Клоуны водного цирка (СИ) - Седов Константин - Страница 34

Что это?! Отсчета не было. Да и рано.

— Дамы и господа, — голос Фабриса бодр и оживлен. — Игра получилась знатной и воистину увлекательной. И это при том, что конкурс дебютный. Но именно поэтому мы не все предусмотрели. Мы могли бы его продолжить в том виде, как сейчас, но это было бы неэстетично. Да и наши милые питомцы слегка одурманены. Посмотрите на воду. К тому же, — голос Фабриса стал веселым, — они явно объелись.

Публика рассмеялась удачной шутке.

Курти с безумной надеждой слушал бледного.

— Просим вас о небольшом перерыве, — продолжил Фабрис, — разумеется, все ставки сохраняются.

Стеклянные шары спустились к воде и раскрывшись прокатились по столбу верх-вниз, как попрыгали. На шлепки кинулись кайкапы. Шары хапнули их и вместе с изрядной порцией воды утащили наверх. Эрик проследил взглядом. Столбы упирались в широкую раму, нависавшую над ареной. Шары дошли до нее и замерли. Закрепленные в углу округлые стержни, вращались. Перехватили заполненные алой жидкостью стекляшки и по решетчатой стреле унесли за арену.

Четверо «артистов» лежали на лепестках, держась за перила. Свисать было неудобно и больно. «Там» это поняли и «включили» ступеньки. Не из жалости. Игроки нужны отдохнувшими. Прыткие ступеньки больно шарахнули по ребрам и коленям. «Артисты» сели.

Красная вода, пенясь и со всхлипом, уходила из бассейна.

Эрик взглянул на руку. Кожа содрана напрочь, железный обруч впился в мясо. Боль только сейчас ощутил.

Если обернутся, то можно увидеть противников. Они так же сидели на своем лепестке. Курти и обернулся и почувствовал что-то вроде сочувствия к ним. Жалости и понимания. Наверное, они сейчас испытывают тоже самое к ним с Шепелявым.

На Курти посмотрели в ответ.

— Скоро сдохните, твари, — вдруг ухмыльнулся скуластый. — Как собаки!

А нет, не испытывают.

Закат окрасил трибуны в оранжевое с черным. Спустились трубы и стали наполнять бассейн водой. В прозрачном воздухе вспыхнули яркие лучи. Зажгли огонь в каменных чашах на трибунах. Вода несколько раз сменила цвет. Фиолетовый, желтый, ярко-синий, малиновый, опять фиолетовый. Это ребята в камзолах крутили рычаги в медной коробке на трибунах. Приспособление было утоплено в ярусах. Широкое зеркальное окно за огненными чашами.

«Красиво как. А то все красное, да красное», — подумалось Курти. Эрик гладил руку под запястьем и на воду не смотрел. Только недобро на зрителей.

Бассейн заполнился. Заиграл оркестр.

— Вот мы и вернулись на арену, господа! — Фабрис был радостен и воодушевлен.

— Давайте я не буду в этот раз про муравьев и нектар. Две пары. Победителем будет только одна. Та, что первая достигнет центра. А учитывая «веселый» нрав кайкапов, мы можем и вовсе остаться без победителя. Поэтому ставки на то, кого из них сцапают последними, так же принимаются.

С балкона высунулся Арман и ткнув сначала пальцем в Курти с Эриком перевел палец на соседний лепесток. Не хотел, чтобы его видели с трибун. Представление должно выглядеть безупречным, без правок.

Курти привстал, а Эрик так же показал Арману палец. Только другой.

— Ладно, пойдем. Все равно заставят, — невесело сказал Курти.

— Себя цени парень. Мы сейчас в такой ситуации, что кроме нас самих, уважать нас никто не будет.

— Толку то. Когда стражники погонят, еще унизительнее будет.

По пояс в воде перешли на лепесток, где была прежде пара «девять».

Только сели, как цветок вздрогнул, вся конструкция заходила ходуном у них под ногами. Обе пары тревожно вскочили, не понимая, то происходит. «Чашечка» опустилась. Лепестки, кроме тех, где стояли «артисты», сложились и подняв волну ушли под воду. Новый щелчок, исчезли ступеньки, а перила пригнулись. Дорожка опустилась вниз, задевая поверхность воды. Обе пары теперь стояли точно по разные стороны напротив друг друга. Был цветок, стала широкая дуга поперек бассейна с возвышающейся круглой площадкой посредине.

