Рыцарь (ЛП) - Андрижески Дж. С. - Страница 47

— Ты в порядке? — он потёр ладонью свой подбородок сбоку. У него уже начала отрастать борода. Намного длиннее обычной утренней щетины.

Я озадаченно кивнула.

— Я в норме, — я посмотрела вниз. — Ковёр, видишь?

— Ты собираешься вставать? Или мне придётся тебя нести?

Я уже схватилась за тумбочку возле кровати, используя её как опору, чтобы поднять остальное тело. Я приняла по большей части вертикальное положение, но не доверяла своей способности удержаться в такой позе. Держась рукой за стену, я аккуратными шажками приблизилась к входу в ванную.

Чтобы передвинуть руку от дверного косяка к раковине, понадобилось ещё несколько секунд собираться с мыслями. Затем я замерла там, стискивая мраморную столешницу, которая прогибалась и переходила в чашу раковины. Я принялась щуриться, пока не нашла унитаз.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить, как эта штука работает.

Затем я уселась, и последовало облегчение.

Я пописала, всё ещё одной ладонью держась за мраморную столешницу.

После этого я почувствовала себя намного лучше.

С трудом приняв стоячее положение, я сумела натянуть обратно трусики и шорты перед тем, как повернуться и попытаться разобраться с остальным. Моё обоняние странно обострилось. Я не могла заставить себя покинуть комнату, не разобравшись, как смыть воду в унитазе.

— Оставь, — сказал голос у двери.

Я подняла взгляд.

Там стоял Ревик, опиравшийся руками на дверной косяк.

Он был голым, но почему-то это тоже отложилось в сознании только через несколько секунд. Вместо этого я зациклилась на раковине, дёрнув за серебристые краники, пока он занял моё место перед унитазом. Только потом до меня дошло, что он уже облегчается, и может, мне надо дать ему немного уединения. Я была слишком занята восторгом от того, что справилась с мыльницей и мылом и сумела помыть не только ладони, но и руки, и лицо.

Я всё ещё держала щеку под холодной струёй, когда Ревик смыл воду в унитазе и испугал меня. Я вскинула голову и едва не повалилась на стену рядом со светильниками.

Он, похоже, почти не заметил.

Серией ручных жестов он показал на воду, и я отошла, чтобы дать ему место. С каким-то отупелым восхищением я наблюдала, как он так же тщательно моет ладони и лицо, частично суёт голову под струю воды. Чаша раковины была достаточно глубокой, чтобы он намочил волосы и даже шею сзади.

— У тебя раковина лучше, чем у меня, — сообщила я ему.

Он рассмеялся, поднимая мокрую голову.

— Хочешь принять душ? — спросила я.

Я гордилась собой, потому что вспомнила нужное слово.

Он покачал головой. Выключив воду, он подошёл ко мне, обвил рукой мою талию и привлёк к себе. Он не остановился в дверях, а просто продолжил шагать, держа меня перед собой. Он вывел меня обратно в другую комнату, для равновесия всё ещё упираясь свободной рукой в стену, оклеенную обоями.

Я не слишком задумывалась над этим, когда мы оба упали на его кровать. Забурившись обратно, он прижал меня к себе и расправил одеяло, покрывало и простыни по моим ногам и спине.

Через несколько секунд я ощутила, как он дёргает мою футболку.

В вопросе его пальцев и света ощущалась боль, и я поцеловала его, уже начиная подчиняться, стягивая тёмно-синюю футболку через голову. Она застряла где-то на моих плечах, и я снова запаниковала, но его пальцы тут же оказались рядом и сняли ткань с моей головы и второй руки.

С шортами он не стал спрашивать, а принялся стаскивать их с моих бёдер, аккуратно придержав моё плечо одной рукой, и полностью стянул их с меня. Поцеловав меня между лопаток, он выбросил шорты на пол.

Я видела, что мои трусики улетели туда же, и до этого мне тоже не было дела.

Обвив его руками, я с облегчением почувствовала одну лишь кожу, прижавшись к его груди. От него я тоже ощущала облегчение.

Я всё ещё нежилась в ощущении его кожи и света, когда в моё сознание прокралась ещё одна мысль. Она надоедала мне, искала основание, пока я не сумела осознать её смысл.

