Фаворит богини (СИ) - Распопов Вячеслав Валерьевич - Страница 98

— Вот смотри, Николка, как умные люди делают! А то как вспомню, сколько денег твой брат извел на ухаживания и подарки, так до сих пор голова кругом идет. И ведь не в коня корм — третий год уж пошел, как женат, а все еще жена не брюхатая. А ты, паря, — это уже мне, — особо не переживай — не попадешь на коронацию — целее будешь. — на мой недоумевающий взгляд, на тон ниже пояснил, — Ходят слухи, что коронация может обернуться большой кровью… — мой открытый в недоумении рот и выпученные глаза прорвали плотину осторожности, и Нестор выплеснул на благодарные уши провинциала все новости.

Как оказалось, Роман сразу после коронации решил очистить город от бесполезных нищенских слоев населения, живущих на дотации в виде ежедневной раздачи бесплатного хлеба, а взамен пополнявших криминалитет столицы. Пользы от них никакой, а казне грандиозные убытки. Расправиться с этой категорией жителей пытались все императоры, начиная еще с Юстиниана, но в итоге кровавых бунтов росло только количество бесплатных пекарен и кварталов, населяемых бездельниками. План Романа был по военному простым — подсыпать в муку, поставляемую в бесплатные пекарни, отраву. Когда начнется массовый мор черни, окружить кварталы наемниками, и уничтожать всех, кто пытается вырваться — якобы, с целью не допустить распространения заразы. А тех немногих, кто останется жив в результате длительного карантина, изгнать из города навсегда, предварительно заклеймив, чтобы никогда больше не впускать в город. Освободившиеся земельные участки за большие деньги Роман продаст иноземцам.

Тогда я задал вопрос:

— Как такие слухи могли дойти до народа — ведь если не держать этот план под секретом, за семью печатями, то ничего не получится? — Гончар ответил:

— Так и было. И когда про эти планы узнала регентша, мать царевича Константина Багрянородного, то даже она была заключена в самое неприступное узилище и посажена на цепь. Но не оставляя надежды, Зоя денно и нощно молила господа не дать свершиться страшным злодеяниям, и господь услышал ее, и послал к ней ангела. Перед ним пудовые засовы отворялись сами собой, а тюремщики, кто не пал на колени, превращались в прах…. Тот же ангел потом явился юродивым и молвил, что не станет их императором богопротивный Роман Лакапин, а взойдет на трон истинная поборница справедливости и участия к своим подданным — императрица — Зоя Углеокая Справедливая.

Довольно успешные всходы рыночные сплетни уже дали. И это меньше чем за сутки! Кроме того, про продажу освобожденных участков земли иноземцем, ничего не было — это уже местные «креативщики» постарались. А ведь в запасе еще выступления юродивых, массовые выходы в народ проповедников, провокации, призывающие наемников и обывателей к активным и радикальным действиям. Не знаю, насколько результативны будут послания Углеокой — Дед уверен, что не сразу, но и они сработают. Наиболее амбициозные дворяне, кому не светит карьера при Романе — откликнутся сразу. В оглядке на них и на развитие событий, быстро подтянутся остальные. Ведь промедление может закончиться концом очереди на получение всевозможных плюшек от благодарной императрицы. А те, кто останется глух к посланию, учитывая репутацию Зои — в случае ее прихода к власти простой опалой не отделаются.

Следующие четыре дня события нарастали, и наконец, понеслись вскачь и необратимо, как снежная лавина. Я, как главный координатор восстания, работал на износ. Обрабатывая все полученные сведения (совместно с Дедом, конечно) и принимая решения. Марго, а затем и другие ближники, внедренные в кварталы бедноты, устроили форменную охоту с поголовным истреблением патрулей стражи, усиленной наемниками. Отработанная тактика, запредельное умение жриц и амазонки, бойцовские качества и совершенное владение оружием гулямами, делали засады в глазах бедноты, чрезвычайно легким и прибыльным (подкинутые наемникам кошели с серебром) занятием. Местные гопники подивились, конечно, количеству добычи, потом решили, что Роман и в правду не жалеет денег на содержание наемников. А те не дураки, чтоб оставлять целое состояние в казарме под матрасом. Слухи разошлись мгновенно, охота на наемников и гвардейцев Романа распространилась практически по всему городу. Гвардейцы, не оставались в долгу, и проводили в ответ карательные рейды. На четвертый день Зое было доставлено сразу два ответа на ее послания. Стратеги (главнокомандующий) Никомедийский и Аркадиопольский выдвинули свои фемы (фема — территориальное образование и одноименное воинское подразделение, около 10 000 воинов) Конечно, не панацея, но уже серьезно. А значит, в ближайшее время стоит ждать посланий от других стратегов. Учитывая, что первые подразделения, поддерживающие императрицу, подойдут к стенам Константинополя уже послезавтра — операцию «Пекарня» назначили на завтрашнее утро.

