Ключи к измерениям - Дрей Прескот (сборник) - Балмер Генри Кеннет - Страница 134

Он огляделся вокруг, но, как всегда и бывает в таких случаях, не увидел больше поблизости пустых такси. Йенси пригнул голову, защищаясь от режущего ночного ветра, и двинулся быстрым шагом по тротуару. Идти было не так уж далеко, особенно для настолько подготовленного физически человека, как он, а мысль об О'Мэли согревала его. Йенси пересек улицу и направился в переулок, который должен был вывести его к следующему кварталу и помочь таким образом избежать значительного крюка. Он держался настороже, на случай, если появятся уличные грабители, и был уверен в своей способности искалечить любого, кто осмелится ему досаждать, голыми ли руками или иначе. Заряженная винтовка под мышкой окажется неожиданным аргументом для хитрого парня с пистолетом, так что…

Но к тому, что Йенси вдруг увидел, он все-таки оказался неподготовлен.

Он даже сначала не поверил тому, что видит. А увидел он, как из дверей неожиданно выпадает молодая девушка в каком-то безумном наряде стриптизерки и бросается бежать, крича и визжа, по продутому ветром переулку. Горло ее охватывал ошейник, к которому была прикреплена длинная, тонкая и блестящая цепочка.

Йенси разинул рот. Затем из той же двери появился человек, державший другой конец цепочки. Он был одет в меховую шубу, несколько напоминавшую женскую, и металлическую шляпу с гребнем. Лицо его, темное само по себе, находилось к тому же в тени, но стоило пробежать по нему случайному отблеску света, и глаза незнакомца сверкнули так, что Йенси невольно напрягся и сжал покрепче винтовку.

Человек прокричал что-то, показавшееся Йенси неразборчивым — голос у него оказался хриплым и грубым — а потом ударил девушку по лицу. Единственное слово, которое Йенси разобрал, звучало как «стихла!», и в следующий миг Йенси с криком прыгнул вперед, зная, что он богом проклятый идиот, раз вмешивается во что-то, никак его не касающееся, но совершенно бессильный себя остановить.

Вид побелевшего лица девушки, гневного и страдающего, совершенно необычайно подействовал на Йенси в том глухом ночном переулочке.

Человек нажал рычажок на браслете, украшавшем его запястье, и девушка изогнулась, дугой выгнув спину, выпятив грудь и раскрыв рот в крике.

Человек в мехах закричал на нее снова — и опять-таки Йенси разобрал лишь единственное слово, напоминающее по звучанию «джундагай». И еще раз повторил: «стихла». Если это слово не служило грубым выражением презрения, то Йенси не приходилось самому изрыгать в свое время некоторое количество таких выражений. Он устремился вперед. А потом, потом… О нет, вне себя мысленно прокричал Йенси, это же безумие!

Ибо девушка и человек — исчезли.

Йенси с глупым видом огляделся вокруг. Исчезли, пропали, сгинули без следа. Что он видел, то видел. Все-таки Йенси заглянул в темный дверной проем, прошел через переулок, чтобы осмотреть подворотню напротив. Они никак не могли туда попасть, чтобы он не увидел, как они двигаются — а они ведь не двигались! Только что они стояли здесь и боролись, миг — и их не стало.

Люди не исчезают так просто с лица Земли, не правда ли? Ветер все дул, холодный и липкий. Йенси поднял повыше воротник пальто. Не было никакого смысла здесь околачиваться. К тому же Тигр О'Мэли ждет. Но… но… Вызывать полицию тоже бессмысленно. К тому времени, как она сюда прибудет, Йенси уже и сам перестанет верить в свою историю. Доказательства, парень, где доказательства? Он еще немного поискал в переулке — бессистемно и нехотя. Девушка могла уронить какую-нибудь часть этого дурацкого наряда, сплошь из одних лоскутков, финтифлюшек и бусинок — но Йенси не ожидал ничего найти, и это реалистичное ожидание полностью подтвердилось.

Глядя вдоль переулка и готовясь уходить, Йенси вдруг услышал шаги и обернулся так резко, что поскользнулся и чуть не потерял винтовку.

