Грани одиночества (СИ) - Рем Терин - Страница 37

До праздника оставалась только пара дней, и суета сборов добралась и до нашей тихой обители.

Пушистый бдун Диззи измучил меня примерками какого-то суперкрасивого платья, в котором я должна была триумфально появиться перед народом, но меня это интересовало мало.

Чем ближе подходило время торжества, тем сильнее зрела тревога и беспокойство. Отчасти я пыталась объяснить свою мнительность ревностью к назойливой Дилейне, но списать свои страхи на это не получалось.

Меня опять мучило то жуткое предчувствие беды, как перед большой битвой с инсектоидами. Я долго сомневалась, но все же решилась сообщить об этом мужу:

— Сэпий, меня опять терзает плохое предчувствие. Давай просто не пойдем на этот праздник! Мне страшно. А что, если тебя попытаются убить? К чему все эти заигрывания Дилейны? Вдруг они рассчитывают, что ты купишься на ее красоту и погибнешь в огне силы? И Андариэл подозрительно затаился. Нет, я, конечно, очень рада его не видеть вообще никогда больше, но, согласись, странно, что он не пытается навязывать свое общество.

— Я понимаю твою тревогу, Алла, но мы должны пойти. Обо мне не беспокойся. Убить меня не так просто, как ты думаешь, а тебя мы будем защищать усиленным составом. Завтра придут Адаин и Рохс. Они сильнейшие из воинов. Трое ткачиков, кроме Диззи, будут скользить рядом, прикрывшись маскировкой. (Читай на Книгоед.нет) Мы не задержимся дольше положенного. Выразим свое уважение народу Нимеи и уйдем. Мальчикам очень нужно, чтобы нас перестали воспринимать как монстров. Раз ты смогла нас полюбить, может, сумеют и другие девушки отнестись к нам без предубеждения, — серьезно ответил муж, заставив меня устыдиться. Я погрязла в своих страхах, забыв о том, как важно обеспечить будущее наших гнездовых. Другие арахниды не так сильно зависят от человеческих симпатий.

— Ты прав. Ты всегда прав, любимый. Прости, — сказала я, укутываясь в его крепкие, но трепетно нежные объятия.

— Тебе не за что извиняться. Ты не представляешь, как я ценю твою заботу обо мне и беспокойство. Но хотелось бы получить еще и немного доверия. Арахнидам незачем демонстрировать преимущество в силе перед людьми. Мы априори сильнее, быстрее и выносливее. Я не беззащитен, — уговаривал меня Сэпий, баюкая в руках.

Наше уединение прервал Диззи, шумно расставляя тарелки с обедом. Конечно, он мог сделать это и незаметно, но специально тарахтел, чтобы мы не увлеклись, забыв о еде.

Храмовые повара сегодня превзошли сами себя, балуя нас нежнейшим мясом с вкусным кисло-сладким соусом и воздушными пирожными, но я едва ли могла отдать должное их стараниям. Лишь только Сэпий выпустил меня из объятий, как сомнения и страхи накатили с новой силой, не позволяя расслабиться и наслаждаться маленькими радостями жизни.

Следующие сутки пролетели сплошным ураганом тревоги и суеты, окончательно вымотав мои нервы и лишив сил. Поэтому к грандиозному празднику я направилась под руку с Сэпием, в нарядном летящем платье, но шла как будто на эшафот, а не для чествования моих не таких уж и больших заслуг перед этим миром.

На просторной городской площади собралась большая толпа народа. И все возбужденно гомонили, ожидая императорскую чету. Вокруг стояли шатры и палатки с бесплатным угощением, но к продуктам никого не подпускала бдительная охрана, приставленная досужей Дилейной.

Для оглашения императорского слова установили что-то отдаленно напоминающее сцену. Отовсюду звучала громкая, навязчивая музыка, усиленная магически, поэтому недовольный ропот голодных людей был едва слышен за торжественными напевами о доброте и могуществе императорской семьи.

Нас с мужем буквально вытолкали на сцену, заставив ожидать появления императорской задницы и Лисы, которые уже изрядно опаздывали. Адаин и Рохс своими колючими массивными телами создали что-то вроде зоны отчуждения между сценой и недовольными людьми, но все равно я чувствовала себя в опасности под перекрестным огнем сотен, а может и тысяч злых взглядов.

