убогими недомерками. Девушка свернула на проторенную улочку, отсчитывая нужные повороты, нырнула под сень деревьев, взобралась на холм… и обомлела. Там, где всегда был густой лес, скрывающий неприметную тропинку к глухому забору, теперь блестела однообразным ковром ровная лужайка, простираясь вплоть до озерца, на другом берегу которого пышным замком возвышался особняк. За прошедшие тридцать лет к нему добавилось несколько громоздких пристроек. Вдобавок ко всему, сейчас в нём было шумно и людно. До неё донеслись звуки музыки и громкие нетрезвые голоса. У подъездной дороги стояла пара блестящих на солнце, словно только сошедших с конвейера, огромных автомобилей.

— Что они наделали?.. — прошипела Джани.

Хоил уловил нотки ярости в её голосе.

— Это и есть твой дом?

— Был таковым, по крайней мере. Но я уже сомневаюсь…

— Мы же не отступимся теперь из-за твоих сомнений?

— Нет, конечно!

Но желание заходить с парадного входа, стучаться и звонить в ворота в надежде, что охранник признает в ней законную хозяйку, пропало. Джани просто перепрыгнула через двухметровую кованую ограду и ступила на родную землю. Обогнула озеро и вышла к псарне, с тоской подумав, что все её щенки давно состарились и умерли. Обошла пристройку и столкнулась нос к носу с пожилым охранником, ведущим на цепи громадную овчарку. Мужчина в форме оцепенел, в упор глядя на незнакомку в лохмотьях, а пёс напрягся и зарычал басом. Решение пришло интуитивно: вскинув правую руку в усмиряющем жесте, девушка занесла её над головой пса, представляя, как и в прошлый раз, некие невидимые частицы, становящиеся продолжением её оторванной конечности и выходящие наружу. Ей даже почудилось, что воздух всколыхнулся, когда несуществующие пальцы легли на лоб собаки. Мохнатый сторож кротко взглянул в ответ, и в следующий момент покорно склонил голову. К удивлению Джани, то же сделал и пожилой охранник.

— С возвращением!.. — прошептал он надтреснутым голосом. — Госпожа Джани, с возвращением! Пожалуйста, следуйте за мной.

***

Дэн успел пошататься по всему дому: заглянул на кухню, стащив с дымящегося лотка котлету под умилённые взгляды поваров; измерил шагами коридоры в обоих крыльях второго этажа; поиграл в приставку в специально отведённом для этого зале. Ничто не могло удержать его внимание надолго. Сняв сенсорные перчатки после очередной победы над трёхмерным противником, мальчик вновь отправился в банкетный зал. Весь шум сегодняшнего дня был сосредоточен здесь, и пока чёртовы гости не сгинут восвояси, ему не избавиться от ощущения, что целый дом стал ему неродным. Внезапно, в толпе «великовозрастных клоунов», мелькнуло знакомое морщинистое лицо. Дэн был готов побиться об заклад, что Дядю Витю или, обращаясь официально, Виктора Павловича, никто на банкет не приглашал, но если он объявился — случилось что-то непредвиденное. Этот глубоко пожилой полутораметровый старик не был ни родственником, ни партнёром матери. Кажется, он дружил ещё с покойным дедом, которого Дэн при жизни не застал. Дядя Витя, по сути, и заменил Дэну дедушку, за что мальчик безмерно его уважал, а мудрые советы, которые старик давал матери, хоть как-то помогали ей удержать бизнес на плаву. К сожалению, Виктор Павлович никогда не хотел брать управление холдингом на себя, лишь давая подсказки, не спасающие полностью от провалов. Дэну стало любопытно: зачем пожаловал старец? Дедушка же, не торопясь искать хозяйку, перехватил у дрона стакан апельсинового сока и занял наблюдательный пост возле стены.

— Подойди сюда, сынок.

Дэн и так собирался это сделать. Они оба были здесь лишними, но, в отличие от мальчика, Виктор Павлович сохранял присущую ему стойкость, и это вызывало невольное восхищение.

— Ты в сомнениях, — это был не вопрос, а констатация, за которой последовала долгая пауза.

— Это естественно для моего возраста, — показался звучать «взрослым» Дэн, — Я нахожусь в стадии личностного и профессионального самоопределения, что нормально для подростка пятнадцати с половиной лет.

— И ты, наверное, думаешь, что растёшь, опережая своих сверстников? — беззлобно хмыкнул мужчина.

Дэн смутился, словно правда была нелицеприятной, но дедушка и не думал его журить. Процесс самоанализа уже был заложен в голову мальчика, оставалось только катализировать его.

— Ты действительно особенный, Даня. Нет, не из-за денег: поверь, твой достаток и положение в обществе ни на что не влияют. А вот генетикой тебя наградила сама Судьба.

Дэн попытался осмыслить услышанное, а дедушка уже осушил стакан и резвым шагом направился к арочному проёму, ведущему в сад, на ходу доставая жестяной портсигар.

— Электронные сигареты никогда не заменят настоящий табак, — промурлыкал он, щёлкая зажигалкой. — Китайские, мои любимые. Только не подумай, что я пропагандирую курение среди малолетних! Договорились?

Дэн не смог придумать ничего остроумного и утвердительно промычал в ответ. Будь рядом мать, он с пеной у рта принялся бы уверять, что никогда в жизни не притронется к «этой гадости», но зачем лукавить, когда её рядом нет? Ведь ему на самом деле любопытно попробовать и алкоголь и табак. Но пробовать дедушка ничего не предлагал. Пронзительно-голубыми глазами тот вглядывался в бескрайнее небо, будто ожидал, что с него вот-вот упадёт метеорит с новой ордой захватчиков-инопланетян. Наверное, человек, переживший войну, уже не способен видеть небо мирным. Но, как оказалось, ждал дедушка не метеорита. В тот же момент, когда последняя горстка табачного пепла опала на землю, вдалеке показались двое охранников. Они что-то кричали, на бегу доставая пистолеты. Дэн с трудом мог различить их лица, тем более, что один скрывал своё за камуфляжным платком и фуражкой.