Когда-нибудь мы будем вместе (СИ) - Мархасин Вадим - Страница 126

Президент РАН скептически поджал губы.

— Откуда у вас эта информация? Секретные сотрудники донесли? Насколько они компетентны?

— Вы не юродствуйте, вы работайте господин академик, — выступил я на защиту своего безопасника. — Каждый должен кушать свой хлеб. Разведка донесла до вас жизненно важную информацию, срок вам на проверку две недели. Доло́жите о проведенной проверке мне лично. Пойдемте Евгений Максимович.

***

"ПРАВДА" 2 марта 1992 года

Вчера, 1 марта 1992 года состоялся референдуме в Черногории. Население проголосовало за республику в составе Югославии. За вхождение в состав Югославии проголосовало девяносто пять с половиной процентовизбирателей из шестидесяти шести процентов граждан, проживающих в Черногории. Бойкот выборам объявили албанцы, боснийцы и хорваты, проживавшие в республике.

***

Второй секретарь посольства Российской Федерации во Франции — Кулагин Яков Георгиевич вышел на Крыльцо диппредставительства со стороны проспекта Маршала Файоль и удовлетворенно потянулся.

Хорошо-то как, солнышко впервые за две недели выглянуло из-за туч и раскрасило в ярко-зеленые краски Булонский лес, виднеющийся в ста метрах от посольства, за кольцевым бульваром, где так любят отдыхать сотрудники посольства вместе с детьми. Завтра воскресенье, надо обязательно дочку Машку выгулять, на лодке покататься, предвкушающее улыбнулся Кулагин.

Здание посольства в Париже было построено на бульваре Ланн в семьдесят пятом году, являющемся частью Бульваров Маршалов. Здесь же располагались и жилые помещения сотрудников посольства и школа, никуда далеко ходить не надо.

Загудел сервопривод, открывая ворота и выпуская служебный "Рено". Советник посольства Виктор Ощенко с женой и пятнадцатилетней дочерью убывал в очередной отпуск. Отпуск он должен был проводить дома в России, старшая дочь ежедневно названивала и теребила папку с мамкой насчет сувениров. Но Ощенко попросил на три дня отложить выезд из Франции, мотивируя желанием совершить экскурсию по достопримечательностям Франции. А то жил во Франции и ничего кроме посольства и Булонского леса не видел.

Кулагин дал добро на служебный автомобиль, для благого дела и с любопытством гадал в какую

же сторону навострит лыжи советник.

Ощенко притормозил и открыл окно автомобиля:

— Здравствуйте и до свидания Яков Георгиевич! Спасибо за понимание, через три дня я как штык!

Кулагин добродушно улыбнулся и напутствовал товарища:

— И вам хорошо отдохнуть, а потом с новыми силами к новым трудовым свершениям! Через три дня говорите? — Пытливо посмотрел в глаза Ощенко Кулагин.

Ощенко заторможено перевел взгляд вперед на дорогу и выдавил, закашлявшись: — Да через три.

— Ну езжайте с богом, — махнул рукой Кулагин.

Машина плавно выехала из ворот и повернув на проспект Маршала Файоль доехала до угла посольства и свернула направо в сторону бульвара Ланн.

"Куда же ты направишься?" — размышлял Кулагин, гадая чем Ощенко заинтересовал своего прямого начальника, смотря на тронувшийся следом, за служебным "Рено", старенький "Пежо", стоявший в конце улицы, арендованный по подложным документам, по просьбе председателя службы безопасности Примакова.

Сидящий в "Пежо" неприметный товарищ, ловко маневрируя в потоке машин следовал за "Рено" анализируя маршрут, сравнивая его с маршрутом экскурсии, составленным Ощенко. Первым пунктом экскурсии значился Собор Нотр-Дамм в Гавре и сотрудник службы безопасности забеспокоился, когда "Рено" на ближайшей развязке свернул направо и двинулся по проспекту Фош в направлении Триумфальной арки на площади Де Голля, в противоположную сторону от Гавра.

Неприметным товарищем был капитан службы безопасности Российской Федерации, откомандированный лично Примаковым с одной целью — не дать доехать Ощенко ни в аэропорт "Орли", ни до посольства Великобритании на улице Фобур Сент-Оноре.

"Дам ему еще один шанс", — решил про себя капитан, на кольцевой развязке площади, еще можно повернуть обратно в сторону авеню Шарль де Голля в нужном направлении.