В панике исполнив акробатический трюк, чтобы удержаться на ногах м в то же время не выронить оружие, а заодно еще и вскидывая его рефлекторным движением, чтобы в любой момент суметь воспользоваться им для защиты, Йенси умудрился-таки сохранить равновесие. Приближавшийся к нему человек держал руку в кармане, а лицо его выглядело злым и нетерпеливым, вовсе не готовым легко терпеть всяких идиотов.

— Прошу прощения, вы здесь сейчас никого не видели? — любезно спросил новоприбывший.

Йенси догадался, что это его естественная манера выражаться, а такое свирепое выражение на его лицо наложило сильное беспокойство о чем-то. Он носил стильные очки без оправы, а его подтянутая атлетическая фигура, облаченная в английское пальто и движущаяся с уверенной легкостью, выдавала человека, не прекращающего тренировок.

— Да… Нет! — ответил Йенси и еще сильней почувствовал себя дураком.

Улыбка у этого человека была по-настоящему приятной. Он сказал:

— Понятно. Стало быть, они здесь появились, а потом вновь исчезли. Вот только куда, хотел бы я знать, куда? Последнее замечание явно было им адресовано самому себе.

Йенси вдруг озарила свежая мысль. Он сглотнул слюну.

— Если я вам скажу, что видел, как мужчина и девушка, оба очень странного вида, неожиданно появились здесь, а потом… исчезли, вы, наверное, подумаете, будто я какой-нибудь чокнутый…

— Вовсе нет. Конечно, лучше вам больше никому этого не рассказывать. Никто вам не поверит.

— Но вы верите?

— Конечно. Иначе я не стал бы с вами сейчас разговаривать, не так ли?

Йенси сжал покрепче завернутую в брезент винтовку, остро чувствуя, как иррациональность, полнейшая нелепость всего этого заливает его, как мыльная пена — тарелки в механической мойке.

— Все эта чертова четверть дюйма, — проворчал он.

— Прошу прощения?

— Ничего.

Йенси был ростом в пять футов, одиннадцать и три четверти дюйма.

За несколько месяцев до того, как ему исполнилось двадцать один, он измерял себя по крайней мере тридцать раз в день, влезал на лестницу в доме своих родителей и становился к потертому измерителю роста, выпрямляясь вдоль планки. Все знают, что когда тебе исполняется двадцать один, ты перестаешь расти; а для Йенси эта недостающая четверть дюйма означала нечто такое, чего он не мог объяснить словами: словно она должна была отворить волшебные окна в иную сферу воображения, словно она каким-то образом преобразит его и дополнит. С тех пор он ни разу не побеспокоился измерить свой рост.

Новоприбывший отошел от Йенси и принялся осматривать переулок. Голову он держал чуть набок и напомнил Йенси принюхивающегося пса.

— Меня зовут Престайн, — сказал он вдруг. — Не будете ли вы так любезны, мистер?..

— Йенси, — ответил Йенси.

Он не собирался рассказывать этому парню, да и вообще не рассказывал никому, что его зовут вовсе не Киром, как полагали все, называвшие его Ки. Причина, по которой мать и отец назвали его Клодом, была частью и крохой причины, по которой он так и не вырос на эту злосчастную четверть дюйма.

— Мистер Йенси, не будете ли вы так добры сказать мне, где именно они исчезли?

Безумие происходящего уже полностью овладело Йенси. О'Мэли обождет — отправить его броском на мат можно будет и позже. Эта история, похоже, окажется более захватывающей.

— По-моему, вот здесь, — с сомнением проговорил Йенси.

— Я тогда был несколько… озадачен.

Престайн вежливо засмеялся. Он по-прежнему излучал ауру настоятельной спешки, но целиком и полностью себя контролировал. Он перешел в то место, которое указал Йенси, и лицо его тотчас напряглось.

— Да, мистер Йенси. Это было здесь. Благодарю вас, вы мне очень помогли. Престайн исчез.

— О, только не это! — взвыл Йенси. Он прижал руки к глазам. Когда он их отнял, Престайна по-прежнему не было. Либо ему как можно скорее нужно нанести визит «дурному доктору», либо вся вселенная сошла с рельсов. Здесь происходило что-то чрезвычайно странное.

Оттуда, где начинался переулочек, донесся звон металла о металл, шаги и девичий голос, ясный и быстрый:

— По-моему, Боб пошел сюда. Он быстро учится, но еще пока не очень хорошо чует следы.