Штучка (СИ) - Шэй Джина "Pippilotta" - Страница 8

— Охренеть, — выдохнул Егор, и Танька вскинула на него несчастные глаза. И надо бы убрать все чувства с лица, да, видимо, уже поздно. Кажется, она все эти свои метания у себя на лбу шрифтом пятьдесят второго размера вывела. Или попросту Егор слишком хорошо разбирался в женщинах — безмозглых, двадцатилетних женщинах, чтобы расколоть причины Танькиного молчания.

— И давно это у тебя ко мне? — мягко поинтересовался Егор, касаясь Танькиной раскрытой ладони пальцами.

— Какая разница, — отстраненно ответила Танька, силясь не отдергивать руку. Слишком искусительно, слишком невозможно, слишком опасно. Слишком горячо.

— Разница принципиальная, — Егор ухмыльнулся, — мне интересны условия задачи.

— Тебе принципиально важно, сколько времени я страдаю идиотизмом? — вспыхнув, поинтересовалась Танька.

— Ну если ты это так называешь — да, — невозмутимо пожал плечами Егор. — Почему тянула? Почему не созналась сразу?

— Это было бессмысленно, — Танька поежилась, — ты был еще женат на моем первом курсе. И на втором тоже. И я вроде как надеялась, что «переболею».

— Переболела? — от внимательного взгляда Егора хотелось сбежать.

— Переболеешь тобой так легко, как же, — Танька болезненно скривилась.

— Но нахрена такие приключения? — Егор испытующе сощурился. — Пульты, вибратор…

— Почему нет? Мне-то понравилось, — Танька даже фыркнула и заметила, как дрогнул уголок рта Егора. Ему тоже понравилось. Хоть он и был в бешенстве.

— А парень твой как же?

— А ему от меня чувства не нужны, — жестко улыбнулась Танька, — да и мне от него в общем-то тоже.

Пальцы Егора легли на ее подбородок.

— Какая ты все-таки смешная колючка, — Егор даже усмехнулся, чуть наклоняясь вперед, — чувства ей не нужны… А что нужно?

— Ты мне нужен, ты! — отчаянно воскликнула Танька. — Это хотел услышать?

— Да, — горячо шепнул Егор, накрывая ее губы своими. Это было как фейерверк — со всем его водопадом раскаленных разноцветных искр, полыхающих за закрытыми веками. Мир вокруг Таньки вдруг закрутился как волчок, смазываясь.

Чего не было в Егоре во время их торопливого секса — так это нежности, была только резкость, яростная, неуправляемая, будоражащая, торопливая. Но сейчас Егор этой нежности Таньке выдал столько, что в ней можно было захлебнуться, в ней можно было утонуть, будто в теплом молоке. И Танька тонула, таяла, плавилась, тихо постанывая от удовольствия, скользя пальцами по щетинистой щеке Егора… Стоп.

Рассудок, боже, как вовремя ты проснулся и включил заднюю передачу. Егор просто не мог к ней сейчас вдруг чем-то воспылать. Это все — авансы глупой дурочке, коей является Танька. Ни к чему Егора не обязывающие, ни о чем не свидетельствующие. Никакая это не взаимность, и думать забудь, Локалова, все, на что ты вообще рассчитываешь? С чего ты вообще на это рассчитываешь? Вы всего один раз перепихнулись, с какого хрена стоило ему тебя поцеловать — в голове уже марш Мендельсона заиграл. Идиотка. Ванильная. Конченная. У тебя планы — вспомни их. Подчеркни их жирно, можно двойной чертой. И впредь, когда у тебя снова засвербит в трусах, когда ты снова дашь своей придури волю, — внимательно смотри на листочек с планами.

Отклоняться назад, вырываясь из такого восхитительного плена его губ, пришлось ценой неимоверной боли. Как будто назад дернулась и часть себя с мясом вырвала. Ничего. Сейчас. Сейчас она оправится и сможет вернуть все на место. Пусть ей этого ужасно не хотелось…

— Ты уже не соскочишь, — Егор прищурился, кажется, снова изучая выражение Танькиного слишком болтливого лица, — слышишь, Татьяна, ты уже не соскочишь, я тебе не дам.

Это звучало почти угрожающе. Слишком опасно, был уверен так поздно проснувшийся рассудок.

— Зачем тебе это?

— Любопытно, — Егор пожал плечами, — не помню, чтоб меня так очертя голову хотели, как ты.

