Когда-нибудь мы будем вместе (СИ) - Мархасин Вадим - Страница 20

Выйдя на пенсию в восемьдесят четвертом году, в звании майора, за пять последующих лет он провел гигантскую работу по систематизации и сортировке своего архива. Последние три года Митрохин осмелел, и обрабатывал очередную партию своих записок прямо на квартире, чтобы не мотаться туда-сюда на дачу в Пензенскую область. Окончательно разобранные, перепечатанные и систематизированные материалы по весне отправлял на дачу и, старательно, повторно закапывал в огороде.

И вот звездный час Митрохина пробил. Развалился Советский Союз, появилась возможность беспрепятственно выехать из страны, прихватив все "честно нажитое". От представавших перед глазами перспектив зарубежной сладкой жизни, учащенно билось сердце пожилого чекиста. На лицо отставного кэгээбшника, выплывала презрительная ухмылка, от видаозабоченных лиц горожан, бесконечных очередей и пустых полок магазинов.

"Ничего, уже скоро, немного потерпеть и все", — успокаивал он жену и сына, встревоженных обстановкой в стране и озабоченных о том, как она может помешать их планам. Вечерами, на семейных посиделках, Митрохины предавались мечтам скрашивающим чернуху повседневной жизни в стране. Рисовали на листе ватмана дом своей мечты — обязательно двухэтажный, выбирали, кто какую комнату и на каком этаже займет, подбирали мебель по случайно купленному импортному каталогу. Жена Митрохина помешалась на дизайне приусадебного участка и с утра до вечера грезила каменными дорожками, горками, водопадами и садовыми гномиками. Спорили о достоинствах и недостатках американских легковых автомобилей, подбирая для себя желанную марку. Распланировали поездки на курорты на несколько лет вперед, правда тут немного поспорили, сын непременно хотел посетить Диснейленд, а Митрохин с женой никак не могли сделать выбор между Мальдивами и Таити. В Союзе Митрохины только пару раз сподобились отдохнуть в ведомственном санатории в Сочи. До хрипоты спорили, сколько заработают денег на архиве, ведь такой труд должен быть оценен по достоинству, все вместе решили требовать не меньше миллиона долларов.

***

Евгений Максимович Примаков, бывший начальник первого главного управления КГБ  СССР, назначенный тридцатого сентября девяносто первого года директором Центральной Службы Разведки СССР, вместо своего предшественника активно поддержавшего августовский путч, с образованием СНГ подвис в неопределенности — службой разведки какого государства он управляет?

Евгений Максимович задумчиво черкал ручкой на зарегистрированном бланке под грифом для служебного пользования, поглядывая на лежащий на столе указ президента об организации российской службы безопасности — РСБ, директором которой ему предложил стать Ельцин. И выполняя первое поручение президента — с почетом проводить на пенсию всех генералов, прикидывал изменения и передвижки по штатам. Президент поставил задачу — на должности начальников управлений, отделов и отделений выдвинуть перспективных, молодых, результативных офицеров, проверить уровень их физической подготовки, провести тестирование и проверку на полиграфе.

Но больше всего Примакова занимала одна загадка — Ельцин в личной беседе перед назначением на должность настоятельно порекомендовал негласно и главное незаметно проверить миноискателем подвал дачи и садовый участок в Пензе бывшего сотрудника ПГУ майора запаса Митрохина, уволенного аж в восемьдесят четвертом году.

Как Ельцин вообще узнал об этом человеке и главное, какая информация на Митрохина есть и откуда? А то, что Ельцин сказал не все, о чем знает, Примаков понял сразу, когда увидел, как президент предвкушающее улыбнулся, упирая на проверку участка с миноискателем. И немедленный доклад по результатам проверки, причем рекомендовал оставить все как есть. Что как есть, что оставить? Оружие у него там прикопано что-ли? Но больше всего Примакова беспокоил вопрос, что президент знает и кто доложил?

"Наверно по линии министерства внутренних дел что-то нарыли! — заключил Примаков, — а впрочем, зачем беспокоиться заранее, бригада оперативников уже выехала на объект. Завтра все узнаю лично".

