Рыцарь (ЛП) - Андрижески Дж. С. - Страница 105

Вместо этого лимузин направлялся обратно к Центральному парку, на Верхний Ист-Сайд.

Мы не находились возле театра, который располагался в самом парке, да и всё равно я была уверена, что сейчас не то время года, или как минимум не та погода. Сегодня ранее шёл дождь, и хотя небо вроде бы прояснилось, и мы могли бы видеть звезды, если бы не световое загрязнение всей этой рекламой, но земля оставалась влажной.

Лимузин завернул на дорогу, которая вела в сам парк.

Проехав несколько минут между фонарей и тёмных деревьев, мы въехали на круговую дорожку, которая вела к остеклённому зданию, купавшемуся в декоративном освещении.

Крошечные белые огоньки расположились в деревьях и зарослях возле главного входа. Через окна и стеклянные двери я видела внутри зелёные огни, из-за чего здание напоминало нечто среднее между старомодной стеклянной террасой и рождественским украшением. В первую очередь оно выглядело иномирной, странной смесью старого и нового, словно посреди деревьев парка примостился замок фей.

— Ужин? — спросила я, взглянув на Ревика.

Он склонил ладонь в жесте «более-менее».

Нахмурившись, я смотрела, как машина постепенно останавливается.

Водитель выбрался и быстро подошёл к дверце с моей стороны. Открыв её, он предложил мне ладонь, но я едва не проворонила её, разглядывая вход в стеклянное здание. Он помог мне выбраться из машины, затем отошёл в сторону, позволяя Ревику выйти следом.

Брусчатка перед рестораном была скользкой, как и большая часть дороги. Дождь прекратился больше часа назад, так что я невольно улыбнулась, когда водитель раскрыл над нами зонтик.

Ревик взял меня за руку, когда мы дошли до деревьев, и водитель поклонился, позволяя нам одним преодолеть остаток пути по узкой дорожке.

— Как мы будем давить на всех этих людей? — тихо спросила я у него.

Он улыбнулся.

— Ты только теперь додумалась об этом спросить?

— Я думала о крошечном, захудалом ресторанчике. Ну, знаешь… маленьком. Типа, мы надавим на официанта и на любого, кто пройдёт мимо. Или, может, тёмный зал театра, куда мы войдём уже после начала представления.

Ревик мягко щёлкнул языком, глядя на освещённые окна и тенистые деревья.

— Тут всё должно быть практически так же, — уклончиво сказал он.

— Серьёзно? — в моем голосе звучал скептицизм. — Почему ты так решил?

Весело щёлкнув языком, он крепче сжал мою руку и ладонь, подводя к входу в здание. Я не видела, как он давил на поприветствовавшего нас мужчину, но он должен был это сделать — прямо перед тем, как он представил нас как Марион и Томаса Диллингеров, что я могла бы посчитать забавным, если бы не смотрела на камеры видеонаблюдения, встроенные в стены.

— Ревик, — пробормотала я, подталкивая его разум в том же направлении.

— Об этом уже позаботились, — заверил он меня шёпотом. — Джораг и несколько других оцепили это место несколько часов назад. Кто бы ни наблюдал за этим местом по ту сторону, всю ночь они будут получать взломанные записи.

— Они тоже сидят в кустах и наблюдают за нами в данный момент?

Он слегка рассмеялся.

— Может, один или два.

Я закатила глаза.

— Вот ты обманщик. Ты сказал, что убедил Балидора не преследовать нас всю ночь. Я с таким же успехом могла пригласить Джона.

— 'Дори здесь нет, — Ревик бросил на меня шутливо-оскорблённый взгляд. — В любом случае, я должен быть реалистом. Они пообещали, что мы почти не заметим охрану, — когда я закатила глаза во второй раз, он дёрнул меня за руку. — Или так, или мы остаёмся в отеле.

Он покосился на моё платье и с сожалением щёлкнул языком.

— …Не такой уж ужасный вариант, принимая во внимание все факторы.

Подавив смешок, я последовала за ним вверх по затемнённой лестнице влево от парадного входа.

