Штучка (СИ) - Шэй Джина "Pippilotta" - Страница 42

— Ты сегодня рано встала, — Егор слегка нахмурился, а Танька, пожав плечами, постучала пальцами по лежащим перед ней конспектам.

— Экзамен у Ардовой, — кратко отозвалась она, — а я плохо запоминаю схемы, не держатся в голове. Решила повторить на свежую голову.

Ну, относительно свежую голову, скажем честно. Сотрясение-таки делало танькино мышление слишком медленным, негибким, каким-то очень тяжелым. Вот в таком вот состоянии найти альтернативный метод решения задания у нее вряд ли бы вышло.

— Давно проснулась? — Егор достал из холодильника маленькую бутылку с водой.

— Полчаса назад, — Танька снова уткнулась в конспекты. Егор кивнул — кажется, это его вполне устраивало. Если бы встала раньше — рассердила бы? Так, не отвлекаться, учить.

Когда Егор вернулся на кухню — уже после душа даже, — Танька уже выползла из-за стола, чтобы встать у плиты и перемешивать лопаткой омлет. Конспект она держала в другой руке и вовсю пыталась понять, как Цезарь умудрялся делать больше двух дел сразу. У нее и два-то делались не очень удачно, и омлет пытался подгореть, и запоминать прочитанное получалось плохо. Да ладно, прочитанное еще ладно, но схемы.… Нет, Танька помнила основные принципы и правила компоновки, но это не гарантировало, что при воспроизведении не «на память» она не накосячит. Обязательно накосячит.

— Опять не слушаешься, — ладони Егора скользнули под Танькину майку, легли на голую кожу живота, горячие губы ужалили шею, сразу под мочкой уха — мир сладко задрожал, а в животе под пальцами Егора начало ворочаться что-то раскаленное и громадное. Пока еще вяло, неуверенно, но до большего Таньку отделяло не так и много.

— Мне нужно было отвлечься от зубрежки, — мрачно вздохнула Танька. Выключила плиту, отложила лопатку, повернулась было к столу и налетела на Егора как корабль — на мель.

— Помогу отвлечься, бесплатно, без регистрации и СМС, — фыркнул Егор, ловя Таньку за подбородок. О да… Его поцелуи отлично справлялись с задачей «отвлечься». Все мысли из головы исчезали, как узоры на песке после очередной нахлынувшей волны прибоя.

— Ну, все, сжалься, мне все-таки учить надо, — простонала Танька, пытаясь высвободиться из его хватки. Ага, сейчас. С тем же успехом она могла бы попытаться снять трусы через голову, не снимая при этом джинс. Егор ухмылялся и не ослаблял хватки, прижимая Таньку к себе.

— То надо, то не надо, никакого постоянства, — хмыкнул Егор, — а я, может, недоволен, что проснулся в пустой постели.

Танька тихонько хихикнула. Он дурачился, это было ясно. На самом деле никакого недовольства в его лице не было, но надо ж было до чего-то докопаться, да?

— Ох, простите, мой господин, — задиристо улыбнулась ему в губы. Он целовать ее не спешил — она тоже, так и смотрели друг на дружку, в паре сантиметров от очередного танца для губ. И воздух между ними исчезал. Все исчезало, если уж на то пошло, когда Танька смотрела в эти безумно-синие, такие похожие на море глаза.

— Я вам не верю, Станиславский, — ладони Егора скользнули вниз по Танькиной спине под ремешок джинсов. Нет, разумеется, никакого перепиха он на утро не планировал — он просто Таньку дразнил.

— Мне правда надо учить, — Танька вздохнула, прямо глядя на Егора, — извинишь?

— Ну, это серьезный повод, да, — Егор даже слегка подмигнул Таньке, — а то меня точно уволят, потому что окажется, что я на тебя плохо влияю.

Запоминалось все равно плохо. Танька даже учила по пятнадцать минут подряд, делая равные перерывы. Даже позавтракала вместе с Егором в один из перерывов.

Однако, время закончилось, и в половине девятого Егор начал уже Таньку поторапливать.

Как назло, все валилось из рук, и под руку попадался то старый, неподписанный вариант отчета, то непишущие ручки, а после на блузке, в которой Танька собиралась ехать на экзамен, нашлось пятно непонятного происхождения.

Пока Танька доставала новую блузку — ей на ногу упал спрятанный на полке между футболками ошейник. И Танька подняла его, и задумчиво уставилась на кожаную полосу.

