По закону сломанных ногтей (СИ) - Лабрус Елена - Страница 31

— Бри, я не могу отказать королю, — возражала ей Ири. — Это не в интересах лесных фурий. Тем более он ничего особенного не попросил, просто прогулку для Лары и чужестранки.

— Вот именно, для Лары, — не сдавалась Бри. — Ты же знаешь, как эта ведьма неровно дышит к Баки. Ты сама говорила, что она всё время им интересуется.

— Им все интересуются, Бри, все. И ты знала, что растущий при королевской семье мальчик будет вызывать много вопросов. Всех своих мальчиков мы с детства отправляем на плантации или на центральные острова.

— Но ведь это я уговорила короля принять ваше условие о запрете посещения острова Дрим мужчинами. Если бы ты только знала, чего мне это стоило, — мать Баки сложила на груди руки, словно замёрзла.

И Макс, накрывая на стол, обратил внимание, что только у неё одной платье с длинными рукавами и до самых пят.

— Ты сделала это прежде всего для себя, Бри. Для своего сына.

— Значит, ты считаешь, что, когда он станет королём, он ничего не сделает для острова, на котором вырос и для людей, которые его вырастили.

— Никто этого не знает, Бри. Мы шестнадцать лет обращались с ним как со слугой. Думаешь, он нам это простит? Конечно, он слишком толковый, чтобы не понять, что с его рождением связана какая-то тайна. Мы не случайно учили его счёту, чтению, письму и другим наукам. Но мы же заставляли его ходить в рванье и с грязными ногами, чтобы скрыть его татуировку. Из-за нас он и заболел. Грязь попала в рану, рана загноилась.

— Это случайность, Ири, — села на краешек дивана Бри.

— Не далее, как в обед, ты обвиняла меня в том, что я за ним плохо смотрела, — развела руками Ири и села напротив.

— Но ты не можешь отправить больного ребёнка обратно в его грязный сарай.

— Не могу, но не потому, что за ним там не будет должного ухода. А потому, что Лара непременно захочет ему помочь, вот прямо как ты, пригласить к нему лучшего лекаря, а то и забрать его с острова, ведь даже лекарю, если они мужчина, въезд на остров заказан.

— Я его мать! — снова встала Бри.

— А она считает себя обязанной помогать всем, кому может от имени королевской семьи.

— Да, эта чужестранка сильно подпортила её планы, — усмехнулась Бри. — Говорят, она рвёт и мечет. Ведь все считают, что эта девушка из пророчества. Принц серьёзно настроен сделать ей предложение. А Лара сама спит и видит стать его законной женой.

Если бы Макс не смотрел в это время на непроницаемое лицо королевы, он ничего бы и не заметил. Но при упоминании принца, всего на миг, на один короткий миг, оно вдруг преобразилось. Смягчилось, посветлело, но тут же снова застыло бесстрастной маской.

— Да, я видела её, — сказала она холодно, имея в виду Арину. — Но у меня, Бри, помимо больного ребёнка есть проблема и посерьёзнее. Это его доктор.

— Ангелы небесные, я и забыла, что он у тебя незаконно, — прижала руку ко рту Бри.

— И я, конечно, не позволю отправить его прятаться на плантациях, пока он нужен здесь твоему сыну.

Она встала и пошла к столу. Макс не задумываясь отодвинул для неё стул.

— Ты, кстати, выбрала очень неудачное время для визита, — краешками губ улыбнулась королева Бри, когда все заняли свои места за столом, — На острове эпидемия тропической лихорадки. Мы вынуждены временно прекратить торговлю и все визиты, чтобы болезнь не перекинулась на другие острова.

Она сделала паузу, а потом добавила:

 — И лучше, если действительно хочешь помочь своему сыну, скажи об этом королю лично.

Глава 21. Сирена

К семи ужин накрыли не на лужайке, а в большом павильоне в саду. Пышно украшенный зал с огромным столом внушал Арине страх. Стоя рядом с принцем и нервно оглядываясь на это помещение, пафосно украшенное букетами и канделябрами со свечами как на настоящем королевском приёме, она ждала огромную процессию гостей, слуг и сопровождающих, но леди Сирена вышла одна.

