Один человек, две собаки и 600 миль на краю света. Опасное путешествие за мечтой - Метц Дейв - Страница 45

— Привет, Джулия!

Естественно, она рада меня слышать. Спрашивает, где я сейчас.

— Назови свое местоположение, Дэйв.

— Где ты есть? — отвечаю я шутя. Это наша привычная шутка.

— Ты можешь просто сказать, где ты или где я. Добавлять «есть» вовсе не обязательно, — объясняет она.

— А мне нравится говорить «Где ты есть». Прямо как в Розбурге, — я посмеялся над собственной простотой. — Представляешь, я наконец перешел Ноатак.

— Отличная новость, — отвечает она.

Я в двух словах рассказываю ей о переправе, а затем прошу определить по карте, возможно ли преодолеть Гулл-Пасс.

— Я должен попытаться это сделать.

— Подожди минутку, — говорит она, включает компьютер и открывает программу, которая содержит все карты Аляски в двух разных масштабах. Она тщательно изучает рельеф в районе Гулл-Пасс. — Ммм… Не знаю, Дэйв.

— Ну что там?

— Знаешь, я бы, наверное, вернулась.

— Ну нет. Я не могу все время идти в обратном направлении. — Сейчас я поймал кураж и не хочу отступать. Я должен использовать эту возможность и сократить путь.

— На твоем месте я бы точно повернула назад.

Джулия знает, сколько трудностей мне пришлось претерпеть в ущельях Накмактуак-Пасс. Она изучала ту карту столь же внимательно и может сравнить местность. С ее точки зрения, Гулл-Пасс выглядит намного опаснее.

— Не думаю, что могу пойти обратно. Я зашел слишком далеко, — говорю я, чувствуя себя немного деморализованным. — На это уйдет много времени.

— Знаю, — отвечает она. — Но он почти вертикальный, пойми, тебе все равно придется повернуть рано или поздно.

Мне ужасно хочется выйти из этой ситуации победителем, и хотя мои сомнения стали гораздо сильнее, я все-таки решаю предпринять отчаянную попытку перейти Гулл-Пасс.

— Я преодолею Гулл-Пасс, — произнося эту фразу, стараюсь, чтоб мой голос звучал как можно тверже.

Джулия все понимает и не отговаривает меня. Она всегда уважает чужое решение. Несколько минут спустя мы прощаемся.

— Береги себя и держи меня в курсе, — говорит она.

— Обещаю. Позвоню тебе, когда все будет сделано.

На следующее утро мне навстречу попадается стадо овец, правда, я не очень уверен, что они пришли с противоположной стороны перевала. Чтобы добраться до вершины, им нужно пройти целых шесть миль. Они пощипывают травку, греются на солнышке и мечтают добраться до водопоя. Сначала мне показалось, что эта встреча — хороший знак. Раз овцы сумели пересечь перевал, то и мне будет вполне по силам это сделать. Однако, как вскоре выяснится, ориентироваться на овец — занятие неблагодарное. Среди крупных животных они единственные, кто может справиться с опасными подъемами и почти вертикальными спусками. К сожалению, я понял это далеко не сразу. Первое время я веду себя так, словно путешествую где-то в Альпах — спокойно иду по объеденной траве и голой земле, как будто здесь пасутся милые домашние овечки. И тут передо мной неожиданно возникает ущелье с отвесными стенами, по дну которого течет река. Я нахожусь на высоте около пятидесяти футов. Склоны, конечно, нельзя назвать пологими, но все-таки они не столь крутые, как те, что находятся ниже и выше меня. С каждым шагом мне становится все труднее. Наверное, уже тогда мне следовало бы повернуть обратно, но я был твердо намерен перейти на ту сторону и добраться до Алатны. В случае неудачи мне придется потратить целых два дня на дорогу к Портидж-Крик.

Вскоре я подхожу к небольшой речушке, еще более узкой, чем предыдущая. Она течет по дну оврага, который преграждает дорогу к Лаки-Сикс-Крик. Сейчас я нахожусь приблизительно на сто футов выше уровня воды. Мне во что бы то ни стало нужно сначала спуститься, а затем подняться на противоположную сторону. Спуск, в принципе, не доставляет больших проблем, чего нельзя сказать о подъеме. Противоположный склон практически вертикальный. Слава Богу, что там хотя бы есть трава. Она не только укрепляет почву, но и служит мне своеобразной опорой — забираясь в гору, я могу зацепиться за нее. Скалы имеют уступы, но держаться за них неудобно, поскольку в результате того, что на протяжении многих лет почва постепенно оседала, они стали влажными. Я то и дело хватаюсь за кусты — это помогает сохранить равновесие. Если б не они, то вряд ли бы я выбрался отсюда.