— Тань, сейчас — даже не думай, — ровно заметил Егор. Танька подняла на него взгляд. Егор стоял, опираясь плечом на косяк, глядя на нее как на дурочку. Как-то даже сразу и объяснять расхотелось, что нет, она вообще-то и не думала — сейчас. Просто вспомнила последнюю сессию. Когда душа была обнажена настолько, что казалось, что с нее содрали кожу…

— Почему это? — спокойно поинтересовалась Танька, опуская ошейник на полку рядом со стопкой трусов и торопливо сдирая с себя майку.

Было слегка обидно, что ей запрещают «даже думать». Казалось бы, договаривались же, что она сама решит, когда. Она и не собиралась сейчас, ей-богу, сейчас она и с кровати-то вставала, и на своих двоих передвигалась только благодаря горсточке таблеточек, какой уж тут экстрим? Но думать-то, почему нельзя было?

— Потому что, — непреклонно отрезал Егор. То ли за дуру держал, то ли что. Было слегка обидно.

— Доводы такие веские, убедил, — пробормотала Танька, обнаружив, что застегнула блузку криво, и выругалась, начиная застегиваться заново. Ну, вот что это был за идиотский день, и когда он уже имел намерение наладиться?

Егор прищурился. Что-что, а объяснять причины своих действий он терпеть не мог, Танька уже успела это понять. Кажется, объяснений кому-то вполне хватало в рамках преподавательской практики.

— Я готова, — негромко произнесла Танька, подхватывая сумку. Настроение окончательно скурвилось. И так-то все было через задницу и, кажется, сегодня было против Таньки, так еще и Егор смотрел на нее сейчас очень недовольно. А так хотелось сейчас к нему прижаться, закрыть глаза — и будто начать день заново, но уже с хорошей ноты. Все-таки да, встала раньше него — кажется, это была неважная примета.

— Ну, пойдем тогда.

Таньку потряхивало. Руки так и тянулись к конспекту, чтобы заглянуть в него лишний раз, но во время езды читать было нельзя. Еще и голова слабо ныла — погода начала июня решила сменить милость на гнев и напялила на небеса недовольные серые тучи. Таблетки принимать было пока рано — можно было и передозировать, а побочки у этих лекарств были неприятные. Приняв один раз лишнюю таблеточку, чтобы унять боль, Танька почти час валялась, силясь унять хлещущую из носа кровь. И сердце билось как бешеное.

Уже у университета, на парковке, Танька не удержалась — сама качнулась к Егору, прижимаясь к нему.

— Нормально себя чувствуешь? — шепнул он, и Танька сдавленно угукнула. Легкая слабость, легкое головокружение и легкая мигрень — это все как раз в пределах нормы. Терпимо. На зачетах справилась и на экзамене справится. Ладно, сегодня можно согласиться на четверку, если выйдет ее заработать. В конце концов, перед дипломом бесящие четверки можно будет и пересдать. Главное — нормально сдаться, чтобы все-таки сохранить стипендию.

Потянулась к губам Егора Танька тоже сама, потому что… Потому! Вот так ей сегодня хотелось своевольничать. Будет против — ну… ладно. Сделает скидку на сотрясение, наверное. Впрочем, Егор не выглядел недовольным — уже не выглядел. С души отлегло. Все-таки переживать, что он на нее рассердился, Таньке не хотелось. Это могло отвлечь от экзамена.

— Ну, ни пуха, — ободряюще улыбнулся Егор. Он ждал от нее хорошего результата. Сама Танька его от себя ждала. Вот только сможет ли она хоть какой-то результат выдать сегодня, не то что хороший…

— К черту, — как можно уверенней Танька, всем своим видом показывая, что ей удача не потребуется, — до вечера?

— А как иначе? — Егор, забавляясь, прищурился. — Я даже знаю, чем мы будет отмечать твой сданный экзамен.

Сердечко подпрыгнуло в груди восторженным зверьком. На экзамен Танька шагала, стараясь сосредоточиться и не думать о том, что может ее ждать вечером.

Оксана Леонидовна была как всегда хладнокровна, всем пожелала удачи, Танька прям ощутила, как со свистом уменьшаются ее шансы на сдачу экзамена. Судя по сегодняшнему «фарту» — удача сегодня к Таньке повернулась филейной частью.