Сражение на Венере (сборник) - Гриннелл Дэвид - Страница 59

— Меня послал капитан на случай, если я могу чем-нибудь помочь, — произнесла она.

— И чтобы избавиться от вас, — заметил Уоррен.

— Не сомневаюсь, — невесело усмехнулась она.

— Как вас зовут? — поинтересовался Уоррен.

— Вирджиния Стюарт. Но вы можете называть меня просто Вирджиния. У нас осталось слишком мало времени, чтобы заниматься формальностями… А вы Блэк… вел? Блэквелл, не так ли?

— Если вы имеете в виду того, кто выиграл все медали, то да, это я. Сколько человек там осталось?

— Из команды? Капитан и второй помощник. И состояние капитана неважнецкое, радиация скоро доконает его.

Уоррен пристально взглянул на нее и решил, что она говорит правду.

— Возвращайтесь туда и организуйте мне с ними связь, — обратился он к девушке. — Чтобы я мог обратиться к ним, когда мне понадобится вся оставшаяся энергия. У нас мало шансов, но все-таки они есть.

— А связь что, не работает? — спросила она.

— Нет. Только сигнал тревоги.

Девушка кивнула и вышла. Уоррен снова уставился в серые облака. Он был пассажиром на «Миркланде», но пригодился, когда произошла утечка радиации. Он знал о Венере больше всех из команды корабля. Хотя вряд ли сейчас это имело большое значение. Он мог всего лишь сидеть, где сидел, и сообщить, когда увидит поверхность. И тогда, любой из членов команды, кто останется к тому моменту в сознании, включит тормозные двигатели, и в случае удачи, корабль все равно упадет, но, по крайней мере, не разлетится на куски. Но на это требовалась очень большая удача.

Но там, внизу, мало на кого можно положиться. Уоррену в носовом отсеке было лучше, чем остальным пассажирам, запертым на складе в средней части корабля. Никто из них не мог бы ничем помочь, и, очевидно, капитан выбрал его и девушку, как единственных, кто мог оказаться полезным в чрезвычайной ситуации. Капитан был способным и храбрым офицером, и, возможно, ему следовало самому остаться в безопасности в носовом отсеке, если бы он мог переложить проблему утечки радиации на кого-то другого. Но он понимал, что только он или кто-либо другой из экипажа могут управлять двигателями, и что жизненно важно включить их точно в нужный момент.

Девушка вернулась, и вместе с ней пришел капитан Моррис.

— Я считаю, что мы где-то на высоте двадцати тысяч футов, Блэквелл, — сказал капитан. — Как вы думаете, я не ошибаюсь?

Девушка не ошиблась, когда сообщила, что капитан плох. Он находился на последней стадии отравления плутонием. Уоррен немного цинично подумал, что капитана можно назвать героем, потому что он уже был мертвецом. Но Уоррен и сам неоднократно оказывался на грани смерти. Орденские ленточки в его в багаже могли это подтвердить.

— Я не могу увидеть Венеру с такой высоты, — произнес он, — как и с любой другой. Но я бы предположил, что мы еще на приличной высоте. Только не слишком полагайтесь на мое мнение.

Капитан тяжело опустился в кресло. Он не мог остановить дрожь во всем теле, но пытался, расслабившись, хотя бы уменьшить ее.

— Мы можем взорваться через пять секунд после того, как я включу двигатели, — выдохнул он. — При нашей скорости это значит, что мы должны запустить их на высоте сто двадцать футов.

Уоррен покачал головой.

— На поверхности еще можно что-нибудь разглядеть на расстоянии ста двадцати футов. Но только не сверху вниз. Самое большее — футов на шестьдесят.

— Именно поэтому я и пришел к вам. Мы все в ваших руках, Блэквелл. Вы знаете об этой атмосфере больше всех на борту. Нам нужны всего лишь ваши предположения. Не ждите, пока увидите поверхность — тогда будет уже слишком поздно. Просто постарайтесь прикинуть, когда мы будем на нужной высоте — только и всего.

Уоррен кивнул. Моррис поднялся на ноги. У двери он остановился.

— До свидания, — еле слышно произнес он.

Девушка осталась с Уорреном.

— У вас есть шанс получить еще один орден, — улыбнулась она.

— Я прожил бы и без него. Когда закончилась война с венерианцами, я подумал, что больше не будет опасностей.