— Вот это мы хорошо зашли, — присвистнул эксперт следственной группы, первого управления службы безопасности России капитан Соловьев, подсвечивая фонариком и перелистывая пачку бумаг, вытащенную из откопанной алюминиевой молочной фляги, в подвале дачного дома фигуранта расследования.

— Что там? — поинтересовался эксперт, снимавший отпечатки пальцев с крышки фляги.

— А там "перед прочтением сжечь", — воодушевленно воскликнул Соловьев, — только здесь информации на пару смертных приговоров!

— Все, мне уже не интересно, — сдал назад эксперт, — мое дело маленькое, пальчики я с бидона снял, здесь их три комплекта. Этот хомяк даже не страховался! Дай мне любой лист самый не важный, проверю и их на отпечатки.

— На, самый верхний, как приедем домой подписку дашь!

Поначалу, получив невнятную задачу на уточнение адреса дачи бывшего сотрудника КГБ Митрохина, с выездом на место и незаметной проверкой погреба с участком с помощью миноискателя на предмет закладок, Соловьев мысленно обматерил руководство. — Пойди туда не знаю куда, найди то, не знаю что! То, что на Митрохина поступила информация это ежу понятно. Но вот как незаметно подъехать к участку в деревне под Пензой, где каждая собака видит, что ты неместный, да еще зимой и чтобы следов не осталось? Наверняка Митрохин соседей попросил присматривать за дачей, по крайней мере, сам Соловьев сделал бы также, а то до весны растащат все, что не приколочено.

Мало того, как незаметно пройтись с миноискателем по участку в десять соток не вытоптав снег? Пришлось планировать целую операцию, согласовать с местными электросетями отключение света в одиннадцать вечера, во всех близлежащих селах на четыре часа, под видом аварии электросетей. Такой широкий охват планировался чтобы замаскировать интерес службы безопасности к конкретному населенному пункту.

К месту операции прибыли на специально оборудованном фургоне ЗИЛ-130 с аварийной мигалкой, бригадой в шесть человек. Остановились метров за пятьдесят от места операции, напротив соседнего с Митрохиным дома. Двое оперативников изображали ремонтников, разбросав возле телеграфного столба инструмент и кошки.

На лай собак и шум, сопровождающий приезд и выгрузку бригады, выглянул сосед Митрохина слева. Выполз на крыльцо, в накинутой на плечи телогрейке, сверкая голыми коленками в валенках на босу ногу, подсвечивая себе керосиновым фонарем типа "летучая мышь".

— Что там ребята. Почему света нет? — поинтересовался сосед.

— Авария на линии, через два — три часа починим, отдыхайте спокойно, — ответил один из псевдоремонтеров, матерясь и заползая на столб в целях маскировки.

Сочувственно понаблюдав пару минут за работой бригады, сосед Митрохина поежился, пожелал им успеха в их безнадежном деле и ретировался в дом.

Выждав еще пятнадцать минут для надежности, из фургона выскочили остальные оперативники и шустро понеслись в сторону дома Митрохина. Пара человек, оперативно вскрыв незатейливый замок, проникли в дом, остальные выдвинулись на участок за домом. Прикинув наметанным взглядом возможные места закладок, оперативники приступили к работе. Один из них колдовал с миноискателем, второй, после перемещения товарища на не обследованный участок, старательно маскировал следы. На удивление быстро появились результаты обследования, стоило только подойти к плодовым деревьям, растущим в конце участка.

— Есть, — шепотом подтвердил обнаружение первый, услышав характерный писк прибора. Оперативники обозначили на схеме участка местоположение и выявленные размеры укладки.

— Сейф что — ли он здесь закопал? Звенит три квадратных метра! — недоуменно ругнулся коллега.

— Так, для очистки совести проверяем участок, заметаем следы и ретируемся, — распорядился старший группы.

Соловьев, выслушав доклады коллег, приказал замаскировать следы своего присутствия и, проверив выполнение, дал команду на погрузку и убытие. С собой Соловье захватил только часть документов со дна фляги в подполе дома, надеясь, что в ближайшую неделю Митрохин не соберется на свою фазенду, и вряд ли будет перекапывать свою заначку. Для уверенности надо конечно установить плотное наблюдение за бывшим коллегой, ну да это уже дело руководства — думать как разрабатывать гражданина.