Когда-нибудь мы будем вместе (СИ) - Мархасин Вадим - Страница 47

Куцая аудитория из четырех человек недоумевающее, но преданно смотрела в глаза, ожидая откровений.

— Смотрю на вас, и у меня создается глубокое, прямо-таки железобетонное убеждение, что всю нашу экономическую и юридическую науку надо отправлять в утиль. Судя как по исполнителям этих документов, так и по вам — проверяющим и подписывающим. Или сразу на скамью подсудимых за вредительство и причинение ущерба государству в особо крупных размерах.

— Да, что не так Борис Николаевич? Давайте обсудим, поправим. Для того и собрались. Вы же сами сказали, что в первую очередь озабочены этой проблемой. Мы со своей стороны приложим…

— Довольно словоблудия! Я вам скажу, что не так! — прорычал я, прервав мэра и выдернул из папки договор под номером один.

— Обсудим нюансы по первому договору ГОСПОДА юристы и экономисты! Итак, договор комитета по внешнеэкономическим связям мэрии от 23 декабря 1991 года с дважды судимым господином Мирошником директором московской компании “Интеркомцентр”. [16]Предмет договора — поставка в обмен на сто тридцать тысяч тонн нефтепродуктов, трехсот тысяч тонн мороженого мяса и по столько же сахара и картофеля. Хороши объемы Анатолий Александрович?

— Дааа, — неуверенно протянул Собчак, — в ответ на мое молчание, немного подумав, осторожно добавил, — насчет судимости я не в курсе, но такой объем надолго закроет потребности города в мясе, сахаре и картофеле.

— Согласен, с вами господин мэр, такой объем и Москву бы на год удовлетворил, если бы не несколько НО.

Давайте начнем, что ли?

Итак поставка планируется в адрес комитета по внешнеэкономическим связям. Вы лично товарищ Пулин, где будете складировать и как реализовывать девятьсот тысяч тонн продуктов?

Путин начал приподниматься для ответа, но я остановил его жестом.

— Отвечать пока не надо, записывайте мои вопросы, ответите в конце. Если будете в состоянии стояния. Поставка по сто тысяч тонн каждого наименования в квартал. Пропускная способность подъездных путей, объемы складских помещений, автотранспортный парк, количество персонала баз и складов города не позволяют разгрузить, перевезти, организовать учет, хранение и выдачу таких объемов продуктов. По двадцать шестидесятитонных вагонов в сутки каждого наименования!

Но и это не все! Где договора Интеркомцентра с поставщиками, где эта компания возьмет такие объемы? Вы думаете, в Германии в какой-нибудь завалящей фирме или даже в десятке фирм лежит миллион тон продуктов? У капиталистов, мать иху, просто так лежит и ждет нас, когда же мы закупим! Даже не закупим, а поменяем на сырье. Вот больше делать нечего фирмам поставщикам продовольствия как торговать потом нашим металлом или нефтью!

Но мэрию это не интересует, нет. НО, вопрос века! Почему мэрию не интересует каким образом, продав нефтепродукты на тридцать два миллиона долларов, вам поставят мяса на триста миллионов долларов, сахара на шестьдесят миллионов, картофеля… да хрен с ним пусть будет бесплатно!

Собчак оторопело посмотрел на меня и перевел взгляд на Путина. Отвисшая челюсть председателя комитета по внешнеэкономическим связям была ему наградой.

Гайдар почиркал столбиком на листочке и с удивлением согласно закивал головой.

— А все потому, что комитет не интересует: ни цена нефтепродуктов, ни цена поставляемых по бартеру продуктов, они не определены договором. Зато объемы поставок ого-го! А уж штраф за недопоставку объемов менее ста тысяч тонн — в два процента от цены договора … целых шестьсот сорок миллионов долларов! Ух, даже при нулевой обратной поставке! Чтоб я так жил! На тебе тридцать миллионов, с тебя штраф полмиллиона! — ерничал я, распаляясь все больше, — от но перейдем к ну.

Ну, то что Пулин не имеет право выдавать лицензии на экспортные операции это на фоне вышесказанного мелочь, не стоящая упоминания. Да господин Гайдар?