Ощенко ехал по кольцу площади де Голля, с каждой секундой приближая свою судьбу, проехав пол кольца свернул на проспект Ваграм, не оставляя никаких сомнений в конечной точке маршрута — посольство Великобритании.

Повернув на площади Терн на улицу Фобур Сент-Оноре Ощенко не торопясь, словно прощаясь с Парижем, проехал мимо Елисейского дворца и остановился в ста метрах от посольства.

Капитан притормозил сзади метрах в пятидесяти.

— Пора, — решил он, увидев направляющегося от посольства в сторону "Рено" джентльмена и нажал на кнопку пульта дистанционного подрыва. — Ты сам выбрал свою судьбу….

Сработал взрыватель, термитная шашка, закрепленная на бензобаке служебного автомобиля, прожгла тонкий металл и машина вспухла огненным клубком.

Англичанин шарахнулся назад, запнулся и уселся, в не успевшую просохнуть после проливных дождей, лужу. Прикрывая лицо то ли от мнимого жара, то ли от ужаса, он подвывая отталкивался каблуками от брусчатки тротуара, отодвигая рывками себя в противоположном направлении от горящей машины.

Яркая картина жестокой расправы над предателем и поддерживающей его семьи висела на моем виртуальном экране, постепенно тускнея, оставляя сожаление о желанном и несбыточном. Как ни хотелось мне показательно покарать злодея, но год, увы, сейчас не сороковой и даже не тридцать седьмой и ледорубами по темечку, как приголубили в свое время за все хорошее Троцкого, сейчас действовать нельзя. Хотя и очень хочется, чтобы другим неповадно было.

А ведь их — других у меня еще целый список, некоторых как Калугина и после истечения срока давности выпускать нельзя, слишком много знают. В дурдоме, что ли их принудительно галоперидольчиком поколоть, чтобы понизить градус предательской активности?

Но как говорил небезызвестный персонаж "был бы человек, а статья найдется". Так что первая задача вернуть нашего "не товарища" на родину.

Поступили немного проще, подстроили незначительную автоаварию старшей дочери предателя в Москве и дали в конце марта срочную телеграмму в посольство во Франции, что она находится в тяжелом состоянии в коме, в больнице Склифосовского.

Проследив за посадкой Онищенко с семьей в самолет, приняли меры к срочной эвакуации выданных им агентов — физика Френсиса Темпервиля, супругов Майкла и Памелу Смит, которых французы и англичане не трогали, до момента эвакуации Онищенко.

На Родине, Онищенко встретили в аэропорту, но вместо больницы повезли сразу на Лубянку, вместе с супругой. Посадили в разные камеры и предложили написать явку с повинной, обещая сократить срок с пятнадцати до десяти лет, припугнув, что иначе сидеть ему придется не меньше, чем будет отмерено по совокупности выданным им MI-6 нашим агентам.

Общаться с братьями чекистами и следователями оказалось не в пример сложнее, чем с их коллегами из MI-6. Да и вместо денег с двухэтажным домом они предлагали только казенные нары и умопомрачительный срок, так что раскололся товарищ до самого донышка своей приземленной поганой душонки.

Глава 14 Деньги-денежки

Глава 14 Деньги-денежки

Реформатор Горбачев и здесь нагадил, от дурной ли головы, может от излишнего ума — вместо реальных шагов по перестройке экономики, дал добро кооперативному движению, и обрушил финансовую систему разрешив обналичивать безнал. Фактически разрешил новоявленным кооператорам перекладывать государственные безналичные деньги в личные карманы под видом заработка в наличных деньгах. Кооператоры свои услуги оценили на порядок больше чем ранее государство, и для расчета с ними Горбачев запустил печатный станок. За последние пять лет внутренний валовый продукт в стране снизился на семнадцать процентов, а денег за это время было напечатано в два раза больше. Наличие денежной массы возросло с семидесяти двух миллиардов в восемьдесят пятом году до ста двадцати пяти миллиардов в девяностом. Эмиссия более чем в два раза. В годы Великой Отечественной за четыре года эмиссия выросла в четыре раза. А сейчас какая война? Холодную Горбачев с Рейганом якобы закончили, а войну экономик мы проиграли с таким "мудрым" руководством. С учетом безудержного вывоза всего и вся из страны надо ли удивляться росту цен?