Я страдаю по тирану (СИ) - Веммер Анна - Страница 17

Но Архипов не был бы собой, если бы позволил такую вольность.

— Я бы тебя трахнул, — отвечает он.

— Какая-то безвыигрышная лотерея, — бурчу себе под нос.

Шеф уходит, оставляя меня в темноте и тишине. Ну разве можно в такой момент не уснуть? После ночи на вокзале я готова спать везде, где тепло, тихо и безопасно. Так что я сворачиваюсь клубочком в кресле и сладко засыпаю. Несколько часов, которые начальник проводит в банке, пролетают за один миг. Из сладкого здорового сна меня вырывает голос Влада.

— Олененок, что ты делала ночью, что весь день спишь?

Я бурчу что-то невразумительное. От такого рваного сна только хуже. Болит голова, в глаза будто насыпали мелкого щебня. Я ежусь и зеваю, больше всего на свете мне хочется снова провалиться в темноту. Пока идем по коридорам банка, я мечтаю о том, как отключусь в машине и посплю еще немного, но на прохладной парковке сонливость немного проходит.

— Как ваши дела? Все решили?

Невооруженным взглядом заметно, что Архипов в хорошем настроении. Особенно в сравнении с утренней версией себя. Мне разрешают выбрать ресторан, и я вспоминаю, что неподалеку есть вкусная пироговая. Пока я наслаждаюсь обедом, шеф копается в ноутбуке. А мне намного больше нравится, когда мы молча обедаем. Мне вкусно, ему… не знаю, вряд ли чашка крепкого кофе и трюфель могут быть вкуснее пирога со смородиной и куриного супчика.

— Кстати, — говорю, допивая чай, — я хочу свой гонорар за съемки.

— Я позвоню в бухгалтерию, они выдадут.

И снова тишина, на которую я пожимаю плечами, продолжая поглощать обалденный обед. Только под конец, когда приносят счет, Архипов закрывает ноут и обращает свое царское внимание на меня.

— Ну? — Он с интересом проводит взглядом по моим голым коленкам. — Хочешь закончить начатое утром?

— Ой, не, — без всякой задней мысли говорю, — я так наелась, что меня стошнит.

— Да что ты за человек?! — возмущается шеф. — Я тебя для чего нанял? Потрахаться! У меня ощущение, что я двадцать лет женат, потому что секс у меня последний был месяц назад!

— Да кто ж вам не дает-то?! — совершенно искренне возмущаюсь я.

— Ты!

— Врете. Я вам не отказывала.

Сначала Архипов открывает рот, чтобы возразить, потом память услужливо подсказывает ему все моменты с самого начала нашего знакомства, и возражать-то нечего. Сначала вломилась швабра, потом Семен, потом в студии закончился обед, потом заклинили наручники, потом он сам ушел по своим банковским делам. И это еще я виновата?!

— Олененок, нельзя сваливать на Семена и остальных собственные промахи. И вообще, где инициатива? На работе все стараются, держатся за денежную должность, а ты как-то без энтузиазма.

Я все сижу, пытаясь понять, не шутит ли он. Но опыт не пропьешь, по лицу совершенно нельзя ничего сказать. Натренировался, небось, на бесчисленных заседаниях и совещаниях.

Долго думаю, что ответить. Каждый день рядом с Архиповым во мне словно борятся две Леси. Одной дико страшно и она голосует за то, чтобы помолчать и молиться, чтобы не уволили. А вторую так и подмывает ляпнуть что-нибудь эдакое. К сожалению, вторая побеждает постоянно.

— Вы сами сказали, чтобы я не смела ничего делать без приказа. Я и не делаю. А если будете ругаться, расскажу всему офису, что вам Семен не дает сексом заниматься.

Ловлю угрожающий и строгий взгляд, поспешно добавляю:

— Шучу я!

— Хорошо.

Я не очень понимаю, что ж тут хорошего. Но молча жду, когда пауза кончится и шеф соизволит пояснить.

— Хорошо, — повторяет он, — вечером. Сегодня вечером после работы нам никто не помешает. Ни Семен, ни шваб… Лариса. В семь вечера я жду тебя у себя в кабинете. Понятно?

— Рабочий день уже кончится, — бурчу я.

— Тебе хорошо платят за сверхурочные.

— Пока еще не платят.

— Аванс почти через неделю. Зайди сегодня в бухгалтерию, получи гонорар за съемки.