— И по-прежнему победителем станет та пара, что первой достигнет середины. Победитель если и будет, то только один, — продолжал представление Фабрис.

Свистнуло. В дорожку перед ними воткнулся трезубец. Эрик вскинул голову. Метал Арман. Такое же копье прилетело и их соперникам. Метко. С гнильцой человечишка, но бойцовские навыки имеются.

— В обновленном конкурсе нашим игрокам полагаются копья. Так им будет легче тягаться с зубастыми соперниками. И друг с другом, — уточнил Фабрис.

Спустилось четыре шара с кайкапами.

Запела труба. Несколько новых звонких нот добавил оркестр, но почти сразу замолчал. Гремела только барабанная дробь.

— Устал. Это единственное чувство сейчас, — произнес Курти.

— Завидую. У меня еще одно есть.

— Какое?

— Злость.

Шары раскрылись.

Эрик схватил трезубец, и они с Курти помчались вперед. Дорожка под ногами задрожала. Вибрация пошла по воде. Какой оказывается огромный бассейн! До центра еще бесконечно далеко. А две зубатых твари уже плыли к ним. Да не плыли! Летели!! Дорожка почти лежала на воде и твари чувствовали любое движение. Еще два кайкапа мчались к другому концу дорожки. По их направлению можно было судить, где сейчас соперники.

Бежали изо всех сил, не считаясь с производимыми шумом и дрожью. Теперь главное успеть добежать.

Не успели.

Курти и Эрик, не сговариваясь, одновременно замерли, когда первая тварь была в двух футах от них. Дуга дорожки была широкой, но подниматься начинала ближе к центру. До него не хватило нескольких шагов. Они видели головы показавшихся над центральной площадкой соперников и видели, что те так же замерли.

Зубастая тварь врезалась носом в дорожку и схватила ее зубами. В дюйме от ступни Курти. Эрик молился, чтобы пацан не запаниковал.

Курти не шевелился. С треском оторвался кусок дорожки. Кайкап мотал головой, кроша в зубах дерево. Курти медленно перенес центр тяжести на другую ногу, вместо той, под которой теперь была вода.

С другой стороны, подскочила еще тварь и так же врезалась в дорожку. От сильного удара она покачнулась и Эрик пытаясь сохранить равновесие сделал невольный шаг назад.

Кайкап мгновенно среагировал, почти выпрыгнув из воды на него. Но Эрик продолжал падать, и зубастая тварь пролетела над ним. Пацан вскрикнул и исчез с дорожки. Послышался громкий всплеск, цепь сильней впилась в руку и рывками потащила Эрика в воду. В глаза летели брызги. Тварь бешено колотила хвостом. Эрик видел, как пацан отчаянно машет под водой рукой, а тварь продолжает тянуть его вниз. Больше Эрик ничего не мог разглядеть. Только огромные зубы и ужас в глазах паренька.

Пришло понимание. Но не то, что он остался один. А то, что цепь сейчас утащит его за пацаном.

Глава 9

Писарь Хэнк любил свою работу. Он был младшим сыном в семье сапожника Игнааса, человека практичного и делового. Боялся отца, так как обувную науку тот вбивал в него кулаками. За малейшую провинность или неумение в освоении ремесла Игнаас бил так, что уже к девяти годам своей жизни подмастерье Хэнк начал глохнуть. Отца это не остановило. Он справедливо полагал, что слух в их деле не главное, а вот заставить лентяя трудится, намного важнее. К тому времени, когда старый сапожник осознал, что его младший сын совершенно не способен к великому умению шитья башмаков, Хэнк полностью оглох на правое ухо, а левым слышал вполсилы. И все на что был способен, это расслышать, как отец с проклятиями посылает его за бочонком в винную лавку.

Игнаас понял, что в отличие от двух старших сыновей, младший вырос неучем и обузой и подумывал продать его вербовщикам в армию. Хорошего солдата из него бы не получилось, тощий, слабый и нерадивый. Но как обслуга при ландскнехтах вполне может быть. Чистить оружие, рыть могилы и убирать за лошадьми он бы сумел. А если и нет, то невелика печаль. Главное сбыть бестолкового неуча с рук.

Так Хэнк и одел бы широкую перевязь на плечо, если бы Игнаас не заметил однажды, что его непутевый малолеток стоит возле лавок и медленно шевелит губами глядя на надписи на вывесках.