Один человек, две собаки и 600 миль на краю света. Опасное путешествие за мечтой - Метц Дейв - Страница 31

31

Приближаюсь к скале высотой в тысячу футов, которая должна вывести меня к Накмактуак-Пасс и реке Ноатак. До них еще около пятнадцати миль. Думаю, что от саней и лыж нужно избавляться. Иначе вряд ли смогу одолеть этот подъем.

2 мая 2007 года, 77 миль от Амблера

Уже добрую половину дня я иду на лыжах сквозь густую чащу. В основном здесь растут ели, которые изредка чередуются с одинокими ивами. Я передвигаюсь очень медленно. Мне настолько тяжело, что всерьез подумываю о том, чтобы уже сейчас бросить лыжи и продолжить путь пешком, но есть опасность увязнуть в снегу. Только это меня останавливает. Даже не знаю, откуда берутся силы, чтобы идти дальше. Деревья стоят настолько близко друг к другу, что я буквально протискиваюсь между их толстыми стволами. Я трачу чересчур много сил и осознаю это. Но надежда на то, что со дня на день снег растает и я смогу двигаться с нормальной скоростью, все равно не угасает. Идти так, как иду сейчас, — это каторжный труд. И потом я волнуюсь, что собакам это порядком надоест и они убегут от меня.

Один раз за сегодняшний день приходится делать вынужденную остановку и целый час ждать пропавшего Джимми. Наконец я слышу его протяжный вой, это значит, с ним все в порядке. Я отправляюсь на его поиски и нахожу его на противоположном берегу в зарослях еловых деревьев. К этому времени я научился различать, что собаки заблудились, по вою — протяжному и жалобному. Обычно Уилл быстро нападает на след Джимми, но бывает, что он и сам теряется.

Хуже всего, когда теряются оба, они бродят по лесу и воют с разных сторон. Иногда находятся на большом расстоянии друг от друга, и обнаружить их местонахождение трудно. Бывает так, что я направляюсь туда, откуда доносится вой, но тут же я слышу их голоса в совершенно другом месте. Вообще в таком случае правильно было бы не искать их вовсе и подождать, пока они сами поймут, что заблудились, и встретятся в одном месте, где и будут ждать меня.

После полудня я пересекаю реку. Слава Богу, она все еще скована льдом — это очень успокаивает. Но выйдя к устью, разветвляющемуся на отдельные рукава, обнаруживаю, что маленькие притоки практически растаяли, поэтому единственный способ преодолеть их — перейти вброд. В этом у меня нет абсолютно никаких сомнений — за время путешествия я научился понимать такие вещи сразу. Не медля ни секунды, снимаю лыжи и перепрыгиваю на противоположную сторону, а затем рывком притягиваю сани. Вторые, меньшие по размеру, я решаю с собой не брать. Прикладывая огромные усилия, везу сани по скалам до следующего притока и проделываю то же самое. Таким образом, в общей сложности я преодолеваю все шесть извилистых речушек. В этом месте солнышко светит постоянно, именно поэтому здесь так быстро растаял лед, да и снега осталось очень мало. Вода шумит повсюду. На высоте 200 ярдов под сенью раскидистых елей я разбиваю палатку. К моему огромному удовольствию, снега здесь практически нет. У меня под ногами голая земля, чему несказанно радуюсь. Вечер довольно теплый, ветра почти нет. Повсюду валяются сухие ветки, и я получаю истинное наслаждение, занимаясь разведением костра. Кроме нескольких луж, образовавшихся в результате таяния снега, на протяжении нескольких сотен ярдов земля абсолютна сухая. Устраиваться на ночлег в таких условиях — очень приятная перемена по сравнению с тем, что было раньше. Я могу свободно гулять, дышать воздухом, и это прекрасно.

Лес в долине Амблера вполне соответствует канонам Аляски. В ширину он занимает приблизительно три-четыре мили. Устремляются ввысь пушистые мохнатые ели, а на обоих берегах возвышаются величественные горы. Река, которую я сегодня перешел, осталась вне зоны видимости. В том месте, где она впадает в Амблер, земля совсем ровная. Наверное, этому не в малой степени способствуют осадочные горные породы. Их здесь огромное множество, из-за чего даже остатки снега и льда приобретают коричневый оттенок. Вообще у меня такое впечатление, будто я попал в настоящий оазис. Здесь можно было бы установить еще сотню палаток, а хвойные деревья послужили бы вполне надежным укрытием от возможных бурь и ненастий. Вместе со всеми притоками извилистая река достигает в ширину около ста ярдов. Лед по-прежнему сковывает и саму реку, и каждый ее приток. Если пройти немного дальше по песчаной поверхности, то можно увидеть небольшую бухту. В том месте тоже есть долина, правда, она намного меньше той, что образует Амблер, имеет прямоугольную форму и не такая пологая. На расстоянии примерно полумили вверх по течению горы точно сжимаются и образуют непроходимое ущелье. Далее открывается и вовсе необыкновенный вид: очень высокие и почти отвесные горы с белоснежными склонами устремляют свои вершины к яркому голубому небу.

