Нимфоманка из соседнего отдела (СИ) - Шэй Джина "Pippilotta" - Страница 23

— Даша, да, — я кивнула, — я чем-то могу вам помочь?

— Возможно, — Алла произнесла это задумчиво, потом оглянулась и задержалась взглядом в углу кабинета. У меня аж на душе похолодело. Там, на подоконнике в стеклянной вазе стояли те три семерки белых роз, что утром оставил в моем кабинете Игорь. Не поднялась у меня рука их выкинуть. Срезала длинные стебли и поставила на окно. Приятно было задевать их взглядом, да и тискать пальцами бархатистые лепестки во время чайных пауз тоже было хорошо.

Я промолчала, ожидая, что если Алле захочется все-таки поинтересоваться их происхождением. В конце концов, в наличии в моем кабинете букета ничего криминального нет, и вот если бы я начала оправдываться и объясняться — вот это было бы палево. А мне меньше всего хотелось сцепляться с беременной ревнивицей. В конце концов, не дай бог застукают — и как мне потом объясняться? А не дай бог ей плохо станет — мне еще и грех на душу взять, что ли?

— У вас щедрый кавалер, — медленно произнесла Алла, и я прямо ощутила, как затрещал подо мной лед. Хотя… Пф, финансовое положение Венецкого могло себе позволить не двадцать одну розу подарить, а тысячу сто двадцать одну. Так что так себе аргумент.

— Еще бы симпатичный был, — вздохнула я, — тогда вообще хорошо было бы.

Алла вопросительно глянула на меня, будто требуя продолжения истории.

— Наш начальник охраны, — пояснила я, хотя и не требовалось, — больше ста килограммов живого веса. Я ужасно боюсь, что в первую брачную ночь он меня раздавит.

Я практически уверена, что «синий чулочек» я была не только для Ленки, но и Алла обо мне сейчас думала примерно так же. По взгляду было похоже, что она рассматривает только этот вариант. Ну, конечно, какая я была Алле соперница? Совсем разные весовые категории. А значит вполне можно построить из себя честную недавалку, которая «до свадьбы — ни-ни». И… Ну, прости, Игорь, что пришлось соврать, что букет не твой, но, в конце концов, Ник к тебе на разборки не являлся. А тут и Иван Георгиевич на что-то сгодился.

— Да, не всем как мне везет, — самодовольно усмехнулась Алла, и я пожала плечами, внутренне желая эту курицу убить. Но слава богу, она все-таки была туповата.

— Кстати, Даша… — протянула Алла, — могу ли я с вами как с женщиной посекретничать?

Вот прям всю жизнь мечтала, ага. Я молча задрала брови, выражая заинтересованность. Режим «офисная крыса» выкручен на максимум.

— Может, вы знаете… Игорь… у вас… с кем нибудь… — господи, вот она, честная куртуазная недавалка, будто только выпущенная из института благородных девиц и смертельно боящаяся озвучить слово «трахается». Как будто оно — слово это — ее пухлые губки как-то осквернит. Венецкий, как ты с этим невинным созданием вообще кувыркался? Или ты-таки ценишь эту неискушенность? Тогда, кажется, я в пролете еще раз. С моей-то коллекцией вибро-дружков… Ох, Даша, ох может, и правда Ник был прав, и не все такие, прости господи, раскованные, как ты?

— Игорь Вячеславович? — наверное, я могла бы поступить в театральный и даже закончить его с красным дипломом. Потому что сама себе я бы сейчас поверила. — На работе? Знаете, не замечала…

— Я тоже не замечала, — задумчиво произнесла Алла, — но с помадой на рубашке он раньше домой не приходил…

Упс. Ну вот тебе, Дашенька, возвраточка. Тебе ж вчера хотелось на Венецком подпись поставить? Поставила. Скажи сама себе «Спасибо», Аллу ты сейчас видишь благодаря самой себе. Хотя сегодня я без макияжа — проассоциировать со мной ту темно-вишневую помаду, которой я подкрашивала губы перед презентацией сейчас было вроде нельзя. Тем лучше. И все равно ситуация была довольно непростая и слегка сюрреалистичная.

— А у Игоря Вячеславовича вы не спрашивали?

Алла на меня посмотрела как на дуру, и это было замечательно. Именно под дуру я и косила.

— Кто ж из мужиков в таком признается честно? — скептически поинтересовалась она. — Он по-любому придумает оправдание. А мне оправдание не нужно.

