Сражение на Венере (сборник) - Гриннелл Дэвид - Страница 39

Он доверял компьютеру, но не альтиметру. На таком расстоянии его данные слишком приблизительны.

Стрелка нерешительно прыгала по делениям, каждое из которых означало сотню метров. Это было бы прекрасно, если бы они садились на Землю. Но здесь каждое деление могло значить больше, чем сотня метров на Земле.

Это весьма плохо для корабля, не говоря уж о команде.

Если бы он мог видеть поверхность, то чувствовал бы себя более счастливым, ведя корабль на ручном управлении. Но по последней теории, облака на Венере простираются почти до самой земли. Следовательно, корабль должен идти по приборам. А это означало — автопилот. Но он не чувствовал, что должен переложить свою ответственность. Экипаж считал, что капитан лично отвечает за их безопасность.

Все шло хорошо, пока у него было все на контроле, и он знал, что происходит. Вот только существовала тенденция неожиданно забрасывать его необъяснимыми явлениям. Из-за этого у него существовала глубоко закоренелая ненависть к неизвестному. Оно редко оказывалось в его пользу. Так что он доверял себе, но не своей удаче.

Свой первый корабль он потерял именно так. Прошла буря, он рискнул взлететь, но буря неожиданно помчалась назад, как фурия, и швырнула корабль о землю. Прочие несчастные случаи тоже происходили из-за неудачного выбора времени и странных обстоятельств.

Да, его имя было Джона.

И он терял самообладание и становился слишком старым для той жизни, которую вел. Если это последнее, самое опасное приключение закончится благополучно, он удалится на покой.

Вошел Джордж Старки, держась за поручни, со слегка подгибающимися коленями не из-за возраста, а из-за двух «g». Но Старки все равно должен уже испытывать кризис среднего возраста — исчезающий оптимизм и растущее беспокойство.

— Ну, шкип, начинаем… Третий и последний раунд.

Старки понятия не имел ни о какой дисциплине, но он и не был членом команды. Он был профессиональным исследователем: стойкий, находчивый и… удачливый. Он хорошо поработал на Марсе, так что имел право быть включенным в первую экспедицию на Венеру. В нем кипела неутолимая жажда узнать, «что находится за холмом». И это чистое любопытство снабжало его неослабевающей энергией.

Фрайбург не дал никакого ответа на прямой намек. Джордж взглянул на инфракрасный видеоэкран. На нем были лишь неопределенные пятнистые тени.

— Большая же от него помощь, — вздохнул он. — Если это лучшее, что он может показать, то я думаю, что облака действительно доходят до самой земли.

— Возможно, Старки, — согласился Фрайбург. — А возможно, это означает, что в облаках находятся толстые слои каких-то частиц.

— Атмосферная пыль?

— Кто знает? — пожал плечами Фрайбург. — Возможно, чистые химические элементы в виде порошка. Там много углекислого газа, но что там есть еще?

— Скоро мы узнаем, когда Фиркин получит образцы.

Джордж опустился в амортизационное кресло. Тормозные двигатели увеличивали тягу, говорить стало трудно, и оба замолчали.

Капитан вспомнил свой дом в Вермонте, крыльцо с креслом-качалкой и видом на лес. Джордж думал о Венере. Эти минуты взволнованного ожидания и были для него венцом жизни. И Джордж был возбужден до предела.

Венера была самой таинственной планетой в Солнечной системе, и все же, не считая Луны, она была самой близкой соседкой Земли. Марс тоже был интересен, но о нем знали слишком много, еще то того, как добрались туда. Было известно, что так называемые каналы — просто естественные трещины в земле. Было известно, что там нет никаких городов, никаких следов разумной жизни. Однако, жизнь там все же существовала — экспедиция отыскала там насекомых. Но пейзаж оказался довольно плоским — во всех смыслах, — так что мало чего оставалось добавить к астрономическим картам.

Венера оставалась тайной: сестра Земли в маске. Никто никогда не видел ее лица. Она могла быть уродливой сестрой — или же еще более прекрасной, чем Земля.

И Джордж стремился заглянуть ей под маску.