Она шла по выложенной розовым песчаником тропинке и первое имя, которое пришло на ум Арине, чтобы её описать — Грейс Келли. Та же элегантность, изысканность, аристократизм. И хоть Арина не помнила, как выглядела Грейс Келли в свои пятьдесят, это приталенное бежевое платье, уложенные волнами светлые волосы, белые перчатки — мать Ричарда не уступала супруге князя Монако ни по одному пункту.

Она царственно раскланялась с Ариной, сдержано поприветствовала сына, и первая прошла на крытую веранду под ненавязчивые звуки скрипок.

С прямой и жёсткой спиной, Арина присела на краешек стула и с трудом сдержала тяжёлый вздох, который готов был вырваться из её груди, предвкушая этот тихий семейный вечер. Как хорошо, что Флеймен уже обучил её всем этим правилам этикета. Пока она не открыла рот, ей не пришлось краснеть хотя бы за свои манеры.

Низкий тёплый бархатистый голос женщины делал её похожей на настоящую сирену, отправляющую волшебным пением моряков на верную гибель. Она не внушала Арине доверия. Отвечая на простые вопросы — нравится ли Ариэль местный климат и хорошо ли о ней заботятся —, девушка старалась не ляпнуть лишнего, не разоткровенничаться. Это оказалось трудно. Она видела её добрую улыбку, в ней мерещились забота и участливость, и Арина надеялась, что у неё просто паранойя, а вся эта сдержанность и манеры королевы-матери всё же фасад, за которым она скрывает озабоченность судьбой младшего сына, который хочет связать жизнь с незнакомкой.

Они сидели втроём. Леди Сирена во главе стола. Арина смотрела на сидящего напротив Ричарда и видела хмурую морщинку между его бровей.

— Вы словно уже поссорились, — не ускользнуло от матери настроение сына.

— Нет, нет, — улыбнулся он. — Пока не было причин. Что нового у Песчаных акул?

— Как хорошо, что ты спросил, — улыбнулась она в ответ. — Я всё никак не могла придумать повод поделиться, а меня просто переполняют эмоции.

— Я слышал, они пренебрегли требованием выставлять на торги туземцев.

— О, что ты, Ричард! Соль, он же такой законопослушный. Он внёс в казну сумму вдвое превышающую самую большую из тех, что когда-либо выручали на подобных аукционах. Оказывается, есть к закону такое дополнение. И именно об этом пленнике я и хотела рассказать.

Арина превратилась в слух.

— Его зовут Андрэ, — Арина на секунду закрыла глаза, чтобы справиться с собой, а леди Сирена продолжила, повернувшись к сыну: — Он просто бесподобен. Тёмные волосы, большие карие глаза, широкие плечи. Твоего возраста.

— Жаль, — криво усмехнулся Ричард. — Жаль, что такой взрослый. Судя по твоему восторгу, ты бы его непременно усыновила.

— Ах, Ричард! Ты его не видел.

— Я не падок на мужскую красоту.

Теперь улыбнулась даже Арина.

— При чём здесь красота, — королева-мать откинулась на спинку, освобождая место, чтобы сопровождать рассказ активной жестикуляцией. — У него столько талантов!

Она приложила руки к груди.

— Ты же помнишь дочерей короля?

— О, да! Двенадцать клонированных блондинок.

— Ах, помню, как мучилась Беатрис родами, хотя они появились на свет крошечными как щенки, — всплеснула она руками. — Но ведь за один раз.

Она на секунду задумалась, вспоминая.

— Их до сих пор родная мать не может отличить, а этот парень разобрался. Две недели это было их любимым развлечением — запутать его. Они переодевались, менялись украшениями, молчали как настоящие рыбы, но он ни разу не ошибся. А имена? Ты помнишь их по именам?

— Конечно, нет! Они же странные, как детская считалочка. Анна, Белла, Вейя, Гленн, — начал перечислять Ричард. — Эсмиральда, Кло, Жюльен…

— Жюлен, — поправила его мать.

Он молча кивнул, пытаясь припомнить дальше, но она его безнадёжно сбила.

— А, — махнул он рукой. — Какая разница, они всё равно все на одно лицо.

— Вот именно, — поддержала его Сирена. — Но этот парень утверждает, что не путается, потому что они все разные. И у каждой своя изюминка, свои сильные качества, слабости и привычки.