Я понимала этих голодных людей, которые собрались, чтобы поесть и разлечься в честь праздника, но вынуждены толкаться у постамента, «наслаждаясь» дразнящими запахами и раздражающей пропагандой.

— Он это специально сделал, — тихо сказала я, когда из толпы послышались первые нецензурные реплики в наш адрес. Сэпий в ответ только кивнул, в ярости сверкая своими черно-золотыми глазами.

— Диззи, потребуй, чтобы госпожа Дилейна убрала охрану от шатров, и пусть начнут раздавать продукты, — отдал распоряжение муж, и ткачик невидимой тенью исчез, огибая чужие юбки и ноги.

Видимо, указания моей тени никак не повлияли на действия проклятой рыжей стервы, потому что и через полчаса ситуация никак не изменилась… по крайней мере к лучшему.

Когда злые крики практически перекрыли невыносимый оптимистический напевчик местных менестрелей, мотив мелодии сменился на возвышенно торжественную, а громкий рев труб и горнов возвестил о приближении императорской четы. Народ затих, ожидая появления Андариэла.

Гадский император появился с пафосом и помпой в свете магических светильников и волшебных искр, щедро добавленных придворными магами. На злыдне был сверкающий белизной костюм, тонко расшитый серебром и золотом, рядом с ним Алисия в воздушном, пышном платье из золотистой ткани сияла, как алмаз. Люди восторженно ахнули, моментально простив два часа ожидания.

— Дорогие мои подданные! Сегодня мы собрались, чтобы отдать дань мужеству и самоотверженности Аллаиды гнезда Сэпия Арахни. Эту девушку мало кто знает, потому что она прибыла к нам из другого мира, — начал свою речь Андариэл, вызывая слаженные охи и ахи толпы. — Вы задаетесь вопросом, как она к нам попала? Все просто: я видел, что среди дочерей и сестер моего королевства нет подходящей девушки, и долго и упорно искал ее в других отражениях, стараясь спасти мой народ от угрозы нападения инсектоидов. По прихоти богов она оказалась моей истинной…

Этот подлый лицемер сделал театральную паузу, наслаждаясь удивленным ропотом, а потом продолжил:

— Но мое личное счастье не стоит безопасности моего народа, поэтому было решено, что Алла все же будет отдана в качестве аллаиды и спасет Суари. К счастью, боги не только строги и справедливы, но и милостивы: я встретил свою отраду и не мог более сдерживать порывов своего израненного сердца, поэтому прошу у всех прощения за скоропалительную свадьбу с дочерью славнейшего и древнейшего рода Нимеи — Алисией Феросс.

Гадский лгун замолчал, а из толпы послышались одобрительные выкрики и свист солидарных мужчин.

Я стояла будто оплёванная. Никогда в жизни мне так сильно не хотелось устроить скандал с выдиранием волос и расцарапыванием и без того обезображенной морды лживого блондина.

— А теперь, начнем наш пир: закуски, красочные выступления, чудеса иллюзий и огненные фигуры будут развлекать вас, а вы желайте мира и процветания нашей стране, моей семье и гнезду Сэпия Арахни, которое дарит нам покой и уверенность.

От злости и обиды у меня на глаза навернулись злые слезы, которые я поспешила спрятать на груди моего любимого арахнида.

Быстро взяв себя в руки, я мечтала, чтобы на этом мое дурное предчувствие успокоилось, но самое страшное ждало впереди.

Глава 19

Следует отдать должное мерзавке Дилейне, праздник действительно был грандиозным, только нам с Сэпием и особенно арахнидам в нем отводилась роль если не злодеев, то досадной помехи, на фоне которой император и его супруга должны были блистать.

Не то чтобы я имела что-то против Алисии, но осознавать, что она в любом случае поддержит Андариэла, было противно. А самое обидное заключалось в том, что хотя все весьма внушительные расходы на организацию понесли арахниды, ни на какую симпатию со стороны людей рассчитывать не приходилось.

— Нам больше нечего здесь делать, — признал наше поражение расстроенный Сэпий, наблюдая сценку, разыгрываемую актерами, где восхваляли Андариэла, а ему самому отводилась роль чего-то среднего между шутом и стражем.