Последняя банши. Красная свадьба (СИ) - Полынь Кира Евгеневна - Страница 42

Да, я хотела принять ее, еще тогда когда Великий не ворвался в мою жизнь сокрушающим столбом пламени. Лишив себя сил, я мечтала о том, как узурпатор потеряет ко мне интерес, но так уж случилось, что сделай я это пришел бы конец не только мне, но и всему, что я люблю. Поэтому волшебная пилюля досталась моему брату, который потом горько и позорно рыдал на крыльце дворца.

Делая короткие шаги, я спускалась все ниже и ниже, по винтовой лестнице и с усмешкой вспомнила похожую ситуацию, только отсутствие кандалов и корона в волосах немного меняли суть сцены.

Здесь, как и всегда пахло сыростью и крысиным пометом. А может и не только крысиным, но я старалась об этом не думать, ступая по гнилой соломе, аккуратно избегая сомнительных луж.

Подходя к необходимой камере, я едва дышала, уговаривая сына помочь мне, но создавалось ощущение, будто и он волнуется перед предстоящей встречей.

В камере было темно. Единственное окошко позволяло разглядеть только вытянутое на полу тело, на импровизированной лежанке из, все той же, гнилой соломы. Дрожащими пальцами я нащупала замок и приказала Данталиану отпереть его.

Как только металлический затвор с громким стуком упал на каменный пол, невольник соизволил повернуть голову в мою сторону, ну а я, чтобы не струсить уже открыла решетку и сделала шаг внутрь, закрывая ее за собой.

Это было самое долгое молчание в моей жизни. Пульс бился, кажется везде, особенно в висках, от чего я тяжело дышала ртом, словно загнанная лошадь и боялась произнести хоть слово. Мужчина встал и сделал два, ровно два невыверенных шага в мою сторону, и встал. Бездна между нами казалось, могла разделить землю напополам, погребая нас под градом камней из нашей же неуверенности.

Я и не заметила, как сделала шаг, сокращая пропасть и обращая ее в огромной силы магнетизм, притягивающий нас с невероятной скоростью. Мгновение и в темноте сверкнули сияющие желтые глаза с вытянутым зрачком, а цепкие, не смотря на пребывание в подвале, теплые пальцы опустились на плечи.

— Морена. — Прошептал он, и я увидела, как сильно его потрепало время.

Мой грациозный кошак стал похож на облезлого кота в ближайшей подворотне. Светлые волосы грязными паклями висели у его лица, кожа даже в столь тусклом освещении, приобрела серый цвет, и только глаза были по-прежнему ярко желтые, словно светились изнутри.

И вновь молчание. У меня не было слов, что бы сказать ему все, что я так давно хотела и упорно репетировала речь, которая до этого отскакивала от зубов как вдолбленная в подкорку с детства молитва. Но стоило осознать, что он здесь, рядом и язык окаменел, не позволяя произнести даже его имя.

Мое молчание его как будто отрезвило, и он сделал резкий шаг назад, падая передо мной на колени.

— Моя королева, я прошу прощения за вольность, что я себе позволил.

— Расу-у-ул. — Протянула я, опускаясь рядом с ним, обнимая сутулые плечи. — Я так долго тебя искала.

Это стало огромным разочарованием. С самого возвращения я назначила гончий лист на главного командарма Великого, но как оказалось, сразу после моего исчезновения с Юга, его обвинили в измене и, пустившись в бега, мой кот пропал из поля зрения. Позже, многим позже мне удалось узнать, что его все же заключили под стражу, но на Востоке и, потратив кучу сил и времени, мне удалось выкупить его оттуда, на условиях назначить наказание по законам Юга. Переговоры длились долго, и наконец, сегодня, мой любимый кот вернулся в родные земли, будучи заключенным в каменоломне даже и не знал, что я встала у власти в Столице.

Расчесывая пальцами, спутанные пряди я плакала, сжимая его плечи с каждым новым всхлипом. Немного успокоившись, я решилась еще раз посмотреть в его глаза. Расул улыбался. Не так как всегда, с легкой усмешкой, словно судьба-злодейка всегда на его стороне, а мягко, искренне.

— Я не знал. До сегодняшнего дня не знал.

— Теперь знаешь.

— А как же «свой путь», Морена?

— Как видишь, я воспользовалась твоим советом и все таки встретилась с Великим. — Казалось, он только сейчас заметил упирающийся в него живот.

— Это… Его ребенок? — Сил хватило только на кивок. — Сын? Дочь?

— Сын.

— Придумала имя?

— Да. Тараксакум.

— Древнеэлиновый?

— Верно.

— Ты, как и всегда пользуешься их словарем Эва-Морена. — Улыбнулся он. — И что это означает?

— Одуванчик. — Сквозь слезы улыбнулась я.

— Не слишком грозное для будущего короля имя?

— Даже ты не помнишь, что это значит, что уж говорить о других.

— Зачем ты меня искала? — Он задал тот вопрос, на который я до сих пор не могла найти ответ, но именно сейчас, будучи так близко от него и так далеко все эти месяцы, я с ощущением полной уверенности сказала: — С тебя все началось. Так пусть на тебе и закончится. Я хочу, что бы у нас была другая сказка, без кровопролитий, похищений и войн. Я хочу, что бы мы попробовали другую жизнь. Если мы даже в войне умудрились найти друг друга, может в мире получится лучше? И ты мне нужен.

Кошак внимательно разглядывал мое лицо и нежно, словно изучая, поглаживал скулы.

— Тебе так идет корона. Не могу поверить, что моя девочка, появившись в жизни своего лютого врага, покорила и заняла его место.

— Все было не так просто как звучит.

— Не сомневаюсь. Я испачкаю тебе платье.

— «Грязная как стадо коров и воняешь как свинья из хлева» — Процитировала я его когда-то сказанные слова, поднимаясь на ноги.

Поравнявшись со мной, Расул притянул меня к себе, утыкаясь носом в щеку:

— Но я все равно тебя люблю.

Может ли женское сердце любить? Как показали годы это единственное для чего оно создано. Нет ничего сложнее, чем хранить чувства не позволяя им рассыпаться и раствориться в воздухе, вынимая каждый раз как волшебную пилюлю и принимая в самые горькие часы, позволяя верить в наилучший исход.

Сколько любви может уместить женское сердце? Безграничное и бескрайнее море, которое поглощает весь мусор, не позволяя засорить свои воды, ожидая часа, когда сокрушительная волна выплеснется и смоет собой все боли и печали.

Мы не выбираем, что любить и как, и редко можем научиться наслаждаться своей любовью не пытаясь менять ее и подрубать края, пытаясь предать желаемую форму. У любви нет границ, и все это напоминает глупое и бесполезное занятие — рубить воду топором.

Знала ли я что могу любить так сильно, что прощу врагу все несчастья, что он мне принес, напоминая об этом видениями во снах? Знала ли я, что придется в очередной раз выходить замуж за человека, с которого все началось? Знала ли я, что стану первой кому удалось соединить Север и Юг? Нет, не знала и даже не хотела знать.

Единственное в чем я была уверена, когда вела Расула на поверхность, доверчиво сжимая его теплую и сухую ладонь — у моего сына будут карие глаза.

С пылающим огнем внутри.