Собаки идут позади меня. Я специально не отцепляю поводки, поскольку боюсь, что они могут сорваться и упасть в пропасть. Забираться в гору — занятие, которое отнимает колоссальное количество сил. Мое дыхание становится отрывистым и тяжелым, на лбу выступает испарина, а очки запотевают. Мне удается прокладывать дорогу вверх только благодаря кустам. Уцепившись за них, я буквально тяну вперед собственное тело, а затем делаю остановку и, дергая за поводки, даю собакам понять, что они должны последовать за мной. Для них это отнюдь не просто, но все-таки они довольно сильные и могут карабкаться вверх даже с мешками на спинах. Да, за это время они превратились в настоящих спортсменов. Я не перестаю удивляться их силе и выносливости. Несколько раз Джимми теряет свой мешок, и мне приходится спускаться за ним на несколько футов. Спустя двадцать минут мы наконец достигаем вершины и садимся отдохнуть. Я никак не могу поверить, каких огромных усилий стоил нам этот подъем. Наверняка на нашем пути будет еще немало таких оврагов, а я совсем не уверен, что сумею преодолеть их. Я даже не уверен, что в принципе хочу рисковать и тратить на это столько сил.

Поднимаюсь на ноги и вновь отправляюсь в путь, наивно полагая, что дальше рельеф будет не таким сложным. Полчаса спустя я подхожу к другому оврагу, который выглядит еще более коварным, чем первый. Он очень глубок, его поверхность каменистая, а на противоположной стороне нет абсолютно никакой растительности. Чтобы не пропустить начало камнепада, я долго и внимательно осматриваю склоны. Мне не раз попадаются следы овец. Просто не приложу ума, каким образом им удалось забраться на такую крутую скалу и при этом не упасть и не разбиться насмерть. Склоны оврага практически вертикальные. Вокруг него выстроились в ряд высокие остроконечные горы, поэтому обойти его нереально. Я принимаю решение спуститься прямо к ущелью Лаки-Сикс-Крик. Это мой единственный шанс, правда, я совсем не уверен, что у меня получится его реализовать, но попытаться все-таки стоит. В глубине души теплится надежда, что река Алатна, к которой я выйду, как только преодолею перевал, встретит меня менее сурово. А еще я ужасно боюсь остаться без еды, и этот безотчетный страх гонит меня вперед.

По краю оврага я аккуратно спускаюсь к Лаки-Сикс-Крик. Приходится идти по узкой полоске земли, которая к тому же очень скользкая. В ширину она достигает не более десяти, а в некоторых местах даже одного-двух футов. Но другого пути через это огромное ущелье нет. Слава Богу, я нахожу более менее пологий участок между двумя небольшими речками. Видно, что по этой же дороге шли и дикие овцы. Другие склоны настолько крутые и каменистые, что даже они не сумели бы их преодолеть.

Между тем страх нечаянного падения становится все сильнее. Я испытываю огромное перенапряжение — и физическое, и моральное. Мне необходимо собрать волю в кулак, поэтому я ненадолго останавливаюсь и стараюсь привести мысли в порядок. Нужно быть крайне осторожным. Я не могу допустить, чтобы силы оставили меня в самый ответственный момент. В этом случае я точно упаду в пропасть. Необходимо идти вперед. Минуту спустя, сделав несколько глубоких вдохов, я-таки набираюсь смелости и продолжаю опасный спуск, естественно, выбирая наиболее пологие участки и избегая участков, которые находятся прямо над остроконечными скалами. Однако это удается не всегда. Пространство для маневра здесь очень маленькое. Иногда всего несколько дюймов отделяют меня от края обрыва. Я стараюсь держаться за выступ руками — мне кажется, это поможет удержаться на ногах, если я вдруг потеряю равновесие. Собаки медленно и аккуратно идут чуть позади меня.

Через несколько минут я достиг цели и самообладание вернулось ко мне. Я планирую ходить по ущелью до тех пор, пока не найду дорогу к противоположному склону Лаки-Сикс-Крик. Оказавшись у речки, я неожиданно для себя спугнул несколько диких овец. Они тут же бросаются к верховьям реки и быстро исчезают. Когда я подошел к реке вплотную и огляделся, то не увидел ничего, кроме голых скал и огромных камней, поэтому не мог даже предположить, куда они направились. Дикие овцы — превосходные альпинисты, то, что они делают, — настоящее чудо.