Обаятельный наглец (СИ) - Волгина Надежда - Страница 30

— Что, вечер на сухую — время, потраченное зря? — усмехнулся магнат.

— Ничего подобного! — возмутился Эрнест. — Нам, людям искусства, нужна горячительная подпитка, чтобы творить еще лучше.

Но Ника заметила, что стилист даже не думал обижаться на Михаила, да и тот подколол его по-дружески.

Вскоре вернулась Соня с небольшим подносом. На их с Михаилом столик она поставила два фужера и золотистым пузырящимся напитком и вазочку с нарезанными фруктами. Довольно экзотическими фруктами, как чуть позже заметила Ника — манго, киви, персики и абрикосы. Эрнесту стюардесса отнесла виски со льдом.

— За наше путешествие в город любви! — провозгласил Эрнест тост, и Ника с Михаилом чокнулись.

Ника пригубила напиток, и тот показался ей довольно приятным, как и в меру холодным. И хоть она не считала себя знатоком шампанского, но сразу поняла, что это не похоже на те, что пробовала раньше.

— Нравится? — наблюдал за ней Михаил.

— Пьется приятно, — кивнула она. — А какое это шампанское?

— Дом Периньон. Я пью только его. И от него никогда не болит голова, — добавил с улыбкой.

Следующие три часа пролетели для Ники с одной стороны, как миг, с другой — показались вечностью. Эрнест колдовал над ее внешностью в специально отведенном под салон местом в самолете и отгороженном от основного салона занавеской. Ника сидела напротив иллюминатора, смотрела на облака и позволяла делать с собой все, что придет в голову стилисту. Он же, по большей части, работал молча, что ей тоже понравилось. Она могла помечтать, и думала она о том, что ждет ее в Париже сегодня вечером и ночью.

Михаил

Как же она очаровательно морщит носик от пузырьков газа в шампанском. Михаил прислушивался к ничего не значащему разговору за занавеской и вспоминал, как пила шампанское Ника.

Она очень красива сама по себе, не отдавая себе в том отчета, а Эрнест сейчас сделает ее неотразимой для него. Весь вечер она будет его королевой, которая, если пожелает, если он сможет покорить ее до такой степени, подарит ему и незабываемую ночь. Но сначала он мечтает, чтобы она напиталась яркими впечатлениями, увидела то, что никто до него ей не показывал. Вечерний Париж — ведь после оперы он поведет ее гулять. И погода в Париже для этого времени года выдалась на удивление теплой.

— Сейчас я покажу тебе тебя! — торжественно произнес Эрнест, и Михаил невольно это услышал отчетливо.

Они перешли на «ты», — машинально отметил. Между людьми искусства это быстро происходит. А Нику он считал именно такой. Есть у всех них что-то общее, какая-то сумасшедшинка во взгляде на все. Себя он к таким не причислял, считал довольно приземленным. Ну не мог он разглядеть прекрасное в безобразном. А они это умели.

— Ого! — раздался радостно-удивленный возглас Ники. — Не верю, что это я, — и засмеялась.

— Ты и была такой. Я тебя лишь немного разукрасил, — довольно отозвался Эрнест. — Ну что, пошли покорять сердце твоего мужчины?..

Да куда уж сильнее-то? Он и так ее раб навечно. Впервые так влюбился, да еще и в женщину не своего окружения. А может, именно потому так все и произошло. Ника заполнила в его жизни доселе пустующую нишу.

Все внимание Михаила было приковано к занавеске, пока та медленно отъезжала в сторону. Преступно медленно, мучительно. А потом появилась она, и сразу же в голове родилось сравнение «Богиня в белом».

И неважно, Ника ли настолько красива, или Эрнест оказался настоящим волшебником — Михаил на короткий промежуток времени потерял дар речи, рассматривая девушку в белом, смущающуюся под его пристальным взглядом.

