Мой сладкий негодяй. Книга 1 (СИ) - Чёрная Роксана - Страница 19

Она восторженно улыбнулась и распахнула глаза. На секунду ей показалось, что лицо Андрея превратилось в хищную маску, а улыбка в оскал. Маша почувствовала мучительный холод и страх, пронзившие её, словно рядом с ней сидел не лучший друг, а оборотень из страшной сказки. Она перестала улыбаться, чувствуя себя не в своих пуантах и мягко, но настойчиво отняла руки.

— Все нормально? — в полном недоумении спросил Андрей. Маша кивнула и натянуто, словно марионетка, улыбнулась.

— Я без тебя скучаю, — неожиданно придвинулся он ближе и она рассмеялась, чтобы свести в шутку очередной намёк на отношения.

— Вот сейчас точно врёшь! Когда тебе было скучать?

— Время на мысли о тебе, я всегда найду, — облизнул он губы, и потянулся к её запястью.

-- А как же Танька, — охладила она его пыл, скрестив руки на груди и взглянув высокомерно и пронзительно. — И её деми-плие?

Андрей только фыркнул на эту показательную неправдоподобную ревность.

— Кстати о Губановой, — он почмокал губами, и Маша снова заулыбалась над этой своеобразною пародией его нынешней девушки. Это сняло часть напряжения, и она с интересом наблюдала, как друг роется в своей белой найковской сумке. Спустя полминуты он достал помятый сложенный в двое картонный лист с большим бантом из лент на лицевой стороне.

— Открытка, — торжественно, словно на вручении аттестатов изрёк Андрей.

— Мне? — подозрительно покосилась Маша на предмет в его руках, как на резиновую гремучую змею. Умом то вроде понимаешь, что игрушка, но от этого не становится менее мерзко. — От кого?

— От девчонок само собой. Они горячо желают тебе выздоровления, — с легкой усмешкой на губах и совершенно нечитаемым взглядом проговорил Андрей, протягивая открытку.

Маша скептически выгнула брови и фыркнула, хотя желание рассмеяться в голос было огромным. Её, единственную бюджетницу априори недолюбливали, а уж после распределения ролей для первого студенческого мероприятия и вовсе стали выказывать недовольство. Но если в балетной школе девочки старались побольнее задеть Машу, а порой и напакостить, спрятав пуанты и облив её платье для выступления, то здесь все просто объявили бойкот. Ни то, чтобы её это задевало или беспокоило. Она привыкла к одиночеству. Но при поступлении она очень надеялась обнаружить хоть одну подругу или друга, с которым можно попросту поговорить или сходить на прогулку. Хоть кого-то.

Ошиблась.

Когда Маша бегло проглядела открытку с самыми шаблонными словами о выздоровлении и счастье, то отметила, как часто употребляется слово глубокоуважаемая.

Это могло означать только одно.

— Могу поспорить, что вместо пожеланий, они бы с удовольствием настрочили глубочайшие соболезнования о моей внезапной кончине.

Андрей заливисто расхохотался, отчего пару человек, сидящих рядом дёрнулись, а Маша нахмурилась сильнее. Порой он в силу своей излишней откровенности, забывал об элементарном такте.

— Ни без этого Синицына, врать не буду.

— Ты бы и не смог, — закрыла Маша открытку и резко всучила ее Андрею в руки, словно избавилась от грязной тряпки. — Ты слишком безыскусен, чтобы врать.

— Считаешь? — вдруг, как-то нагло осклабился он и Машу передернуло. — То есть, вместо того чтобы прямо говорить тебе, что я хочу быть с тобою, трахать тебя во всех позах, мне нужно читать тебе сонеты Шекспира? Соблазнять, вешать лапшу на уши?

— Я поняла. Деликатность не твой метод, — отвернулась она, не в силах смотреть на это красивое лицо. Кажется, их дружественная встреча затянулась, и уже не доставляла былого удовольствия.

Слова Андрея сильно напомнили другой, очень похожий разговор. Но если в тот момент Маша трепетала и готова была отдаться на милость взрослому мужчине. То сейчас испытывала лишь усталость и тошноту.

— Не всем приятно слышать слова, «трахаться и позы». Ты поэтому и спишь только с давалками, а нормальные девушки тебя избегают.