Даже тогда вопрос был неопределённым, лишённым более сложного контекста.

— Твоя спина, — только и выдавила я.

Он понял.

Он отбросил покрывало, чтобы обнажить большую часть наших туловищ. Передвинувшись на бок, он подтолкнул меня своим светом, чтобы я знала, где смотреть. Через несколько секунд я нашла там повязку и нахмурилась, осторожно ощупывая её пальцами.

— Больно? — спросила я.

«Нет. Я ничего не чувствую».

— Ты уверен?

«Думаю, всё прошло. Что бы там ни было, это теперь прошло, Элли».

Я пощупала ещё раз, уже сильнее. Его свет свернулся над этим местом и моими ладонями, но я ощущала в нём лишь любопытство. Я не находила боли, а просканировав эту часть его спины, я почувствовала лишь воспоминание о травме, а не саму травму.

«Сними её», — сказал он. — Всё хорошо, Элли. Я в порядке.

«Ты не хочешь, чтобы я позвала кого-нибудь другого?»

Он покачал головой. Его пальцы массировали мою спину, задерживались в волосах, расчёсывая и гладя их обеими руками, а затем он перекинул мои волосы на одну сторону. Он не отводил взгляда от моего лица.

«Я хочу, чтобы ты это сделала».

Наклонившись над ним, я повнимательнее осмотрела повязку, опираясь на его талию. Просканировав его в третий раз, я начала аккуратно отдирать пальцами приклеенные края повязки, отделяя их от кожи. Пока я трудилась над этим, его руки не отрывались от меня.

Когда я подобралась к середине его спины, он подвинулся набок, давая мне больше пространства, и начал гладить мою ногу пальцами.

«Просто сорви её разом, Элли, — сказал он мне. — Я в порядке. Обещаю».

Другая его ладонь массировала мышцы моей спины, скользнула ниже, чтобы пройтись по основанию моего позвоночника. На мгновение это действие отвлекло меня настолько, что я просто легла там и почти забыла, что делаю. Но смутное беспокойство так и дёргало меня, побуждая узнать, что же находится под зеленоватым квадратом повязки.

— Сорви его, Элли, — произнёс он более грубо.

Теперь его ладонь оказалась на моей заднице, скользнула между ног. Он не подвинул пальцы выше, но я чувствовала, как при взгляде на меня к его коже приливает румянец. Я впервые осознала, что пялюсь на него, лёжа на нём в такой позе.

Он рассмеялся, потянув за мои волосы.

Я сильнее дёрнула органический материал, который почему-то напоминал мне осьминога — может, из-за резиновых на ощупь краёв, а может из-за того, как он цеплялся к его телу как паразит. Как только я отодрала один край, стало легче. Остальная повязка отклеилась одним пластом, издав какой-то чавкающий звук и отделившись от его кожи.

Сбросив её с кровати, я невольно поморщилась, чувствуя себя так, будто я убила эту штуку.

— Ты видишь? — спросил он, снова поддевая меня своим светом.

Я уставилась на красноватый след в виде звёздочки, открыв свой свет, чтобы он увидел то же самое моими глазами. Мы оба смотрели на него несколько секунд.

— Выглядит нормально, — в моём голосе звучало сомнение.

— Всё хорошо, — заверил он, обвив рукой мою талию.

Мои пальцы легонько пробежались по неровностям кожи, аккуратно погладив их, затем приласкав потемневшую кожу вокруг шрама.

— Когда это случилось? — спросила я, хмурясь. — Ну, то есть, это ведь случилось недавно, верно?

Он не ответил. Я чувствовала, что он оценивает время своим светом, наверное, пытаясь определить, в каком временном периоде мы теперь находились. К какому бы ответу он ни пришёл, это не отвечало на мой вопрос или его. Он пожал плечами.

— Это важно?

Я задумалась над этим. Вся тревога, которую я ощущала перед сдиранием повязки, теперь как будто ушла.

— Нет, — ответила я. Облегчение отразилось в моём голосе. — Нет, — повторила я. — Всё хорошо.

Он протянул руки.

Я не колебалась. Развернувшись обратно лицом к нему, я скользнула в его ждущие объятия и обхватила руками его туловище, как только вновь свернулась у него под боком.