Платье для нее выбирал стилист, и с Михаилом они обговорили, разве что, цвет, сойдясь на белом — цвете непорочности. Оно, обтягивая, струилось по женской фигуре, подчеркивая изящество каждой линии, оставляя оголенными плечи. Вышитый лиф плотно облегал небольшую, вздымающуюся в волнении грудь. Короткая пелерина из искусственного белого меха тоже не закрывала плечи, оставляя их обнаженными и придавая Веронике немного ранимости и беззащитности. За такую женщину хотелось сражаться на мечах до последней капли крови, и теперь Михаил не сомневался, что будет оберегать ее от малейшей опасности и всегда. Ему даже самому на миг стало страшно от мысли, насколько ревностного и одновременно ярого охранника приобрела она в его лице. Уж лучше ей пока ничего об этом не знать. И он должен вести себя так, чтобы она не догадалась, не испугалась.

Эрнест проявил себя и как высококлассный парикмахер, соорудив на волосах Ники настоящий шедевр из гладких блестящих прядей. Все их он уложил в изящную высокую прическу. Ни единая прядь не падала на плечи девушки, оставляя возможность любоваться ими обнаженными. А лицо ее теперь казалось словно подсвеченным изнутри, хоть ничего в нем видимо и не изменилось, разве что, брови стали на тон темнее. Да! Стилист отлично знал свою работу и справлялся с ней профессионально. Пожалуй, он заслужил премию. Впрочем, материально Михаил никогда и не обижал Эрнеста.

— Кое-чего не хватает, — хрипло проговорил он и вынужден был откашляться.

— Да? Тебе не нравится? — испуганно встрепенулась Ника.

— Да разве ты не видишь, что наш Миша просто обалдел? — усмехнулся Эрнест.

Все это время он стоял за спиной у Ники и с довольной ухмылкой наблюдал за реакцией Михаила.

— Ты великолепна! — подтвердил слова стилиста Михаил, встал с кресла и приблизился к Веронике. — Не хватает вот этого, — с этими словами он протянул ей плоскую коробочку.

— Что это? — посмотрела она на него долгим задумчивым взглядом.

— Открывай, красавица. Если я не ошибаюсь, там то, что сделает твой образ на сегодняшний вечер завершенным, — заглянул через плечо Ники Эрнест. — А я редко ошибаюсь, — тут же самодовольно добавил.

— Ну хорошо, — пробормотала Ника и немного подрагивающими пальцами нажала на кнопочку.

Сработал откидной механизм, крышка открылась, и на бархатной подушечке показались бриллиантовые серьги и браслет. Все это Михаил выбрал и купил для Ники сам, опираясь на свой вкус. И он как чувствовал, когда решил не брать еще и колье, что оно только испортит великолепную картину этих обнаженных плеч, к которым вблизи хотелось прикоснуться губами, покрыть поцелуями каждый сантиметр кожи.

— Я не могу это надеть, — вскинула Ника на него взгляд.

— И почему? — Михаил был готов к такой реакции.

— Потому что, это очень дорого. И я не привыкла к таким дорогим подаркам…

— Миша, разреши мне кое-что шепнуть твоей даме, — перебил ее и желающего сделать то же самое Михаила Эрнест. — Всего два слова. Только не ревнуй, пожалуйста, я тебе не конкурент! — шутливо добавил стилист, беря Нику под руку и отводя в сторону.

Там он ей принялся что-то шептать на ушко. Михаил ему в этот момент мучительно завидовал — ведь это губ Эрнеста сейчас касались ее волоски, а не его. И это стилист вдыхал ее запах с примесью духов, а не Михаил. Чертовски было завидно, и желание снова разрасталось в нем стремительно.

Переговоры длились не больше пары минут, а потом Эрнест вернул Веронику на прежнее место.

— Поможешь надеть? — с лукавой улыбкой обратилась к нему Ника.

— Попробую, — с сомнением в голосе отозвался Михаил.

С колье бы он справился в два счета. Ну ладно, и браслет на тонком женском запястье застегнул быстро, подмечая, как весело заискрились в том камни. А вот серьги он еще ни разу не надевал и банально боялся сделать ей больно.

— Так не больно? А так?.. — проталкивал он по миллиметру в малюсенькую дырочку в мочке Вероники изогнутую дужку серьги и проклиная себя на чем свет стоит, что не остановил свой выбор на клипсах.

Наконец серьги заиграли гранями в ушках любимой, а Михаил почувствовал, что даже немного вспотел.

— Это шедеврально! — обошел ее по кругу Эрнест, осматривая с головы до пят. — Сегодня ты затмишь всех парижских модниц. Я же буду гордиться, что приложил к этому руку. Предлагаю выпить за это!