Нимфоманка из соседнего отдела (СИ) - Шэй Джина "Pippilotta" - Страница 21

В лифт мы с Игорем заходили молча. Я даже специально забилась почти в угол лифта, чтобы… не знаю зачем. Просто я боялась того, что он мне может сказать. Боялась, что он меня случайно заденет взглядом. Я боялась даже того, что сама сейчас о себе думала, но старательно задвигала эти мысли на второй план.

— Можешь меня увольнять, — спокойно произнесла я, наконец-то оформляя мысли в голове. В конце концов, он же меня предупреждал — да? И я что? Не вняла. Ну и… Пускай. Каждая чертова секунда с ним стоила этого гребаного увольнения. А там, на другом месте, не будет Игоря — не будет моего безумия.

— Дурочка… — тихо пробормотал Игорь, глядя на меня так, будто я сказала величайшую ересь на свете.

Я зря от него пряталась, Игорю стоило сделать всего один шаг, чтобы свести на нет расстояние между нами. Шагнул, опустил горячую ладонь мне гораздо ниже задницы и притянул меня к себе. Вторая ладонь коснулась моей щеки, а я аж зажмурилась, прижимаясь к этой ладони — широкой, грубоватой, как у всякого мужчины, часто бывающего на стройке, но такой… такой охренительно теплой ладони. Это было сумасшедшее, жаркое ощущение, на нем хотелось сосредоточиться, в него хотелось погрузиться с головой. Мне было чудовищно мало этого мужчины. Я хотела его всего, и даже больше. Чтобы раствориться в нем без остатка, смешаться с ним на молекулярном уровне, потому что без него с некоторых пор мне было невыносимо — ни ходить, ни дышать, ни попросту быть. Господи, вот от этих мыслей мне хотелось орать дрянью. Он не мой. Не мой. Этот факт мне надо вырезать на лбу, чтобы всякий раз, подходя к зеркалу, видеть и осознавать.

Двери лифта бесшумно разъехались, и именно в этот момент Игорь от меня оторвался и шагнул в офисный коридор. Господи, как же хорошо, что у нас нормальный офис, без гребаного опенспейса. Не представляю, что было бы сейчас, если бы я взяла и окунулась с головой во внимание целой кучи народу. Нет. В коридоре была блаженная пустота. И это было хорошо, я ж могла психануть и убить кого-нибудь, кто стал бы свидетелем.

— Пойдем ко мне, — тихо произнес Игорь, и этому его предложению я была ужасно рада. Мне ужасно хотелось побыть с ним подольше. Даже если просто молчать, даже не прикасаясь к нему. Хотя… Кого я обманывала, я же знала, что будет, как только мы окажемся за дверью его кабинета. И так оно и было, Игорь практически сразу притянул меня к себе, утыкаясь губами в мою шею. И воздух из моей груди вышибло.

— Ты спятил, да? — простонала я, а Игорь, упорный как черт, потянул с моего хвоста резинку, распуская мои волосы и забираясь в них пальцами. Господи, голова кружилась от этого чудовища.

— Спятил, — вздохнул Игорь, — да, я спятил, Дашка.

И все на этом. Безумие льнуло к безумию. Он был чокнутый, и я совершенно не понимала, что он мог во мне найти, чтобы относиться вот так. Так же, как я относилась к нему.

— Игорь, — я постаралась выговорить это твердо, — что дальше?

— Ох, крошка, — Игорь вздохнул, — а что ты хочешь?

Честно говоря — я хотела сбежать. Или прямо сейчас нахлобучить Игоря в его собственном рабочем кресле. Но мне было, черт возьми, страшно. Я ужасно боялась его спугнуть. Господи, ну кого может заинтересовать девушка с сексуальными аппетитами чертовой проститутки? И что самое ужасное, от той проститутки меня сейчас отличало разве что то, что денег за секс я пока еще не брала. Хотя, если так пойдет и дальше — перепих с начальником, который чаще прочих выбивает мне премии, — чем особо будет отличаться?

Самолюбие орало дрянью, крыло меня трехэтажным матом, по пути изобретая новые ругательства. Что ты делаешь Даша, вот что ты, черт тебя раздери, делаешь? Еще пять минут, и что ты предложишь Игорю? Свободные отношения? То есть ты будешь трахаться с почти женатым мужиком? И кем ты будешь себя чувствовать? Нет, нахрен тебя, милое самолюбие, которое в голос орет, что Даша Ильина в этом случае будет себя чувствовать очень удовлетворенной женщиной.

— Тебя хочу, Венецкий, — произнесла потерянно и глядя ему в глаза, — вот что хочешь делай, а хочу я тебя. И можешь не заворачивать, так возьму.