Она вскользь на него взглянула и не без опаски подметила, что он сел так же ровно, как и она. Даже сложил руки на груди, но чуть надвинулся, окутывая мускусным облаком.

Давно же просила сменить одеколон.

— А кто сказал, что мне нужна нормальная? — вдруг произнёс он вполголоса, словно они были не в переполненном холле, где со всех сторон раздались голоса пациентов и посетителей, а в ее комнате, где он впервые признался ей в любви.

О, как она тогда хотела откликнуться на его чувства взаимностью. Даже поцеловала. Но это его настырные ласки не вызвали ничего кроме щекотки и она рассмеялась, тем самым, смертельно его обидев.

Отношения с ним сделали бы ее жизнь еще на пару пунктов проще, но она не зря выбрала столько сложную профессию: до стертых в кровь пальцев, до адской боли в мышцах. Андрей был слишком прост и последующий его страстный шёпот вызвал лишь острый дискомфорт и неприятие.

— Мне нужна только одна девушка, самая чувственная, самая желанная, фантастически изящная.

— Ты кое-что забыл, — улыбнулась Маша и невольно прикрыла глаза, прекрасно зная, что он скажет дальше.

— Самая талантливая балерина, которая не просто уповает на судьбу, а ногами выколачивает себе место в бескрайнем ряду невзрачных танцовщиц.

Лесть, но от нее в сердце словно раскрывался подснежник, нагретый светом тщеславия.

Жаркое дыхание Андрея щекотало ей ухо, неизбежно вызывая смех и легкие отголоски возбуждения.

Правда, сам Андрей к ним не имел ни малейшего отношения.

Испытанные вчера эмоции от заведомо неправильной близости Стаса, заняли особое место в её сознании и сердце. Ничего удивительного, что она буквально почувствовала его присутствие, втянула носом его легкий цитрусовый запах, смешанный, с древесной ноткой и услышала низкий, вызывающий жар голос.

— Синицына!

Она поморщилась от этого грубого выкрика, но открыла глаза, только когда Андрей пихнул её вбок.

Перед ней, словно грозовая туча, высился Стас. Его лицо было влажным и сердитый, а с волос капала воды. Она бросила взгляд на выход, где за стеклянной дверью шел неустанный ливень, чтобы хоть немного отвоевать себе свободы от внезапно обрушившихся на нее эмоций.

***********************

Подскажите, если у вас появятся идеи, как сделать книгу лучше, еще лучше! Жду ваших советов!

Глава 11

Когда она, судорожно вздохнув, посмотрела в темные, как ночное небо глаза, то поняла, что от его близости восторг захлестнул её с головой. Он не ушел из её жизни навсегда. Он был рядом.

Чувствуя себя совершенно счастливой, она бесстыдно улыбнулась.

Стас резко отпрянул и заморгал, ошарашенный подобной реакцией на свой гнев, но быстро взял себя в руки и прошипел приближая лицо. Андрей для него был пустым местом.

— Ты время видела?

— Около семи, — нахмурилась она, не понимая. совершенно к чему он ведет.

— Уже семь, — рявкнул Стас, а ноздри его раздувались, как у быка перед рывком к тореадору. Маша сжала колени, чувствуя, как по телу прокатываются волны предвкушения, смешанного со страхом. Опасное сочетание. Стас напоминал сейчас мелодию Вивальди «танго смерти». И Маша ощутила себя кружащей в этом вихре музыки, будучи совершенно обнаженной.

Он заметил её реакцию и в напряжении сжал кулаки. Было похоже, что его контроль уплывал на парусах запаха возбужденной женщины и он был готов забыть о толпе и броситься на неё.

— Вообще-то еще только без пяти, — вдруг раздался сбоку абсолютно недоумённый голос Андрея. Он словно ворвался в перетекающий поток мыслей и разорвал его надвое.

Маша раздраженно на него посмотрела.

Ну что ты влезаешь.

Его присутствие сейчас казалось лишним, как. впрочем, и всех в холле.

Маша не видела Стаса почти сутки, уже и не надеясь на новую встречу, поэтому не хотела отвлекаться на посторонние ненужные разговоры. Зачем? Здесь же она, и, и судя по убийственному выражению лица — ревновал.

О, коварное женское тщеславие.

Маше так хотелось сыграть на этом. Заставить Стаса изнывать от желания и ревности.