Мар. Щит императора (СИ) - Лисина Александра - Страница 64

Да, в истории бывали случаи, когда в свите императора находилось сразу несколько теней. Кто-то предпочитал двух: основную и дополнительную; кто-то держал трех и больше. Его величество Орриан, к примеру, обходился лишь мастером Зеном. А Карриан попросту не терпел рядом с собой посторонних. И пусть наши новые охранники не мозолили ему глаза и просто тихо делали свое дело, император привыкал к ним довольно долго. Пожалуй, даже дольше, чем в свое время ко мне, хотя быть может лишь потому, что я с самого начала нахально вторгся в его личное пространство и не собирался его покидать.

А польза от парней была, и немалая. С зимы на императора было совершено несколько покушений. Не таких, как раньше, не продуманных и искусно подготовленных. А каких-то глупых: две попытки отравления, которые пресекли бдительные повара на пищеблоке; сразу три пущенных с крыши стрелы во время традиционной поездки в храм в первых числах весны – тут прекрасно отработали наши тени. Один безумец, переодевшись слугой, пытался пырнуть императора ножом во время весеннего бала – ему я свернул шею прямо посреди переполненного зала. А один чудик каким-то непонятным образом умудрился пролезть даже в приемную и напал на Тейта, когда пацан попытался его задержать.

Итогом этого идиотского нападения стало небольшое грязное пятно возле кабинета его императорского величества, конфискованный нож и один громко воющий придурок, которого наш секретарь успокоил ударом сапога в висок. В приемной при этом присутствовало несколько посетителей, на которых мгновенная расправа произвела неизгладимое впечатление. Тейта мы с Зилем к тому времени успели порядочно натаскать в дворцовом этикете, поэтому, обезвредив нападавшего и сдав его на руки страже, мальчишка с доброжелательной улыбкой встретил появление из кабинета очередного гостя, вежливо проводил его к выходу. А затем обернулся к дожидающимся аудиенции господам и невозмутимо возвестил:

– Следующий!

Признаться, я не удержался от смешка, когда увидел на «камере слежения» выражения лиц наших гостей. Вмешиваться повода не было – Тейт прекрасно справился сам. Зато по столице с тех пор стали бродить слухи один другого страшнее. Вплоть до того, что народ всерьез поверил, будто среди пажей и обслуживающего персонала его величества сплошь работают малолетние терминаторы. Я своего чудика тоже зашиб, будучи в праздничном одеянии, а не в традиционном облачении тени. Да и Тейт всегда ходил с открытым лицом. Казалось бы, что в этом такого? Нас всего-то двое малолеток. Ан нет. Народ заволновался. И теперь мальчиков-слуг в ливреях старались обходить стороной. Да и на служанок посматривали настороженно, словно те в любой момент могли обернуться в злобных фурий и покрошить неосторожных посетителей на холодец.

В остальном все было относительно спокойно.

Весенние балы, обещанные императором еще в начале осени, благополучно отгремели. За ними незаметно прошло и лето. На улице снова начали накрапывать дожди. Затем с небес полетел первый снег. И к этому времени я с удивлением осознал, что полностью втянулся в ритм дворцовой жизни и больше не испытываю неудобств из-за навязанного ею режима. К этому времени наша синхронизация с Каррианом завершилась окончательно, и я во всех смыслах осознал, насколько же стал от него зависим. Вернее, не совсем так – мы оба стали зависимы друг от друга. Вплоть до того, что, когда он спал, меня тоже упорно клонило в сон, а если я в это время пытался бодрствовать, император неизменно просыпался и отправлялся выяснять, какого черта я разбудил его во внеурочное время.

Выяснилось это довольно просто – в одну из ночей, оставив его величество сладко дрыхнуть, я отправился на кухню за плюшками и заодно протестировать очередное фирменное блюдо от Тальи. За прошедший год девчонка тоже выросла, еще больше похорошела. И, хоть характером почти не изменилась, все же появилось в ней нечто новое. Какой-то иной взгляд, свойственная уже зрелым девушкам грация, плавность движений…

Я, когда осознал в первый раз, что она стала смотреть на меня по-другому, откровенно занервничал. Для меня Талья была просто девчонкой, которую можно было растолкать посреди ночи, выслушать ее причитания или обвинения (по настроению) в адрес отца и от пуза налопаться всяких вкусностей. Готовить она наконец-то научилась как надо. Сладости я тоже любил. И было грех упускать случай лишний раз побаловать себя любимыми блюдами несмотря на то, что сделать это можно было лишь поздним вечером или уже под утро.

