Грани одиночества (СИ) - Рем Терин - Страница 29

Мы расселись по местам. Ловкий Диззи с помощью других ткачиков очень быстро накрыл на стол.

Если честно, то я очень проголодалась, наплававшись с малышами, поэтому с удовольствием уплетала кусочки сочного нежного мяса с гарниром из крупы, похожей на рис. Мужчины вяло ковырялись в еде, бросая друг на друга хмурые взгляды. Я не собиралась участвовать в их гляделках и с не меньшим аппетитом поедала нежнейший торт с воздушным кремом и фруктами, не похожими ни на что, испробованное мной ранее.

— Не понимаю, зачем ты тратишь здесь время, Сантос. Я могу попросить Форста, и через несколько часов ты уже будешь во дворце. Сообщишь императору, что миссия выполнена, ведь юным гнездовым ты представлен, — не меняя выражения лица, почти спокойно сказал Сэпий.

— Император озадачен необычной привязанностью аллаиды к вашему роду. Он считает, что мы что-то упустили, когда отнеслись к общению с арахнидами формально. Я здесь, чтобы лучше узнать ваш быт, традиции и жизнь Гнезда. Несмотря на то, что люди соседствуют с вами с основания этого мира, мы непростительно мало знаем о вас. Вы позволите ближе познакомиться с вашими удивительными гнездами? — сказал Феросс.

Сэпий в ответ только скривился. Парень говорил вполне искренне, и я загорелась идеей показать ему чудеса подземного царства. Меня давно возмущало, что люди относятся с непозволительным пренебрежением и даже брезгливостью к арахнидам, поэтому я очень хотела исправить это, хотя бы с одним человеком. К тому же аристократ — первый советник императора, фигура весьма весомая, с его мнением будут считаться. Надежды на то, что император образумится, я не питала, но ведь не все безнадежны.

— Отличная идея! Терей сказал, что завтра появятся на свет первые ткачики его гнезда. Они очень милые, а новорожденные — невероятно трогательные. Если Сэпий позволит, я хотела бы тебе показать чудо рождения и гнездо, а еще Золия и грибницу, а может, ловушки и отловленных сурхов или других тварей, — загорелась я идеей.

Сантос даже ерзал на стуле от нетерпения узнать решение моего мужа. Мой ревнивый арахнид опустил глаза и сжал свои изящные губы так, что они превратились в тонкую линию. Пару минут он молчал, а потом, что-то для себя решив, кивнул.

— Хорошо. Только чудо рождения новых арахнидов можно смотреть с согласия гнездовых. Надо спросить у мальчиков. Остальное я покажу, — хмуро сказал муж.

— Сэпий, я правильно поняла, что меня ты с собой брать не хочешь? — решила уточнить я, поскольку арахниды всегда говорят буквально.

Он поднял на меня упрямый взгляд и подтвердил мои подозрения легким кивком. От возмущения я готова была взорваться, но решила не скандалить при госте. «А вот наедине я ему устрою», — мстительно думала я.

— Чем займемся сегодня? — почти с детской непосредственностью спросил аристократ.

— Сегодня мы с супругой заняты, можете покататься с Форсом по тоннелям, посмотреть ловушки, которые придумала моя Аллаида, — грубо сказал муж, выделив слово «моя».

— Хорошо, — разочарованно согласился наш гость.

Я спокойно улыбалась, но в душе просто кипела от злости. Мы выпили горячий компот, с названием из одних шипящих — выговорить его я была не в силах, а запомнить — тем более. Беседа дальше не клеилась, поэтому, как только позволили приличия, мы спешно простились и отправились к себе.

— Что это было? Почему ты так себя ведешь, Сэпий? — я сразу перешла в наступление, как только мы остались одни.

— Он с тобой заигрывает, а ты поощряешь советника. Хочешь усложнить нашу жизнь или сменить мужа? О том, что я надоел и ты жаждешь остаться с Сантосом, я предпочитаю узнать заранее, а не хоронить твой прах, умирая от горя, — выдавил из себя муж.

Я только открывала и закрывала рот, от обиды не в силах сказать и слова. Сколько еще нужно твердить, что я люблю только его? Сантос не вызывал у меня ничего, кроме дружеского расположения, поэтому идея, что я оставлю ради него всех, кого обрела с таким трудом, была просто оскорбительна. Как я ни старалась, а из глаз полились предательские слезы.

