Самолётиха (СИ) - Гордон-Off Юлия - Страница 52

  А вот Соседа удивило какое-то чистое и незамутнённое отношение к труду людей нашего времени, это его собственные слова. Я честно сказать так и не смогла понять, что его так удивляет, хотя он мне очень старался объяснить. Оказывается у них, к примеру, лётчику западло (вот меня просто шокирует, что доктор, умный и интеллигентный человек, запросто пользуется словами из блатной фени) было бы мыть свой самолёт, это вроде как роняет его авторитет и подрывает его реноме. Вот ведь бред какой! Хотя он сам при этом рассказывал про замечательного доктора Анну Ивановну Гошкину**, которая была доцентом в первом меде, а начинала свою медицинскую практику на фронте. Вот у неё были очень тяжёлые больные, она занималась темой билиодигистивных анастомозов, это очень тяжёлые состояния нарушений проходимости желчных путей и эти больные в большинстве ходят после операции с трубчатыми дренажами, по которым в баночки течёт желчь. Те, кто нюхал как воняет в таких случаях желчь, имеют реальное представление о нестерпимой вони. Но больные во сне могут повернуться, и трубочка выпадет и натечёт на пол, или банку с желчью уронить и разбить, в общем, девятая палата была кошмаром отделения. Если летом её ещё можно легко проветрить после мытья, то в холодное время весь запах на отделении. Для того, чтобы убить хоть часть запаха мыли с лизолом, и была одна старая санитарка, которая единственная могла мыть эти палаты. А как страдали сами больные, порой вынужденные из-за невозможности ходить лежали и нюхали свою или чужую вонь, рассказывать не стану.

  Так вот для Анны Ивановны не было никакой проблемой, если она увидела первой, что случилось очередное подобное ЧП, самой сходить за ведром с тряпкой и быстро помыть палату. И почему-то её за это только ещё больше любили и уважали больные, а коллегам хорошему хирургу, кандидату наук и доценту и так ничего доказывать нужды не было. Но вот, что удивительно, если бы он взялся так помыть палату у своих больных, то на него бы все пальцами показывали, и об уважении речи бы уже не шло. Хотя вроде почти всё то же самое, только не доцент. Теперь оказавшись в нашем времени, он предполагает, что именно это чистое и искреннее отношение к работе нашего времени было тем барьером, который защищал Анну Ивановну, и которого у него никогда не было и видимо он уже был заражён этим вот своего времени отношением, когда западло делать недостойную работу. А я из его рассказа поняла, что это к ним в общество проникли как раз не только тюремные слова, но и тюремные понятия и отношения, когда среди сидельцев отношения к труду регламентировано его блатным статусом и местом в иерархии тюрьмы. Видимо, мы просто живём как люди, а не как арестанты, хоть и не за решёткой. И при этом именно наше время там все поносят, как разгул "беспредела кровавой ГэБни" и что у нас полстраны сидит. Если бы сидело полстраны, то у нас во всех окрестных дворах был бы не один бандюжонок отсидевший за воровство по малолетству, а каждый второй. Только в нашем дворе жило сотни две разных людей, и из них никого никуда не сажали, в школе ничего не слышала. Да! Вполне допускаю, что у нас район рабочий, все вокруг работали на наших Василеостровских заводах, но даже при этом никак в полстраны не вписаться***. И если бы я себе позволила некоторые слова, что использует из блатного жаргона Сосед, меня бы осудили окружающие гораздо сильнее, чем, если бы я стала материться... Странные они там у себя в будущем!

  Мне серьёзно удалось удивить и даже шокировать Николаева, когда при прощании попросила его как об услуге:

  - Сергей Николаевич! А давайте завтра чуть позже вылетим, и вам выспаться нужно, да и по самолёту есть работа...

  Вы бы видели, как он на меня посмотрел, и отвечать не стал. Но на лице с поджатыми губами красноречиво отразилось всё, что он обо мне в тот момент подумал. Хоть я его очень уважаю, и вёл он себя с ранением очень достойно, но мужчина остаётся мужчиной и к тому далёким от медицины. Вполне допускаю, что в эти мгновения он вполне серьёзно, при остальном уме и общей здравости, обдумывал и представлял внутри себя ту самую последнюю каплю крови, которую сейчас его несчастное сердце пытается куда-нибудь протолкнуть. В общем, в госпиталь товарищ подполковник явно ехал умирать, не меньше. А тут эта ненормальная девица такую чушь несёт, не вопрос даже выживет ли он вообще, а про вылет чуть позже просит! Вот же послал Господь подчинённых!...

