Когда-нибудь мы будем вместе (СИ) - Мархасин Вадим - Страница 114

Для остального у Григория Григорьевича был целый штат исполнителей от заместителей, экономистов, до генеральных конструкторов и прочих инженеров с бухгалтерами.

Когда Марь Ванне исполнилось пятьдесят пять лет, Григорий Григорьевич, торжественно, с крокодильими слезами на глазах, проводил сотрудницу на пенсию, не смотря на ее явное и горячее желание продолжить работу.

Людочку предложил принять на место Марь Ванны прокурор железнодорожного района Печоров, с которым Григорий Григорьевич еженедельно расписывал пульку в баньке, построенной на берегу Миасса, на территории заводского профилактория.

Баня была на современный взгляд, прямо скажем так себе, небольшой домик восемь на восемь с бильярдом и парой кожаных диванов на мансардном этаже, радовала только парилка, шикарная беседка и благоустроенный выход к реке, огороженный высоким забором от случайного нескромного взора.

Построить баню Щукин предложил лично еще в семьдесят пятом году, по просьбе своего приятеля — второго секретаря обкома КПСС Селиванова. С тех пор баня стала местом постоянных встреч руководства завода, руководителей обкома КПСС и силовых министерств области.

Людочка быстро встроилась в компанию, взяла на себя заботы по заполнению холодильника в бане, накрытию стола и созданию раскованной, творческой, яркой, незабываемой обстановки в процессе скажем так принятия бани, просмотра порнофильмов и карточной игры.

Людочка была лучшей подругой дочери прокурора — Светланы, вместе с которой училась в юридическом институте. Но если дочь прокурор пристроил на место второго судьи суда Железнодорожного района, то Людочке, ввиду непроходимой блондинистости, юридическая карьера не светила. Но так как блондинистость Людочки дополнялась ногами от ушей, грудью четвертого размера и смазливым личиком, то перспективы у дамы просматривались.

Познакомился прокурор с Людочкой на дне рождения дочери и там же, хорошо поддав, ощупал и опробовал другие ее таланты. После чего рекомендовал пассию старому товарищу, с которым вместе начинали работу в комитете комсомола Челябинской области в шестидесятые годы Григорию Щукину.

Самое главное правильно подготовить документы для приватизации своего детища, как ласково называл завод Щукин, еще и в министерство надо солидный пакет акций отслюнявить. Очень настоятельно напоминают, мол, как только президент подпишет соответствующий указ, так ждем приглашения поучаствовать. Пришлось втихаря увеличить штат завода на пару заместителей и десяток инженерно-технических должностей.

За тридцать лет из небольшого завода вырос гигант индустрии, и весь процесс становления завода прошел на его глазах при активном участии, сперва, как секретаря комсомола завода по направлению горкома комсомола, а потом и секретарем парткома КПСС завода. В восемьдесят девятом году, в предчувствии наступления капиталистического счастья, Щукин по представлению областного комитета КПСС был назначен генеральным директором.

С тридцать третьего по восемьдесят четвертый годы заводом было выпущено один миллион тракторов, к восемьдесят восьмому году производство достигло максимума — с конвейера сошли тридцать тысяч семьсот машин. Последние три года производство неуклонно снижалось, и к концу девяносто первого года упало более чем пять раз. Полностью свернули по программе конверсии танковое производство.

На девяносто второй год государственного заказа не было, в республиках средней Азии потребность в тяжелой технике была, но платить за нее они не могли и просили отпустить технику в долг.

За январь месяц производство ни шатко, ни валко на старых запасах выпустило за ворота завода пятьсот машин, стоящих под открытым небом в ожидании покупателя. Выплату аванса рабочим Щукин задержал, денег хватило только на административный аппарат. Выплата зарплаты рабочим в течении девяносто первого года постоянно задерживалась на две-три недели и к концу года задолженность по заработной плате составила более сорока миллионов рублей. Отставание составило четыре месяца, в декабре еле наскребли денег на выплату августовской зарплаты. Чем платить рабочим в январе директор не представлял. Профсоюз активизировался и начал задавать неудобные вопросы.