— Опасность будет всегда. Она следует за храбрецом по пятам.

— Может быть, может быть, — пробормотал Уоррен. — Вот только я не храбрец. И никогда им не был.

Глаза девушки расширились, но она промолчала. Она никогда не встречала Уоррена Блэквелла до этого полета. Собственно, она не встречалась с ним и во время полета, пока не познакомилась несколько минут назад. Но, как и все люди, она читала о нем во время войны. Человек, который относился к жизни, как миллионер мог бы относиться к десятицентовику, найденному у себя в ботинке. Но он был то ли удачлив, то ли умен, так что опасности всегда оказывались менее грозными, чем выглядели вначале. Он много раз был ранен и дважды попадал в плен. А ведь никто другой не мог сбежать от Серых даже один раз. Несколько месяцев, пока он оправлялся от ран, о нем перестали говорить в новостях. А после этого он собрался вернуться к новым деяниям, заставлявшим подумать, что он полон решимости покончить с собой.

«Что им движет? — подумала девушка, глядя, как он пристально вглядывается в большие кварцевые иллюминаторы. — Его что, действительно так мало волнует жизнь, раз он заявляет, что совсем не храбрец?» Она читала, что он воспитывался в приюте, даже высказывались предположения, что он побывал в исправительной школе, но такие подробности о герое были не популярны.

«Не может этого быть», — наконец, решила она. Сидящий возле нее человек неистово любит жизнь. Она видела, что он весь сосредоточился на своей задаче. Он не пытался спасти ее и других пассажиров. Если бы это было так, то он выглядел бы холодным и спокойным. Он пытался спасти себя — а остальные являлись бесплатным приложением и только.

Внезапно он тряхнул головой и отвернулся от окна.

— Через несколько минут, — потер он глаза. — Если я буду смотреть дольше, то стану нервничать и дам сигнал запустить двигатели слишком рано. Вы не желаете устроить стриптиз, чтобы скоротать время?

— Это не смешно, — холодно процедила девушка.

Он задумчиво смотрел на нее и видел, что она начинает думать о нем уже без пафоса и легко может утратить все свое восхищение и уважение к нему.

На вид она была крепкой девушкой, скорее, типа работницы, а не красавицы, но если бы захотела, то могла бы выглядеть значительно привлекательней, чем сейчас. На ней были широкие темные брюки и темно-синяя рубашка, и хотя эта одежда не делала ее изящней, но и не отрицала природной красоты. У нее были пышные каштановые волосы и молодое, волевое лицо. Жаль, если придется наблюдать, как эта девушка погибнет. Таких осталось не так уж и много.

— Чем вы занимаетесь? — спросил он.

— Да много чем. В настоящее время я на правительственной службе.

— В каком правительстве?

— ООН. В этом нет ничего секретного, я просто…

Она замолчала, когда Уоррен повернулся к иллюминатору.

— Кажется, я начинаю что-то чувствовать, — пробормотал он. — Мы должны быть где-то в районе Нормандского Леса. Но довольно долго корабль летел по касательной. Возможно, мы миновали Нормандские Холмы. Когда… — его голос понизился до шепота и внезапно прервался. — Нужно дать сигнал. Сейчас!

Вирджиния оказалась готова. Она бросила взгляд на палец Уоррена, нажимающий кнопку, затем на иллюминатор и увидела неожиданный просвет в сером тумане, потом она почти ослепла и смутно различила, как на нее летит вставший на дыбы пол. Она еще успела понять, что, наугад или точно, но Уоррен выбрал правильный момент.

Удар ошеломил ее, но сознания она не потеряла, в отличие от Уоррена. Девушка заметила, как он летит прямо на иллюминатор, и успела ухватить мужчину за лодыжку, но остановить не сумела, хотя он влетел головой в кварцевое стекло уже не с такой силой. Потом завизжал трущийся о камни металл, и этот звук становился все громче и выше, пока она не перестала его слышать.

Постепенно она поняла, что корабль приземлился, и, вероятно, настолько благополучно, как только возможно. В иллюминатор Вирджиния видела лишь серый туман и черную землю. Она раньше бывала на Венере, но только в городах под куполами и никогда под открытым небом. Однако, она поняла, что сейчас самый разгар дня. Освещение почти такое же, как на Земле туманной ночью при луне. Видимость составляла ярдов сорок, что на Венере являлось практически пределом.