Влад вдруг внимательно на меня смотрит. Его взгляд всегда пробирает до дрожи, но сейчас я чувствую себя очень неуютно. С желанием или насмешкой я могу справиться, а вот с таким пристальным вниманием, со взглядом-рентгеном — не очень.

— Олененок, скажи, мне стоит начать копать, зачем тебе так нужны деньги, что ты готова спать из-за них?

— Не стоит.

— И почему же?

Я понимаю, что если сейчас не выдам убедительную версию, то все пойдет прахом. К счастью, эту самую версию несколько часов назад мне невольно подсказал Макс.

— Просто мне нужны деньги, и все. Я привыкла хорошо жить. Папа свалил от полиции, мама нашла нового мужа и не горит желанием воспитывать взрослую дочь. Непросто, знаете ли, отказаться от того, к чему привыкла.

Не знаю, верит ли Архипов. Я стараюсь выглядеть обычной девушкой, решающей финансовые проблемы самым простым способом — за счет красоты и молодости. Не самые приятные моменты жизни. Хоть когда-нибудь я забуду? Три месяца… всего три месяца!

Наконец шеф поднимается.

— В семь. В кабинете. А там по обстоятельствам решим.

Я не уточняю, что за обстоятельства, не хочу пугаться еще больше. Хотя за эту неделю я устала бояться. Иррациональный девичий страх перед близостью притупился, вместо него пришел интерес. И как бы я этот интерес не прятала, он крепнет и крепнет.

Архипов высаживает меня у офиса, а сам куда-то уезжает. И раз уж я не нужна в приемной, есть время заняться насущными проблемами.

Получив в бухгалтерии пятнадцать тысяч, я сразу же прячу десятку на тот случай, если начальник все же меня уволит. Даже не знаю, что буду делать в этом случае. Наверное, возьму билет на автобус, куда-нибудь подальше, и начну все сначала. Плевать на квартиру, на учебу, на родной город. Как-нибудь перекантуюсь, хоть уборщицей, хоть попрошайкой. Если не останется выбора, то меня спасет только дорога.

На пять тысяч предстоит питаться неделю, и это огромные деньги. В сравнении, конечно. Я долго думаю, не оплатить ли электричество, но долг там слишком большой. Пока есть вода, можно жить, продукты важнее. Пользуясь отсутствием Архипова, я иду в магазин и закупаю немного продуктов.

В основном это то, что можно сделать в микроволновке. Куриное филе, кабачки, гречневая каша, которую легко заварить в термо-стакане, яйца, сосиски. Все самое дешевое, но даже этот нехитрый набор продуктов заставляет меня радоваться жизни. Я позволяю себе один-единственный каприз. Небольшое желтое манго за двести рублей. Это нерационально и глупо, на две сотни можно взять яблок или груш, но когда я смотрю на витрину с фруктами, мне кажется, что я умру, если не попробую нежную и сочную желтую мякоть. Если вечером все пройдет не слишком хорошо, то манго станет моим утешительным призом.

С этой мыслью я провожу остаток дня и, когда Архипов возвращается в офис, невольно вздрагиваю. К счастью, незаметно.

Мужчина едва бросает на меня взгляд, лишь убеждается, что я на месте. Ровно в семь, причесавшись, накрасившись и освежившись, я стучу в двери кабинета. Получаю короткое "входи!" и осторожно сую нос в пещеру к зверю.

А зверь бухает.

Перед ним стоит бутылка с виски и квадратный стакан, в котором плавают почти растаявшие кубики льда. Я неуверенно кусаю губы.

— Ну? — Владислав поднимает на меня взгляд.

Он пьян. Не в стельку, но все же холодной головой здесь и не пахнет.

— Слушайте, — немного неуверенно говорю, — я помню, что должна подчиняться круглые сутки и по первому требованию… кхм, в общем, вы поняли. Но обязательно делать это, когда вы пьяны? Мне не очень нравятся пьяные мужчины.

— Ты права, — вдруг отвечает Архипов.

— В чем?

— Ты мне не отказывала. Это я не могу тебя трахнуть.

— Почему?

Он ругается сквозь зубы и запивает виски уже явно остывшим кофе. Сделать, что ли, новый? Секса все равно, похоже, не получится.

— Потому что ты дочка партнера. Нескладная девочка из розовой комнаты в чужой квартире. Ребенок.

— Я уже года четыре как не ребенок, — замечаю я. — И с папой вы давно не партнеры.