Я не стала спрашивать, что ей нужно. Скорей всего, девочка хотела отогнать соперницу подальше от своего мужика. Блин, она ведь считала Венецкого своим. Вот это вот заставляло в моей груди шевелиться яростную ревность. Он не принадлежал этой гламурной клуше, нет, не должен был.

Твою мать, Даша, губу подбери уже, срочно!

Алла неожиданно всхлипнула и закрыла лицо руками. Это было как удар под дых.

— Понимаете, Даша-а-а, — с легким подвыванием завсхлипывала девушка, — я же в него… с шестнадцати ле-е-ет. Первая любо-о-овь. С выпускного класса — знакомы-ы-ы, только его и ждала-а-а, а он… он…

Я чувствовала себя циничной стервой. Но… Но я не знала, что мне ей сказать. Ну не падать же на колени и каяться. А что сделала бы офисная крыса, если бы в ее присутствии рыдала беременная невеста шефа. Ладно, а социофобичная офисная крыса? Обниматься же и подставлять свою жилетку для рыданий необязательно?

— Да ладно вам, — неуклюже выдавила я, без особой охоты касаясь ее плеча, поглаживая по нему и пытаясь говорить ободряющим тоном, — может, вам поговорить?

— Нет уж, — Алла вскинулась, смахивая с щек слезинки, — я не хочу быть тупой ревнивой кошелкой. Я и так боюсь, что он уйдет и бросит меня одну, с ребенком, а тут… Нет, нет, ни в коем случае.

Дверь моего кабинета распахнулась. Честно говоря, я сейчас была бы рада даже Виталику — если б только он спас меня от рыдающей Аллы. Но в мой кабинет шагнул Игорь, скользнул по мне взглядом — кажется, глазами оценивая обстановку, — и спокойно улыбнулся невесте.

— Аль, водитель тебя ждет, — мягко произнес он и, кажется, заметив следы слез на щечках невесты, нахмурился, — что-то случилось?

— Нет, — Алла качнула головой, — это, наверное, гормоны… До свидания, Даша, спасибо вам за компанию, может, вы к нам на свадьбу придете?

— С удовольствием, — солгала я, про себя именуя себя еще одним нелестным эпитетом. Как бы я ни ненавидела Аллу, сколько бы недостатков в ней ни видела, но лживой дрянью, уже дважды переспавшей с чужим мужиком, в этой компании была я, и никто другой. И мне смертельно хотелось завыть от тоски, осознавая этот факт.

Алла ушла — ушел и Игорь, оставляя меня в одиночестве. Я наконец-то могла расслабиться, я наконец-то могла отпустить в себе необходимость врать. Взяла со стола чашку с остывшим чаем, подошла к окну, уставилась в него. В глазах резало, и хотелось поплакать. Ладно, Дашка, держись. Сегодня пятница, короткий день, осталось всего ничего — а там, вернешься домой, завернешься в свой плед, и вот там можно будет порыдать. А сейчас — сейчас соберись. Через час планерка, и ты, что, хочешь порадовать Зеленцова своей зареванной физиономией?

Это все было… Слишком жестоко. Слишком многое во вселенной требовало, чтобы я от Игоря отказалась окончательно и бесповоротно. У него была невеста — беременная невеста, и сейчас хоть как-то усугублять ее положение… Нет, я не была готова отвечать, если вдруг Алла перенервничает и у нее случится выкидыш. А отвечать бы пришлось — даже если бы никто кроме меня не предъявил мне прямых претензий. Уж я-то бы с себя в таком случае спросила сильнее всех. И я буду исключительно краснокнижной тварью, если все-таки возьму и оставлю свои отношения с Игорем такими, какие они есть. Осталось понять — как от него отказаться? Как перестать замирать всей душой, лишь только встретив взгляд Венецкого.

Я пила свой чай мелкими глотками, глядя в окно — и ничего там не наблюдая. Глаза просто отказывались что-то видеть. Слишком глубоко ушла в себя, ничего толком и не замечала. Именно поэтому когда мне на талию опустились горячие широченные ладони — я чудом не заехала Венецкому локтем в печень. От неожиданности.

— Тише, тише, — шепнул Игорь, утыкаясь мне в шею губами и срывая с моих губ стон. Черт раздери, как? Как мне от него отказаться? Я же вспыхиваю от его присутствия, как чертов бенгальский огонь от прикосновения спички. И он… Блин, да я уже ощущала, как в мое, прижатое к паху Игоря бедро, что-то упирается. Блин, он только-только проводил невесту, и снова здорово… Неисправимый ходок.