Записки старого книжника - Осетров Евгений Иванович - Страница 5

5

Среди архивных материалов обнаружены также старинные жалованные грамоты с автографами Петра Великого, Екатерины II, Елизаветы Петровны, частная переписка XVIII века. Большой интерес представляют прокламации времен Крымской войны, переписанные из герценовского «Колокола», подцензурный список исторической драмы Лажечникова «Опричник» и другие бумаги.

Когда в Москве, в Государственном Литературном музее, узнали о собинковских находках, во Владимир был командирован научный сотрудник музея Ольга Ивановна Попова, много лет занимающаяся изучением жизни и деятельности А. С. Грибоедова, в надежде найти в Собинке документы, связанные с именем творца «Горя от ума».

Поездка в Собинку не была напрасной. После нескольких дней напряженной работы сотруднику посчастливилось обнаружить нечто полезное для музея. Среди приобретений были и фото с портрета Алябьевой, и интересные рисунки, говорящие о быте 60—70-х годов прошлого столетия.

Отобранный О. И. Поповой материал был передан в собственность музея. Ряд интересных материалов из Собинки приобретен также столичным Историческим музеем и московскими букинистическими лавками.

1951 год.

ПОРТРЕТ

Современники называли Крылова «человеком-загадкой». Жизнь замечательного русского баснописца была окутана легендами. Биографы рисовали Крылова мудрым увальнем-лежебокой, любившим больше всего на свете покой и одиночество. Портретисты изображали дедушку Крылова добродушным ленивцем, мало заботившимся о своей внешности.

На самом деле жизнь поэта была полна тревог, душевных неустройств и напряженного труда. Взыскательный художник, он кропотливо работал над каждой строкой. Крылов пережил бурную и несчастливую молодость, увлекался обличительной, сатирической журналистикой и драматургией, подвергаясь за это гонениям. С баснями Крылова связано рождение понятия народности в литературе. Крылов был современником Фонвизина, Карамзина, Радищева, Рылеева, Грибоедова, Пушкина, Лермонтова, Белинского, Гоголя, Некрасова, Салтыкова-Щедрина, Льва Толстого… Перечень этот поразителен. Фонвизин и для Пушкина был глубокой стариной. До сих пор живы люди, которые постоянно общались с автором «Войны и мира».

Крылов не любил рассказывать о себе, и сведения о сложной жизни его не отличаются обширностью. Бедна и иконография писателя: существует всего лишь несколько портретов, написанных при жизни баснописца.

В городе Муроме, в фондах местного музея, краевед Иван Петрович Богатов, рассматривая старинный альбом, обратил внимание на портрет (карандаш), в котором узнавался облик великого баснописца. Краткая подпись на французском языке под портретом гласила: «Крылов». Указывалась также дата создания портрета: «1816».

По соседству расположены в альбоме портреты видных представителей тогдашней чиновничьей и военной знати: графа Уварова, Андрея Разумовского, Николая Лопухина, А. Щербатова и др. Портреты в своем большинстве относятся к 1805–1809 годам. Крыловский портрет был написан по времени позже других — в период, когда баснописец находился в зените славы. В 1816 году вышли четвертая и пятая книги басен Крылова, и именно в этот период Иван Андреевич совмещал напряженный литературный труд с должностью библиотекаря в санкт-петербургской Публичной библиотеке. Острослов-поэт был желанным гостем во многих столичных домах…

Видимо, по желанию хозяев одного из петербургских домов поэт и был зарисован в альбоме, на крышке которого стоят витиеватые инициалы: «П. М.». Быть может, по этим инициалам после тщательного исследования всего альбома удастся установить, чей это альбом и кем сделан портрет Крылова.

Найденный портрет во многих чертах отличается от известных изображений поэта этого периода, сделанных художниками Кипренским и Волковым. На портрете Кипренского Крылов выглядит старше, черты лица более расплывчаты.

На вновь найденной карандашной зарисовке мы видим Крылова в несколько подтянутом виде, с завитыми волосами, отпущенными баками… Таким появлялся, вероятно, писатель в великосветских столичных домах.

Читателям дорога каждая строчка, написанная человеком, которого Белинский называл честью, славой и гордостью нашей литературы. Говоря о том, что басни Крылова — сокровищница русского практического смысла, русского остроумия и юмора, русского разговорного языка, что их отличают простодушие и народность, Белинский делал такое сопоставление: «Если мы сказали, что поэзия Кольцова относится к поэзии Пушкина, как родник, который поит деревню, относится к Волге, которая поит более чем половину России, — то поэзия Крылова, и в эстетическом, и в национальном смысле, должна относиться к поэзии Пушкина, как река, пусть даже самая огромная, относится к морю, принимающему в свое необъятное лоно тысячи рек, и больших и малых».

И нас не оставляют безразличными портретные изображения Крылова. На муромском рисунке Крылов предстает перед нами таким, каким его видел юный Пушкин во времена создания «Руслана и Людмилы»…

1951 год.

ШКАТУЛКА АРИНЫ РОДИОНОВНЫ

Кто из нас не знает заботливую няню Пушкина — Арину Родионовну, нежную любовь к которой поэт пронес через всю жизнь. В год рождения Александра Сергеевича она, крепостная, была отпущена на волю, как тогда говорили, но предпочла остаться в семействе Пушкиных, нянчила их детей, словно родных. Она рассказывала совсем еще маленькому Пушкину сказки, об этом великий художник вспоминал нередко. Но особенно Пушкин полюбил свою няню в ссылке, в Михайловском, когда он после тяжелой размолвки с родителями остался один. «Вечером слушаю сказки, — писал Пушкин из Михайловского, — и вознаграждаю тем недостатки проклятого своего воспитания <…> Она единственная моя подруга, и с нею только мне не скучно».

За окнами маленького домика поэта в Михайловском бушевала вьюга, и Пушкин, закончив работу, садился возле седой широколицей старушки. Все мы помним трогательные пушкинские стихи:

Наша ветхая лачужка И печальна и темна. Что же ты, моя старушка, Приумолкла у окна? Или бури завываньем Ты, мой друг, утомлена, Или дремлешь под жужжаньем Своего веретена? Выпьем, добрая подружка Бедной юности моей, Выпьем с горя; где же кружка? Сердцу будет веселей.

У Пушкина много стихов, посвященных няне. Есть среди них и такие, где имя Арины Родионовны не упомянуто, но строфы, несомненно, навеяны ее образом. Когда к ссыльному Пушкину приезжал в Михайловское совсем молодой поэт Николай Языков, Арина Родионовна радовалась шумному пиршеству молодых друзей.

…У каждого бывают в жизни памятные встречи. Как-то в редакции раздался телефонный звонок:

— Хотите увидеть шкатулку Арины Родионовны?

…На Клязьме половодье. Река вышла из берегов, вешние воды залили пойменные луга, и дорога-насыпь, мощенная булыжником, тянется среди зеркальной глади, порвав надвое клязьминские просторы.

Автобус мчится по насыпи, покачиваясь на выщербленной мостовой, как на волнах. Из окон, сквозь свежевымытые стекла виден весь разлив: плывут последние льдинки, крутится в водовороте невесть откуда унесенная бочка, моторка тащит непомерно большой плот. Вековые дубы стоят в воде, и волны касаются их ветвей.