Я слышала бормотание голосов и звон бокалов на нижнем этаже, пока мы поднимались вверх по лестнице. Мы всё ещё не видели главную обеденную залу, и я ощутила проблеск облегчения, осознав, что Ревик, должно быть, организовал всё так, чтобы держать нас подальше от большинства людей.

И всё же внутри здание оказалось ещё просторнее, чем представлялось с подъездной дорожки. Я чувствовала много людей на том нижнем этаже — достаточно, чтобы заставить меня понервничать.

Лестница вела к круговому коридору, который образовывал промежуточный уровень над главным этажом. Вместо открытого пространства со столиками тут находилась длинная оклеенная обоями стена, которая разделялась зашторенными входами, расположенными через равное пространство только с правой стороны.

Мне на ум сразу пришли ложи театра, хотя я никогда не бывала в ложе. Пока мы шли, зашторенные зоны, казалось, тянулись до бесконечности, пока официант или метрдотель не показал нам в сторону одной из этих тёмно-красных штор.

Придержав штору, он пригласил нас войти внутрь, где стоял полностью сервированный стол с белоснежной скатертью и двумя стульями с высокими спинками. Я наблюдала, как официант зажигает свечи и открывает бутылку вина, которая ждала нас. Тут мой взгляд привлёк балкон.

Я подошла ближе и посмотрела вниз, на сцену, которая уже была освещена, и там выступал живой оркестр, пусть и небольшой. Как мой свет уже сообщил мне, большинство постоянных посетителей ресторана ужинало на том нижнем этаже. Рукой в перчатке я сжала перила балкона, глядя на голографическую стенную панель прямо напротив нас. Она на моих глазах превращалась в различные известные статуи прямо напротив массивной люстры, которой на вид было лет сто.

Я заметила одну из групп людей, сидевших за столиками, и прищурилась в тусклом освещении.

Один из сидевших там людей выглядел почти как…

Ревик мягко щёлкнул языком.

Когда я обернулась, официанта уже не было. Ревик ждал у моего стула, держа ладонь на спинке и показывая мне садиться.

— Позволять всей комнате рассмотреть твоё лицо вроде как противоречит цели арендовать ложу, Элли, — тихо сказал он.

Осознав, что он прав, и я стою слишком близко к краю, я тут же отошла, чтобы находиться по большей части в тени. И всё же я невольно вздохнула. Раньше мне нравилось наблюдать за людьми, особенно в таких местах. В последнее время мне не доводилось проводить за этим время так, чтобы не рисковать всей нашей группой.

Я подавила очередную улыбку, осознав, что он ждал там, чтобы помочь мне усесться. Я не стала говорить ему, что никто уже так не делает. Я также невольно гадала, как много времени прошло с тех пор, как он бывал на подобном свидании.

— Больше, чем я готов признать, — пробормотал Ревик, поцеловав меня в шею перед тем, как выпрямиться. Обойдя столик, он сел напротив, взял с тарелки салфетку, сложенную в форме лебедя, и расправил её резким взмахом запястья. — Мне весь вечер придётся слушать шутки про старика? После целого дня шуток о моём юном возрасте?

Покачав головой, я взяла бокал вина, который он наполнил для меня.

— Нет, — я улыбнулась.

Он покосился на меня, затем посмотрел поверх перил балкона.

Я проследила за его взглядом. В сидячем положении мне не было видно людей внизу, но я по-прежнему видела сцену и часть виртуальной стены. Его взгляд задержался на люстре, которая висела почти на одном уровне с нами, и на той же голографической стене.

Внезапно я осознала, что Ревик тоже нервничает.

Может, даже сильнее меня.

Я гадала, чем это вызвано. Я всегда думала, что он более комфортно чувствует себя в таких ситуациях. Имею в виду, не столько свидание как таковое, сколько в целом «быть парой». До Ревика у меня были отношения только с бездельниками и музыкантами. У него было намного больше опыта с взрослым окружением, а не с абсурдным количеством пива и пиццы, после чего следовали пьяные обжимания.

Ревик фыркнул.

— Не тот образ, на который я надеялся, жена.

— Ты весь вечер будешь читать мои мысли? — мягко поинтересовалась я.

Он улыбнулся.

— Обычно ты более разговорчива.

— Это тебя беспокоит? Что я не говорю?