Утренняя раздача хлеба в квартале проходила в том же месте, как и столетия назад, на задворках церкви Святых Апостолов. Все происходило так же, как и раньше — только последнюю пару дней это мероприятие охраняло не трое стражников, как обычно, а целый десяток. Чуть в отдалении располагались усиление — две конубернии (контуберния — десяток) гвардейцев-наемников. Еще одно новшество — эпарх (префект) Константинополя, назначил чиновников из числа судейских присутствовать при раздаче бесплатного хлеба. Чиновник отщипывал от раздаваемых буханок и пробовал хлеб — показывая тем самым, что слухи наглая ложь, и хлеб не отравлен. Сегодня дегустатором выпало быть тезке будущего императора. Роман всеми фибрами души ненавидел бедноту, и слухам об отраве сразу поверил, и про себя одобрил. Но самому травиться во благо империи почему-то не хотелось. Поэтому когда почувствовал непривычную горечь на языке, сразу выплюнул разжеванный хлеб. После чего, продолжая отплевывается, тщательно вытер рукавом губы.

— А ну, жирдяй! Снова отщипнул и проглотил! — выкрикнувшая это нищенка выглядела как обычная потасканная шлюха — темные, сдобренные сединой и давно не мытые волосы, обветренное грязное лицо, нуждающаяся в штопке и стирке одежда. Вот только дерзкие ярко-фиолетовые глаза не вязались с этим образом, — Что, гад, почувствовал яд?! Значит правда?! Все же решили отравить людей! Роман, поспешно отступая, достал фляжку с разбавленным вином, чтоб прополоскать рот, но до губ не донес — нищенка мертвой хваткой вцепилась в рукав.

— Смотрите! Он хочет принять противоядие! — еще громче заверещала она, — Нам же говорили, что у них с собой противоядие!

Чиновник, немедленно желая освободится, что было сил дергает руку с фляжкой на себя. В это же мгновение истеричка отпускает рукав. Результат на лицо — горлышко фляги, рассекая верхнюю губу Романа, превращает в крошево пару передних зубов. Крик боли Романа, восклицания толпы и истерический хохот нищенки сливаются в фантасмагорической какофонии.

— Чего стоите, болваны?! — Обращаясь к страже, проорал, выплевывая осколки зубов, судейский, — Хватайте эту шлюху!

Смех нищенки заканчивается утробным рыком, на лице появляется оскал удивительно белых зубов, глаза темнеют. Она оборачивается к тройке стражников, которые откликнулись на призыв чиновника, в ее руке нож.

— Только подойдите, иуды! — прошипела похожая на демоницу зачинщица беспорядков, — И я выпущу вам кишки…

Стражники не очень-то испугались, первый из тройки повернул копье тупым концом вперед и ткнул им бунтарку в грудь — ведь команда была схватить, а не убивать. То, что произошло дальше, иначе как божиим промыслом никто не называл. Древко копья прошло почему-то мимо, а бунтарка дернула его еще на себя. В результате стражник, поверяв точку опоры, рухнул на мостовую под ноги нищенки. Та отвесила пинка по лежащему телу, и по странному стечению обстоятельств, носок ее ботинка врезался в гортань распростертого стража. Копье, оказавшееся в ее руках, синеглазка использовала чисто по бабский — как дубину. От удара по голове второй стражник увернулся без труда, а вот стоящий за ним и немного в стороне третий, не ожидал, что траектория падающего по прямой предмета может так измениться, и получил удар, вбивающий его переносицу в мозг. Дернутое назад копье скользит по наплечнику второго, а заточенное острее касается его шеи, из которой тотчас вырывается фонтан крови. Три секунды — три трупа, Делика (а это именно она) поднимает свой нож, не спеша подходит к застывшему в ступоре чиновнику, и вонзает его тому в живот по самую рукоять.