В такие уютные теплые вечера, когда разведен костер и на душе хорошо и спокойно, меня неизбежно охватывает какой-то благоговейный трепет. Сейчас при мысли о величии экспедиции, которую я предпринял, об абсолютной свободе, которую мне дарует окружающая меня дикая природа, я прихожу в дикий, неописуемый восторг. Я могу отправиться куда угодно, невзирая ни на какие общественные запреты. Единственное, что ограничивает мой путь и время, которое я готов на него потратить, — это еда, которую мне под силу нести на плечах, найти или же убить. Я думаю о том, что чувствовал Даниэль Бун, когда он впервые покорял впадину Кумберленд, пытаюсь вообразить мысли Джима Бриджера, стоявшего на берегу реки Йеллоустоун в Скалистых горах. Несмотря на все те трудности, которые уже преодолены и которые мне только предстоят, в этом момент духовного просветления я всерьез задумываюсь, а стоит ли вообще возвращаться в Орегон.

Тут, как обычно, начинаю вспоминать друзей и свою домашнюю жизнь. Из-за того, что я оставил Джулию одну на такой долгий срок, она забудет меня. Эта тревожная предательская мысль часто приходит мне в голову. Возможно, она переедет в другое место и научится жить без меня. Мы познакомились больше двух лет назад в Орегоне. Это было свидание вслепую. У нее слегка выдающийся подбородок, темно-каштановые волосы и завораживающие голубые глаза. Спустя несколько месяцев я поведал ей о своем желании в ближайшие годы отправиться на Аляску и провести там довольно много времени. Она честно призналась, что ей не очень нравится эта идея. Жить без меня не менее четырех месяцев ей совсем не хотелось. Это был как раз тот ответ, которого я ожидал. А ведь я даже не сказал ей, что на самом деле мечтаю прожить на Аляске целый год, в хижине, которую возведу своими собственными руками. Я был уверен, что это станет камнем преткновения, ведь Джулия очень любит находиться среди людей и ни за что не пожелает отпустить меня одного. Вы почти не встретите на Аляске женщин (да, впрочем, и мужчин), живущих в одиночестве. Но мы продолжили встречаться, и постепенно я пришел к мысли, что смогу принести эту жертву и продолжить жить в Орегоне. Я был уверен, что она здесь счастлива, а для меня это самое главное. В конце концов, в Орегоне немало лесов, а летом я смогу посещать Аляску или другие далекие уголки Земли, где мечтал побывать.

Прямо сейчас звоню ей домой и прошу ее сделать так, чтобы у реки Ноатак мне передали новые запасы еды. В противном случае есть два варианта — или повернуть назад к Амблеру, или же обречь себя на голодную смерть. Естественно, ни один из них меня не устраивает. Кажется, Джулия очень рада услышать мой голос, но разговаривать долго мы, к сожалению, не можем. Вообще эти краткие, лаконичные беседы могут разрушить наши отношения — мы ведь даже толком не общаемся. Джулия обещает все устроить. Через некоторое время я перезваниваю ей (еще раньше мы обсуждали возможность привлечения к этому делу частного самолета), и она подробно объясняет мне план. Ко мне навстречу на маленьком самолете к реке Ноатак вылетит мужчина, который работает на небольшой фирме недалеко от Коцебу. Если лед озера Матчарак покажется ему достаточно крепким, он попытается приземлиться прямо на него. Если попытка окажется неудачной или если я собьюсь с курса и не смогу выйти к озеру, он спустится как можно ниже, максимально уменьшит скорость и сбросит драгоценные пищевые запасы на землю. Я почему-то нисколько не сомневаюсь, что все это он уже неоднократно проделывал раньше, поэтому совсем не беспокоюсь. С помощью GPS я определяю место, где Нушралутак-Крик впадает в Ноатак. Судя по карте, местность здесь равнинная, поэтому, если я не сумею переправиться через реку, все, что мне нужно будет сделать, — просто показаться.