Щукин по старой привычке игнорировал проблемы плебса.

Первого февраля Людочка, подав чашку кофе на приставной столик, ерзала на коленях Щукина, и держа в зубах эклер дразнила директора, предлагая откусить кусочек. Должна же быть хоть какая-то радость в жизни, а то все проблемы да проблемы.

Как гром с ясного неба на директора свалилась забастовка рабочих…

Первого февраля все рабочие пришли на свои рабочие места, и объявили, что прекращают работу до полного погашения задолженности по зарплате. Бастовать будем на рабочих местах, заявил председатель профсоюзного комитета.

Щукин собрал начальников цехов и своих заместителей и попытался командным методом заставить их привести их в чувство рабочих. Но неожиданно для себя ощутил жесткое сопротивление со стороны руководства цехов.

Наслушавшись новых публицистических, политических программ запущенных по первому и второму Российским телеканалам, в которых развеивались мечты людей на сладкое будущее после приватизации, профсоюзные активисты начали подзуживать рабочих отказаться от провальной идеи.

— Вы все видите, в каком состоянии находится завод, ну акционируете вы его, он что сам собой заработает? Вы ждете дивиденты от прибыли, а откуда она возьмется, если продукция не выпускается? Вам зарплату не платят, а вы наивные ждете великих доходов от акций, — подначивал рабочих председатель профкома Кривошеин, обходя производственные цеха, — не будет никакого дохода, если и будет какая-либо прибыль, ей будет распоряжаться директор завода, и никак вы его не проконтролируете.

— А бухгалтерия на что? — Выкрикнул кто-то из толпы.

— А бухгалтерия будет покрывать все делишки директора, за небольшую премию и возможность сидеть в теплом местечке, а если не будет, на ее место придет другая бухгалтерия.

— Но ведь у рабочего коллектива будет большая часть акций, и мы будем иметь возможность влиять на политику предприятия! — проявил эрудированность бригадир Скоромыслов.

— И как много из вас понимает в производственной политике? Кто прямо сейчас готов сказать, куда и кому он продаст вашу продукцию, где закупит сырье и комплектующие? За счет чего будет обновлять производственные фонды? Через полгода вы передадите свои акции в управление, скажем совету директоров, они подведут завод к банкротству, вас отправят в бессрочные отпуска без сохранения зарплаты и когда будет нечего кушать, вы уволитесь с завода, продав акции за копейки, чтобы получить хоть что-нибудь.

— Ты Максим Петрович нам прямо картину апокалипсиса написал, — не поверил начальник цеха двигателей Семенов.

— А вы надеетесь на порядочность Щукина? Может на порядочность бывших сотрудников министерства тяжмаша, для которых спешно ввели новые должности на заводе? А для чего ввели, не догадываетесь?

***

Волна забастовок прокатилась по всей стране. Бастовали предприятия оборонного комплекса, станкостроения и машиностроения. Следом за рабочими вышли на демонстрации учителя и медицинские работники. Шахтеры вылезли из забоев и сели на рельсы, перекрыв Транссиб на несколько часов.

Этому кошмару поспособствовал и я, комментируя в новой еженедельной программе на первом канале — "Путь реформ" результаты либерализации цен, отсутствие необходимых законов и бездеятельность Верховного Совета. Подводя итоги пяти лет перестройки, и озвучивая реальные цифры воровства, коррупции, преступности, объемы вывоза продукции и вывода капиталов из страны.

Одновременно в "Парламентском часе" показывались кадры деятельности Верховного Совета, разъяснялось чем таким важным заняты господа депутаты, пофамильно называя кто есть кто, с какой должности попал в депутаты, какую имеет собственность и имущество, комментируя кто из них и почему проголосовал против предложенных президентом изменений в законодательство.