При этом я не испытывал в отношении Тальи сексуального влечения. В этом плане меня, увы, так и не заинтересовали ни женщины, ни, хвала Рам, мужчины. Я со своей памятью просто не мог представить, что буду целовать девочку. А со своим телом испытывал вполне понятное отвращение при мысли, что вместо девочки может оказаться мужик. И это при том, что физически со мной все было в порядке. Я раздался в плечах. Оброс во всех положенных местах. Испытывал определенный дискомфорт по утрам, как все или почти все юноши пубертатного возраста. Однако физического влечения по-прежнему не было. Я словно застрял в среднем роде. Или, что вернее, мое второе «я», глубоко запрятанное и надежно похороненное под толстым слоем льда, до сих пор отказывалось принимать очевидное. Никакие факты не помогали. Прошло почти двенадцать лет со дня моего появления в этом мире. А оно все еще упорствовало и… по-прежнему надеялось?

Глупо, конечно. Женского во мне осталось совсем немного. И то, я вспоминал об этом в основном, когда видел голого императора, с удовольствием уплетал сладкие плюшки, любовь к которым сохранил еще с прежней жизни, или когда выслушивал скабрезные шуточки от Зиля с Ежом, которые все чаще стали намекать, что мне пора бы обзавестись подружкой.

Зато отсутствие личной жизни помогало полностью сосредоточиться на работе. И только Талья какое-то время продолжала меня напрягать. Ровно до того момента, пока я не сообразил, что все ее выразительные взгляды – это своеобразная тренировка, отработка навыков на живом манекене. Ну, как мы… тьфу ты… вы, девушки, обычно делаете в период взросления, подчас даже не осознавая, что по-настоящему флиртуете.

С девчонкой я, естественно, поговорил. Как мог, постарался сгладить неловкость и, покопавшись в памяти, дал пару советов, как говорить, что надевать и как смотреть, чтобы привлечь к себе внимание, но при этом не переступить грань, за которой флирт переходит в пошлятину.

Талья, ясен пень, сперва обиделась. Потом расплакалась. Почти месяц со мной не разговаривала, но потом мы все-таки помирились. И вот с тех пор я пару раз в неделю заглядывал на кухню.

В ту ночь она приготовила роскошное угощение – настоящий борщ с пампушками, который я как раз намеревался попробовать, когда дверь с грохотом распахнулась, и на пороге кухни возник разгневанный император. Растрепанный, в съехавшей набок рубашке, с горящими глазищами. Честное слово, он был настолько зол, что я чуть не подавился капустой. А Талья при виде повелителя так испугалась, что едва не выронила горшок с мясной похлебкой, на которую у меня тоже были большие планы.

– Э, нет, второй раз мы сорить тут не будем, – пробормотал я, перехватив тяжелый горшок одной рукой тут же зашипев от боли. – Блин, горячо!

– Конечно, я же только из печи достала, – пролепетала девчонка и, спохватившись, сделала неуклюжий реверанс. – Здрасти.

Перехватив тяжелый взгляд его величества, я вздохнул.

– Тарелку тащи, чудо. Не видишь – повелитель голоден. Если не покормишь, он все тут разнесет. А если ты еще скажешь, что не напекла сегодня его любимых пирожков с яблоками, вообще уволит к такой-то матери.

Талья всплеснула руками и опрометью кинулась обратно к печи.

– Да как же не напекла! Напекла, ваше величество! Вот, еще горяченькие! Будете?!

Карриан на мгновение растерялся.

– Да заходите, ваше величество, – угукнул я. – Жаль, что я разбудил вас раньше времени, но от борща не отказывайтесь, а то полжизни потом жалеть будете.