Самолётиха (СИ) - Гордон-Off Юлия - Страница 47

  В штабе с одной стороны обрадовались появлению лётчика на простаивающий самолёт, с другой сразу сообразили, что я под их командование не попадаю, что их не обрадовало. И хоть с кислыми минами, но потихоньку мне всё оформили и Панкратова за самолётом закрепили. Сразу после этого он убежал договариваться с мотористами, вытребовав какую-то бумажку у начальника штаба. Я утрясла почти все дела и вернулась к Митричу, который к этому времени уже повеселел, что за его прокол его не ругают, хотя я тогда причин перепадов его настроения не знала...

  Потом мы поехали в бомбардировочный полк, где меня сначала познакомили с Иваном Хромченко, это наш первый отделовский лётчик. Так как он здесь уже всех знает и прошёл процедуру перевода самолёта на этот аэродром, он помог оформить нужные бумаги для полка связи об откомандировании меня и самолёта на другую площадку вместе с техником. За техника он меня похвалил, оказывается он с техником немного лопухнулся, и ему пришлось искать техника уже здесь, а это лишние проблемы. Здесь уже с нами везде ходил Митрич и решал возникающие вопросы. Мне сказали не вникать, я и не лезла...

  А вот по пути из этого полка мы сразу заехали в деревеньку неподалёку, где Мирич решительно направился к одному из домов. Как оказалось, он уже договорился здесь для нас о постое. В доме жили две женщины, бездетная вдова с матерью мужа, которые нас приняли весьма радушно. Вот только после этого мы поехали в отдел, до которого здесь было совсем близко...

*- Эта инициатива Марины Расковой была и в нашей истории и полки были сформированы. Но полностью женским получился только будущий 46-й гвардейский Таманский ночной бомбардировочный полк, которым бессменно командовала Бершанская. В полку за годы войны больше двадцати женщин были удостоены звания Героев Советского Союза. В истребительном воевала Герой Советского Союза Лидия Литвяк, полк был смешанным. Создать женский полк на самолётах Пе-2 не вышло, вернее он был смешанным, всего с несколькими женскими и смешанными экипажами, но вскоре стал обычным бомбардировочным полком. Вообще, уже с конца 1942 года всё больше должностей в БАО стали занимать женщины после ШМАСов, в некоторых полках мужчины в аэродромной службе остались в единичных экземплярах.

**- До войны существовала разработка и единичные экземпляры попыток приспособить самолёт под перевозку ценных пассажиров. Так известна модификация "Башнефть" с прозрачной кабиной, пару экземпляров с закрытой комфортной кабиной делали для особых пассажиров, так один двухместный самолёт был подарен С.М.Кирову. Чаще всего переделкам подвергались самолёты У-2С (санитарные) у которых сзади уже был предусмотрен другой кокпит под перевозку раненых и больных и вместо гаргрота высокая обтекаемая крыша часто с окнами. Фактически модификация У-2СПЛ это заводская доработка трёхместного пассажирского "СП", но она широко появится чуть позже. Позже всё-таки будут созданы варианты "лимузинов" Рафаэлянцем, Зусмановичем и Куликом, на момент нашего рассказа, фактически все "лимузины" - это частные инициативные переделки.