Раз меня не слышат, значит, нужно просто помолчать. Не проронив и звука, я развернулась и ушла в угол с многострадальной грушей для битья. Сэпий за мной не пошел, за что ему была благодарна… или нет. В глубине души я мечтала, чтобы он догнал меня, извинился, чтобы понял, как ранит своим сомнением, но он остался.

Я с остервенением молотила ни в чем не повинный снаряд практически наощупь из-за застилающих глаза слез. Успокоение никак не приходило, руки уже немного онемели от боли, а в душе разрасталась черная дыра обиды, когда на меня налетело торнадо из маленьких рыжеволосых солнышек. При них я не могла злиться, просто осела на пол, к счастью никого из них не задев.

— Что такое творит Сэпий, что нашей маме так больно? — не по-детски строго спросил Тарион.

— Алла должна решить, чего или кого она хочет. Я просто предоставил право выбора, — вполне серьезно ответил ему муж, скрывая свои эмоции за опущенным взглядом.

— Дарующий незаслуженно обидел нашу Аллаиду. Если бы в ее душе была хоть крупица сомнения, то ты сейчас лежал бы в зале памяти, как остальные гнездовые. Из вас двоих сомневаешься, похоже, только ты, отец, — таким же назидательным тоном сказал золотоволосый Терей, остальные поддержали его кивком.

Сэпий некоторое время пристально смотрел в глаза Тариона, а потом сделал то, чего я никак не ожидала, — он опустился на колени, признавая превосходство сына.

— Что происходит? — я хотела кинуться к мужу, но Равен и Сауд заступили мне путь, не позволяя этого.

— Старший утвердил права главного в гнезде и передал Сэпию то, что мы почувствовали от Аллаиды. Он должен знать, чтобы больше не сомневался. Недостойно арахнида… даже просто мужчины переваливать свою неуверенность на кого-то. Отец слишком стал человеком, мы напомнили, кто он, — тихо сказал Нарим.

Пребывая в шоке от происходящего, я все же обошла сыновей и, опустившись рядом с любимым, обняла его в попытке… даже не знаю, какие именно чувства я хотела ему передать, но мне было жизненно необходимо почувствовать его тепло. Муж ответил мне с пылом, сжав в объятиях.

— Прости меня, — сказал он, заглядывая в глаза.

Как я могла на него сердиться? Никак. Он был мне слишком дорог, и только он мог ранить так больно. Мне очень хотелось верить, что мы больше не вернемся к этому разговору.

Наши рыжики неуверенно подошли к нам и облепили со всех сторон. Я обнимала и целовала их пухлые щеки, трепала мягкие огненные волосы, но больше не воспринимала как малышей. Они маленькие мужчины. С одной стороны, мне было отрадно, что у меня столько сильных защитников, а с другой — жаль, что у нас не будет того периода, когда я им жизненно необходима.

Как будто прочитав мои мысли, Тарион сказал, погладив меня по щеке:

— Наша Аллаида очень всем нам нужна. Без нее мы не умели так любить, и никто другой во всех мирах нас этому научить не сможет.

Этот трудный день мы закончили на нашей большой кровати все вместе. Я сидела на коленях Сэпия, и он пресекал все попытки с него слезть, просто сжимая в своих стальных объятиях, а вокруг нас дремали наши такие маленькие и такие большие дети. Их няньки беспокойно сновали, пока малыши полностью не уснули, после чего осторожные ткачики забрали их с собой.

В тот вечер мы больше не говорили. Мой спокойный, почти флегматичный муж как будто с цепи сорвался. Он был огненным, страстным, необузданным и даже в чем-то жестким, а я могла только цепляться за него в попытках не потерять себя в этом море удовольствия.

— Я люблю тебя, — услышала я, прежде чем уснуть. Я хотела ответить, но сил хватило только на слабую улыбку.

Глава 14

Утро следующего дня началось примерно так же, как закончился день предыдущий. Я не знаю, какие демоны терзали моего мужа, но к умыванию и завтраку мы приступили не раньше, чем я запросила пощады после очередного оглушительного оргазма.