Высокое небо - Грин Борис Давыдович - Страница 41

— Ведь заехал, навестил, — прослезилась женщина. — А я-то и отцу твоему, Дмитрию Степановичу, не по близкому родству приходилась, а тебе и подавно. В прошлом годе, как получила от тебя деньги, так и подремонтировала домик. Теперь бы еще вот крышу…

— Непременно, — подхватил Швецов. — Вернусь домой, сразу же вышлю.

И спросил прощаясь:

— А рощица моя цела?

Женщина оживилась:

— Цела твоя рощица, как тогда, нетронутая стоит.

Сани покатили за черту поселка и скоро показалась заснеженная роща. Ветер причудливо выгнул снежное поле, и оно лежало небрежно брошенным белым покрывалом, преграждая дорогу прохожим к старым деревьям. Аркадий Дмитриевич издали смотрел на давно знакомую рощу, словно желая навсегда запомнить эти места.

Отсюда отправились на оптико-механический завод. В каждом цехе Швецов интересовался делами, знакомился с оборудованием. А вечером была новая встреча с избирателями.

Из Суксуна поехали в Кишерть. Остановились в доме приезжих. Готовясь к назначенному на полдень собранию, Аркадий Дмитриевич сел бриться. Зеркала под рукой не оказалось, и он приспособил никелированную крышечку бритвенного прибора. Когда из другой комнаты ему принесли зеркало, он вспылил:

— Спасибо, не нужно. Зачем было беспокоиться? Ведь я мог бы и сам взять.

Дежурная убрала зеркало. А Швецов черкнул в блокноте: «Не забыть о зеркалах для Кишертского дома приезжих». И уже прощаясь со своими новыми знакомыми, он высказал эту нужду работникам местного исполкома.

Двенадцатого марта 1950 года в стране прошли выборы, и Аркадий Дмитриевич вновь стал депутатом Верховного Совета СССР.

Всего четыре года минуло со времени прошлых выборов, а как далеко вперед шагнула жизнь! Об этих радостных переменах, о новых стремлениях людей обстоятельно рассказывала депутатская почта.

Из Александровска: «Мы вместе окончили техникум и очень хотим поехать на любую новостройку Сибири или Дальнего Востока. Помогите получить направление…»

Из Коми-Пермяцкого округа: «В нашем леспромхозе плохо налажено соревнование. В прошлый выходной мы ездили за двадцать шесть километров в соседний леспромхоз, чтобы посмотреть, как поставлено дело у них…»

Из Петропавловска-на-Камчатке: «Уважаемый товарищ Швецов! Прошу, чтобы кто-нибудь из Ваших помощников ответил мне на следующий вопрос. В судовом двигателе мне пришлось встретиться с непонятной вещью. Максимальная величина зазора не соответствует…»

Из Чермоза: «Нашу районную библиотеку необходимо пополнить новой литературой…»

Из Риги: «Мы изучали самолет с Вашим мотором АШ-82ФН. Очень хотели бы стать самолетостроителями…»

Из Перми: «Будете в Верховном Совете СССР, поставьте вопрос об открытии в нашем городе троллейбусной линии…»

Как и прежде, письма приходили далеко из-за пределов избирательного округа, и Аркадий Дмитриевич кропотливо изучал каждую просьбу, каждое предложение своих избирателей. И принимал нужные меры.

Еще в бытность свою в Кишерти он узнал в случайном разговоре, что жителям села приходится ежедневно переходить через станционные пути. Это было сопряжено не только с неудобствами, но и с риском для жизни. Тогда он сам побывал на месте и лично убедился, что нужен мостовой переход. О своих соображениях сообщил в областной исполком, и вскоре получил уведомление, что принято решение о постройке моста.

Однажды Аркадий Дмитриевич получил пакет из редакции пермской «Звезды». В короткой сопроводительной записке сотрудник редакции сообщал, что направляет по назначению письмо от жителя села Уинска Михаила Дмитриевича Шолохова. Швецов стать читать письмо:

«Я работаю слесарем-жестянщиком, а все свое свободное время отдаю разработке усовершенствований. Думаю о других жестянщиках, таких, как я сам.