Глава 51

Обживаюсь

  После обеда с вещами и выданным пайком нас отвезли в назначенный нам на постой дом. Перед выездом Митрич озаботился, что я хожу как "голая" в его понимании, в смысле без оружия. Я полезла в сумку и достала свой Браунинг, за что Митрич меня похвалил, переписал с него номера и сказал, что нужно его узаконить, а то вдруг у меня из-за него возникнут проблемы. Что это значит, я поняла недели через две, когда в очередное посещение отдела мне была торжественно выдана выписка из приказа о награждении меня этим именным пистолетом. Кроме этого он выдал мне небольшую никелированную полированную пластинку с гравированной надписью об этом, к которой нужно найти специалиста, способного мне в накладную пластинку-табличку аккуратно вклеить и не испортить вид пистолета. После, посмотрев, на моё ошарашенное озадаченное лицо, он как-то грустно кивнул своим мыслям и молча забрал у меня пистолет с пластинкой, буркнув: "Сам найду...А то..." Но до этого, помня о моём опыте, он выдал новую кобуру с наганом, под которую пришлось ослаблять ремень и надевать её сзади на юбку. Было катастрофически неудобно и особенно - садиться револьвер всё время упирался в спину. Митрич вспомнил, что у лётчиков пистолеты на ремешках, чтобы сидеть в самолёте не мешали, я же вспомнила рассказы в госпитале, как эти ремешки в трудной ситуации любят за всё цепляться и отказалась, заявив, что лучше я привыкну в такому неудобству, чем буду этими ремешками за всё цепляться. Но Митрич наморщил лоб и вспомнил, что у него есть кобура у которой ремешки не сбоку кобуры, как у этой, а нестандартно сверху, то есть револьвер не серединой на ремне, а самым верхом и тогда должен меньше давить, принёс её, и она оказалась гораздо удобнее. Вообще, наш старшина дотошно вникал в любые мелочи. Само собой, его не мог не заинтересовать такой предмет, как мой громоздкий футляр с ксилофоном, а узнав, что в нём и про моё умение играть, не успокоился, пока не выдавил из меня обещание спеть и сыграть на каком-нибудь празднике для всего отдела. Как я поняла, я теперь скорее была в отделе, чем в лётном полку, что гораздо удобнее в плане моего использования на нужды отдела и того, что меня не станут дёргать на сторону, так, что отказываться не видела никакого смыла. Ближайшую неделю мне выделили для облёта района и знакомства с местностью и самолётом.

  Дома нам с Верочкой на двоих выделили целую светлую и просторную веранду со своим входом. По летней поре, о лучшем и мечтать было бы грех. Назавтра у меня уже вылет и мне предстояло Верочку оставить одну под присмотром хозяек, но вроде бы с ними наладился контакт и всё должно быть хорошо, а мне надо перегнать и облетать моего Барбоса. В общем, мы начали вживаться в новые условия и нас закружила местная суета и беготня...

  Когда утром добралась до аэродрома полка связи, то оказалось, что мотористы ещё возятся, а встретивший меня чумазый от ремонта Панкратов пообещал, что часа через три самолёт к вылету уже подготовит. Я было собралась расслабиться и подождать, только занести дежурному заявку на вылет. Как бы не так! Меня сразу отправили в штурманский класс, где мне требовалось выучить карту и сдать её знание штурману полка. А этот капитан гонял меня как сидорову козу и раза четыре выгонял учить ещё. Как же я ему потом была благодарна, а тогда злилась и учила уже ему назло и из принципа. А он приносил чёрно-белые не подписанные листы аэрофотосъёмки по которым мне нужно было опеределить, где я нахожусь и куда мне нужно лететь, чтобы попасть на аэродром. Жуть! На каждом таком снимке нужно было найти какой-то характерный элемент для точной привязки и ориентирования, для этого очень хорошо запомнить карту и разные особенности в каждом районе. Вот эти характерные детали я и учила. А, прощаясь, он заметил, что то, что он мне дал, это крохи, в лучшем случае десятая часть того, что позволит лётчику хорошо ориентироваться на этой местности. И сколько бы я не летала, я должна всё время запоминать всё новые и новые ориентиры, а особенно изменения старых вместе со сменой времён года. И это мне ещё повезло, что мне требовалось изучать и отвечать только территорию по нашу сторону от фронта, другим лётчикам, что летают и на сопредельную сторону нужно знать и учить в два раза больше. В общем, из штурманского класса я вылезла к обеду и была рада, что быстро отделалась и получила разрешение на полёты. Во время изучения района оказалось, что до бабушкиной деревни по прямой всего два часа полёта, а там такой луг есть за деревней, он большой и ровный к реке сбегает... И так захотелось слетать и проведать всех, но... Был бы попутный рейс... Но в тех краях интересов армии увы, нет, это глубокий тыл, к счастью. Даже цыпки по коже побежали, когда вдруг представила на нашем Белом озере немцев...