Капитан Дж. Фрайбург уставился на тусклый инфракрасный экран, потом на пылающую зеленым цветом радиолокационную картинку, пытаясь сложить их данные в какие-то внятные, конкретные контуры. Он боялся даже подумать о горных вершинах. Важно определить уровень моря. И, наконец, он решил, что, если правильно понимает экраны, под ними нет никаких возвышенностей.

Если бы нижняя кромка облаков заканчивалась не у самой земли, и оставалось пространство для маневра, он мог бы чего-то достигнуть, послав туда самолеты. А пока что ему оставалось лишь сидеть, наблюдать и позволять увеличивающейся силе тяжести стараться надвинуть амортизационное кресло ему на уши.

Потом они вошли в облака. Лишь чуть двигая глазами (было почти невозможно повернуть голову) Фрайбург мог охватить взглядом все экраны и иллюминатор.

Желтый свет становился янтарным и быстро перерастал в сумрак. Фотоэлемент откликнулся на это и включил внутреннее освещение. Ослепительный дневной блеск превратился в тусклое свечение. Облака были чем-то большим, чем просто водяным паром или углекислым газом.

На высоте 17 000 метров произошел первый взрыв. В рубке на секунду блеснул желтоватый отблеск. Корабль загудел, как гонг, и, казалось, отскочил куда-то вбок, содрогнулся и наклонился. Гироскопы тут же вернули его в исходное положение.

Потом то же самое произошло опять, но с другой стороны. Желтые вспышки, корабль скачет, как кролик, а снаружи раздаются глухие удары взрывов.

Было адски трудно инертно сидеть здесь, словно чучелу, неспособному даже говорить. У обоих стоял в глазах вопрос: Что происходит? Что идет не так, как надо?

Капитан думал: я неправильно расшифровал данные экранов и пытаюсь посадить корабль в жерло действующего вулкана. Вот она, удача Джоны…

Джордж думал: Из чего состоят эти облака? В них что, из-за трения началась какая-то химическая реакция?

Еще одна вспышка и снова резкий удар. Затем снаружи начало становиться светлее. Капитан понял это, хотя сосредоточил взгляд на высотомере.

11 000 метров.

У облаков все же имелась нижняя кромка, и корабль теперь вылетал из нее. Фрайбург украдкой взглянул на экран. Поверхность Венеры уже проглядывалась на нем, в тускло-сером свете, точно дождливым днем. Вдали по всему горизонту высились горы, увенчанные белыми шапками. А под ними раскинулась волнистая равнина, серовато-коричневая, но с проплешинами грязно-зеленого цвета.

И тут взгляд зафиксировал на экране далеко внизу белую вспышку. Из вспышки начал стремительно расширяться шар черного дыма, протягивая к ним неровные щупальца. Корабельные двигатели тут же раскромсали их в клочья.

В этот миг Фрайбург все понял. Вспышки были взрывами снарядов. Их обстреливала какая-то архаичная зенитная артиллерия или батарея управляемых ракет.

Причины могли быть безумными, но сам эффект вполне понятен. Фрайбург тут же успокоился. Теперь он видел, что происходит, и знал, как следует поступить — начать маневры уклонения.

Движением пальца на подлокотнике кресла он отключил автопилот, и одновременно ослабил ногу на педали, управляющей скоростью полета. К черту компьютер! Теперь он поведет корабль сам.

Корабль, выполняющий маневр торможения, внезапно устремился к земле, точно лифт. Тяжесть исчезла, и их на мгновение подняло с кресел.

— Летим… к… земле? — отрывисто спросил Джордж.

— Именно.

У капитана не было времени объяснять ему, не космонавту, почему нельзя мгновенно изменить направление движения ракеты в воздушном пространстве, чтобы уйти из зоны обстрела. Единственной возможностью было внезапно уйти вниз в надежде, что орудия, — если это вообще были орудия — потеряют вас. Возможно, где-то там существовала некая мертвая зона…

Но слишком мало шансов найти такую зону, они приближались к земле слишком быстро. Нога Фрайбурга снова уткнулась в педаль. Толчок выбил воздух из легких. Корабль дернулся, нога капитана сорвалась с педали. Он попытался одновременно возобновить дыхание и вернуть управление кораблем. Земля казалась ужасно близко. Корабль вошел в последний разрыв прежде, чем они достигли ее. Этого было достаточно, чтобы спасти их жизни, но удар сорвал их с кресел.