Игорь фыркнул, и от этого его смешка у меня аж мурашки по коже побежали. Я не привыкла видеть Игоря растерянным, каким он выглядел сегодня. Вот такой, каким он был сейчас, уверенный, непреклонный, будто отказавшийся от каких-то сомнений — он мне был привычней. И… таким он на меня действовал еще сильнее. Такому было сложно отказать. Но все же — он был какой-то усталый, измученный. Будто мы не трахнулись, а марафон пробежали. Хотя… Я себя ощущала примерно так же. Мне смертельно хотелось, чтобы он что-то мне сказал, но в то же время я смертельно боялась этих слов. Боялась, что он снова предложит мне «повторить», и второй раз я соглашусь, наклонив в не приличную позу самоуважение. Сейчас оно лежало в руинах, вдребезги уничтоженное всего лишь одним скоропалительным поступком. И даже люто себя презирая, я могла гордо задать подбородок и сказать, что ни о чем не жалею. Да — дура. И хрен с ним. И с этим диагнозом люди живут.

Неизвестно, сколько бы мы с Игорем так простояли, цепляясь друг в дружку и не зная, что сказать — не исключено, что мы бы сорвались и еще раз перепихнулись. Что там за расстояние-то было до того перепиха — пара жадных поцелуев и пара шагов до стола, за которым обычно проводились планерки. Никогда не трахалась на рабочем столе — но всегда тайком завидовала героиням тех мелодрам, которых так алчно хотели, что терпеть до более удобного места не могли. Особенно я в тех мечтах укрепилась после того, как в «Печорском» утвердилась под начальством этого неумолимо сногсшибательного мужика. Так бы я и фантазировала, если бы на столе у Игоря не запиликал телефон. Этакий звонок из реальности — да-да, ребята, вы еще на работе. И вообще-то вы тут должны делом заниматься, а у тебя Даша еще проект не оформлен. И Игорь тоже это понял — вздохнул, отпустил меня и шагнул к столу.

— Да, Лен, — недовольно буркнул в трубку, и по его лицу пробежала такая недовольная гримаса, будто у него зубы заболели.

— Сейчас поднимусь, — мрачно произнес Венецкий, словно соглашался сунуть голову под нож гильотины. Положил трубку, тяжело облокотился на стол, шумно выдохнул, а затем поднял на меня уставший взгляд.

— Я должен идти, — медленно произнес он, — меня сейчас в приемной невеста ждет.

Если бы я сейчас могла увидеть того, кто определяет, как именно совпадать обстоятельствам — я бы дала этому мудаку по морде. Потому что так часто и так больно тыкать меня лицом в асфальт реальности было как-то чересчур.

Глава 17

Если бы я была истеричкой — я, пожалуй, уже что-нибудь расколошматила бы. Серьезно. Очень хотелось, чтобы хоть что-нибудь разлетелось вдребезги, к чертовой матери. Злость, иррациональная, безосновательная, токсичная раздирала меня на клочья. Никогда эта дрянь не приходила, а тут взяла и пришла? Почему сейчас, после того лишь, как мы с Игорем сорвались — второй раз. Что это? Интуиция? Охренеть! Мне даже не удалось с ним толком поговорить, я так и не поняла, какие у меня — да и у нас с ним вообще — есть варианты.

Я старалась не думать о произошедшем. Это давалось мне… сложно. Но давалось. В конце концов, взвешивать сейчас — вот это, все, что сейчас происходило, было не надо. Я примерно представляла, к каким выводам приду и каково будет мое «окончательное» решение.

Проблема была как раз в том, что я уже поняла цену той «окончательности». Мозг, привыкший, что эмоции всегда у него в узде, даже не сомневался, что все будет так, как он решит. Вот только сейчас все мои чувства бушевали в митинге и вовсю собирались устроить государственный переворот. И да, я смотрела на собственные содрогания довольно скептично, но… Но от срыва — два шага в сторону. И эти два шага было сделать очень легко. Ни ради кого не шевельнула бы и пальцем, чтобы поддаться эмоциям, но когда ценой ошибки был Венецкий — вопрос был только в том, насколько быстро я эту ошибку сделаю. Предохранитель был сорван. Если еще вчера утром я была уверена, что Венецкий ко мне абсолютно никак не дышит, что это только я по нему безмолвно схожу с ума, сейчас, когда я видела, что его буквально трясет от ревности, что его сводит с ума точно такая же исступленная жажда… Остановиться было необходимо, но… Но практически невозможно. Я не знаю, как сейчас могла бы это сделать. И я смотрела на себя, на свои эмоции, убеждала себя, что все это глупо, бессмысленно, низко, отвратительно… но слушать себя я не собиралась. Не получалось.