*- Тут какая-то накладка в рассказе. Вообще, вроде как Ю-87 (Лаптёжник) не имел пушечного вооружения и для штурмовки не использовался, его основным и единственным оружием против наземных целей были бомбы в достаточном количестве и ассортименте, а для самообороны имел два пулемёта калибра 7,92 спереди и один у заднего стрелка. Пушек у него не было, в отличие от многих других немецких самолётов. Но хоть во всех справочниках пишется, про именно такое вооружение, но очень специфичная и узнаваемая внешность самолёта не даёт его спутать ни с кем иным. По воспоминанию многих, при атаках с него наземных целей упоминаются именно пушечные, а не пулемётные попадания. К примеру, один эвакуировавшийся на корабле по Ладоге мужчина, тогда подросток лет четырнадцати, описывал атаку двух Ю-87 (других самолётов не было), сначала сбросили по две бомбы из-за чего буксир с баржей неподалёку получил сильный крен, но дошёл до Кобоны. А во время заходов и обстрелов одно попадание пришлось в лежавший на палубе неподалёку чемодан с вещами. Чемодан взорвался и куски вещей (книги, альбомы, носильные вещи) разлетелись в клочья и у него уже на берегу из плеча достали снарядный осколок, а второй глубже он носил в плече многие годы, и его было хорошо видно на всех рентгенограммах. Не думаю, что разрывная пуля калибра 7,92 сможет вызвать такое воздействие и уж врачи, скорее всего, сумели бы отличить снарядный осколок от пулевого. И ещё, гитлеровцы были очень сильно удивлены нашими штурмовиками и их эффективностью над полем боя, что было предпринято несколько попыток построить равный по качеству и назначению самолёт. Так, почему не допустить, что самое простое и эффективное, это установить вместо пулемётов или одного из пулемётов одну или пару курсовых авиационных пушек на Ю-87. А теперь во всех справочниках пишут исходную комплектацию с пулемётами. Немцы вообще после войны всячески уменьшали свои возможности и силы, ведь как им иначе объяснить себе и окружающим, что их разбила лапотная армия большевиков? И им в этом очень помогала вся Европия. Ведь, если русские разбили немцев, то что говорить о себе французам, по которым ролики Гудериана проехались не заметив даже следов самой могучей армии Европии. Ну, вы поняли.

**- Анна Ивановна Гошкина - реальный человек, действительно была доцентом кафедры общей хирургии 1-го ЛМИ им. акад. И.П.Павлова. В 1941 году училась на пятом курсе, по ускоренной программе до нового года закончили обучение и были направлены на фронт. Всю войну прошла во фронтовых медсанбатах, награждена многими орденами и медалями (речь не про юбилейные). Первый год работала вместе с мужем, они учились на одном курсе и поженились перед войной. Во время одной из операций случился налёт гитлеровской авиации, и её муж был тяжело ранен. Она закончила начатую операцию и после этого сделала операцию своему мужу... Всё правда, так и было.

***- Готова подписаться под каждым словом. Когда читала кучу гадостей, которые полезли про ГУЛАГ после перестройки и особенно цифры и количества заключённых. Цифры, замечу, больше количества погибших на войне. Вот только в семье моей бабушки с войны не вернулись четыре брата деда, в семье моей другой бабушки с войны не пришло трое мужчин. В деревне сейчас на памятнике погибшим в войну выбили список погибших на фронте там больше пятидесяти человек, в деревне дворов меньше. Из посаженных и арестованных в деревне в те годы старики вспомнили только одного совхозного водителя-ворюгу, которого за воровство и посадили. Да, во время войны на Байкале местные фактически не ели своего родного омуля, потому, что он весь шёл на запад - в госпиталя и в действующую армию. И многие не знающие, на фронте считали, что им дают селёдку, когда на самом деле иногда это был легендарный деликатесный Байкальский омуль. И никто с автоматами на причалах рыбаков не встречал и рыбы добывали, не смотря на уход мужчин на фронт, даже не больше ли, чем до войны и всю старались переработать и отправить скорее чтобы ценная рыба не пропала. Так и где ГУЛАГовские миллионы? Я потом уже когда вся эта вонь пошла, спрашивала у своих знакомых о погибших на войне и посаженных или расстрелянных. Да нашла одну семейку, где кого-то посадили по 58-й статье, три года дали. Семейка, к слову, при первой возможности усвистала якобы в Израиль на родину предков, а потом вроде писали письма знакомым из Канады. Так, я понимаю, что за дело посадили, хоть им и обидно до слёз. Больше из моих друзей и знакомых никого никто не сажал, а вот погибшие на войне почти в каждой семье. К слову, в упомянутой, пострадавшей от кровавой ГэБни семье, никто не погиб и не воевал даже, все вовремя узнали про волшебное слово "эвакуация"... Для сравнения память о карательных отрядах Колчака и его продразвёрстке в Сибири, которые по времени были на двадцать лет раньше сохранилась великолепно. Сохранилась с подробностями и именами, кого застрелили при сопротивлении, кого к забору гвоздями прибили, кого шашками порубили, кого повесили или запороли насмерть, а ведь деревня вольная казачья, где даже окружной атаман поостережётся голос без повода повышать... Так, что нет веры в Солженицинское враньё!