Зимой 1950–1951 гг. я изготовил и испытал приспособление по изготовлению регулировочных прокладок для тракторных моторов. Оно дает возможность снизить стоимость прокладок в десять раз. Испытывая это приспособление, я дал двадцать норм за смену.

У меня есть давно желание стать конструктором, но пока имею только 7 классов образования. Хочу подготовиться самостоятельно, а необходимых книг достать в нашем селе не могу. Прошу Вас, вышлите мне наложенным платежом несколько книг по черчению, технологии металлов и по конструированию машин. Выберите по своему усмотрению. Вы лучше знаете, какие книги нужны в этом деле для начала».

Аркадий Дмитриевич ответил:

«Товарищ Шолохов! По Вашей просьбе высылаю Вам учебники:

1) Справочник по элементарной математике, механике и физике, 2) Черчение плоских и пространственных фигур, 3) Основы конструирования приспособлений, 4) Техническая механика и детали машин. Примите их как мой личный подарок.

Для повышения технических знаний рекомендую Вам поступить в Ленинградский заочный индустриальный или Московский заочный машиностроительный техникум.

Желаю Вам успехов в повышении знаний. А. Д. Швецов».

Вскоре из Уинска пришел такой ответ:

«Уважаемый Аркадий Дмитриевич! Разрешите поблагодарить Вас за внимание, за помощь и добрый совет. Я постараюсь им воспользоваться. Спасибо за подарок — высланные Вами книги».

Как-то в кабинете Горшкова раздался телефонный звонок. Инженер Авинов, тот самый, который во время встречи с кандидатом в депутаты находился в зале клуба кунгурских машиностроителей, просил помочь ему встретиться со Швецовым. Через полчаса приезжий инженер уже беседовал с депутатом. Впрочем, беседовал — не то слово. Он понуро глядел куда-то мимо Аркадия Дмитриевича и, преодолевая мучительные приступы заикания, высказывал свою просьбу. Дело сводилось к следующему. Прочитав в газете, что киевский ученый-медик Деражне излечивает от заикания, Авинов просил содействия для определения в его клинику. Сам он давно написал в Киев, но ответа почему-то не получил.

Швецов тут же связался с союзным министерством здравоохранения и поговорил с заместителем министра. Выслушав просьбу депутата, тот обещал всяческую помощь. Через несколько дней из клиники Деражне прибыло уведомление, что там готовы принять Авинова на излечение. Аркадий Дмитриевич заказал железнодорожный билет в Киев, а своему шоферу поручил доставить кунгуряка на вокзал.

Месяца через полтора Авинов вновь позвонил по телефону и опять с той же просьбой: нужно увидеть Швецова. Поначалу Горшков усомнился: действительно ли это говорит Авинов? Речь его была совершенно непохожа на прежнюю, скованную жестоким заиканием. Но они встретились, и сомнения рассеялись. Инженер взволнованно говорил о своей благодарности депутату, который так чутко к нему отнесся.

Трогательна была встреча со Швецовым. Аркадий Дмитриевич сразу узнал кунгуряка и в ответ на его горячие, признательные слова повторял: «Очень рад, очень рад».

Личное обаяние, простота и отзывчивость Швецова снискали ему исключительную популярность у огромного числа людей. Установленные дни депутатских приемов оказались формальностью, на деле таких дней было семь в неделю. Он близко к сердцу принимал нужды и заботы каждого.

В деятельности Аркадия Дмитриевича как депутата был свой стиль. Чрезмерная загрузка в КБ не оставляла ему времени для постановки общих вопросов. Поэтому он всеми силами и средствами помогал отдельным людям. Сотням, тысячам людей.

Десять томов депутатской переписки говорят сами за себя.

Вспомните самый первый в своей жизни рейс на самолете. Впрочем, первый рейс — это всегда волнение, которое гасится вторым рейсом. Только начиная с третьего рейса вы чувствуете себя заправским воздушным пассажиром и с пониманием относитесь к призыву: «Пользуйтесь услугами Аэрофлота!»

Еще бы не пользоваться! Вместо того, чтобы семеро суток трястись в душном вагоне поезда, с помощью самолета вы тратите всего каких-нибудь семь-восемь часов. В двадцать с лишним раз быстрее! А что может быть дороже времени?

Не будем, однако, работать на рекламу. Послушаем, что говорят сами пассажиры.