Ох, Васнецов, если бы только «хотели»… Если бы Танькин идиотизм заканчивался на этом…

— Ты же хочешь повторить, да? — ладонь Егора лежала чуть выше Танькиного колена. Большой палец осторожно выводил на ее бедре круги — не очень большие, но достаточные для того, чтобы в животе Таньки переплетались в брачном танце электрические угри. Таньке хотелось назло своей дурости ответить «нет», огрызнуться, вскочить — и сбежать, но она не может. Потому что Егор смотрел прямо в ее глаза, и Танька чувствовала себя загипнотизированной. И почему она не согласилась разойтись на «вы» до входа в клуб? Почему так не хотела от себя отпускать это слишком сюрреалистичное безумие? Этого же не могло быть на самом деле, не могло, не могло.

— Хочу, — шевельнулись непослушные губы, пока в голове нервные мысли никак не могли закончить тур игры в чехарду.

— Ну так сделай лицо попроще, Тань, — фыркнул Егор, — ей-богу, такое ощущение, что я тебя в гарем зову семьдесят седьмой наложницей. Будто не ты все это затеяла. Пока хочешь — покувыркаемся, расхочешь — разойдемся. Только в университете знать не должны. Тебе ж самой будет лучше.

Его предложение звучало как сделка с сатаной. Нет, наверное, у кого другого были сделки повыгоднее и в качестве объекта для перепиха предполагался какой-нибудь Джонни Депп, но… к черту Деппа. Танькин вариант был гораздо искусительней. Сидел, просто на Таньку смотрел и будто взглядом этим ампутировал ей разумность — по пальчику, по кусочку, по ломтику.

— Звучит заманчиво, — тихо выдохнула Танька, по-прежнему удивленная, что еще не сбежала от насмешливой улыбки Васнецова, и что еще не елозит задницей у него на коленках. Она могла бы, да…

На столе начинает вибрировать телефон. Кажется, Анька встревожилась отсутствием Локаловой на паре.

— Я сейчас, — Танька виновато бросила взгляд на Егора, и тот пожал плечами. Танька схватила телефон и торопливо выскочила из кафе. Вдруг Егор что-то сказал бы во время разговора — хоть даже официантке. Вряд ли Анька не узнала бы голос декана. Впрочем, если б Танька знала, что в коридоре столкнется с Лазаревым, — она бы, пожалуй, осталась в кафе, с Васнецовым.

Ты — со мной

Вообще, по уму, надо было Татьяну послать. Вот прямо сейчас, встать, напустить на морду лица хмурости, цинично улыбнуться, сказать, что «вертел я это все на мужском половом органе», и свалить в закат. Это бы было жестко и скорей всего резануло бы девчонку по живому, но по молодой дурости такие вещи сносятся проще. Так она бы вполне спокойно могла доучиться и выбросить Егора из головы сразу после получения диплома. Это было бы очень благородно, с соблюдением преподавательской этики и все такое. Вот только… Вот только преподавательскую этику Егор поимел одновременно с Татьяной, и честно говоря — ему понравилось это увлекательное действо. К тому же Татьяна явно не из молчаливых, не из тех, кто опускает руки после одного отказа. Нет, есть, конечно, крохотная вероятность, что она впадет в великую тоску, сдастся и больше не пойдет на штурм, но… Куда больше причин предполагать, что Татьяна попробует еще раз. Ударит в выявленное слабое место. Конечно, если Егор решит завязать на этом, то он-то, если что, переживет еще пару таких случаев. Наверное. Но есть ли в этом хоть какой-то семантический смысл? В чем вообще заключается проблема? Какие вообще у Егора могут быть причины сейчас и здесь отказываться от симпатичной и безбашенной любовницы? Ну, студентка. Его студентка. А еще двадцать первый век на дворе, и чего только этот мир не видел. Сейчас женщины у Егора не было, так что даже совести возразить было нечего. Почему бы и не потрахаться, если девчонка его более чем устраивает? А там — сама сбежит, столкнувшись с количеством радиоактивных тараканов Егора. Это только издали томно вздыхать можно долго, а когда вздыхать уже не надо, и когда вместо идеализированного образа познаешь самого человека со всеми его вредными привычками — вот тут-то ванильные настроения демонстрируют крайне высокую скорость своего распада.

Так. И Татьяна что-то слишком долго рассказывает Розиковой, как ей внезапно поплохело, и с заказом что-то возятся. Сначала нужно найти Татьяну, потом разобраться с тем, сколько времени повар может нарезать две порции салата.