Егор Тимурович, не ожидавший вопроса, согласно поддакнул, а потом икнул от осознания конфуза и закашлялся.

— Так почему, — накинулся я на него, вы не озаботились этой проблемой? Выделение квот спланировали, а про лицензирование забыли. Вот товарищ и возложил на себя непосильную ношу дележа квот и выдачи лицензий. Но вот ведь какая еще незадача, договор на бартер и выдачу лицензии на нефтепродукты заключен комитетом с Интеркомцентром, а лицензия на указанные объемы выдана лично, пока еще, товарищем, Пулиным, двадцатого декабря компании "Невский двор", с которой договора нет! И солярочка-то уже пошла, пошла родимая. А почему? А не две ли лицензии выданы под шумок, просто местами перепутали?

Какой вывод делаем господа юристы по данному договору?

Собчак хмуро резюмировал: — договор ничтожен, профанация, ничего по нему поставлено не будет.

— Согласен с вами, но не полностью, нефтепродукты-то поставлены будут, я же говорил, они уже поставляются. Ведь господин Пулин ждет в первом квартале девяносто второго года триста тысяч тонн всякого разного.

Господин Мирошник нагрел Западную группу войск на восемнадцать миллионов марок, теперь вы ему такой подарок. Вах красота! Но если вы ТАК хотите быть обманутыми, то кто вам злобный Буратино?

Вы думаете я закончил обличительные речи? У меня еще много есть чего сказать.

Договор нумер одиннадцать, от, от… хрен знает от когда, даты нет, печати стоят, подпись вместо Пулина … Ан, Ани…

— Аникин. Хмуро подсказал Пулин, — мой заместитель.

— Заместитель… нда, а он правомочен подписывать договора на миллионы марок? Кем уполномочен? Да ну, какие мелочи, лицензия по договору выдана вами товарищ Пулин российско-немецкому совместному предприятию "Джикоп", созданному в октябре, с уставным капиталом, не поверите — СТО ТЫСЯЧ рублей! Лицензия на вывоз тринадцати тысяч девятисот девяносто семи килограмм редких металлов. Договор на сумму шесть миллионов дойчмарок.

Теперь к ну. Ну то что оставлены без сырья производства приборостроения, электротехнической промышленности, электронных элементов, атомной промышленности и судостроения я молчу. Ну не молчу, так… не ругаю. НАРОООД кормить надо!

В договоре, в отличии от первого, цены стоят! Где радость на лице? Не вижу радости. Правильно, радоваться нечему. Цены, а что цены: — по ниобию электрическому занижены в семь раз, по церию в десять, иттрию в двадцать, а по скандию в две тысячи раз. Вместо ста пятидесяти тысяч марок за килограмм — семьдесят марок. Ну да что там, подумаешь семь килограмм скандия на миллион марок, продали за пятьсот …марок.

Итого ущерб по договору четырнадцать миллионов марок.

Пулин стремительно побледнел и прерывисто задышал. Собчак барабанил пальцами по столу, периодически прерываясь и вновь приступая к освоению профессии барабанщика, попутно сжал другой рукой галстук и поднес кулак ко рту.

Какая то знакомая картина, мелькнула мысль. Ты его еще пожуй, пожуй. Радуйся, что галстук не пеньковый. Кто же там жевал галстук в экстазе, на камеру?

"Однако, жевать галстук это не отсюда, там другие отметятся, — подсказало послезнание, — потом расскажу кто, не отвлекайся".

— Вам врача не вызвать? — забеспокоился я о своем потенциальном преемнике.

— Нет, — прохрипел Пулин, отрицательно кивнув головой.

— Тогда продолжим, но смотрите, не вздумайте мне тут от ответственности на тот свет уйти, вам еще дооолго исправлять наработанное, и нарабатывать авторитет лично передо мной своим бескорыстием, скромностью, бессеребреничеством, целеустремленностью и беспощадностью к расхитителям государственной собственности, коррупционерам и ворам, оборотням в погонах и в галстуках!

Я взглянул в свои записи.

— В договоре номер шесть, мы реализуем немецким партнерам, почему-то в Чехословакии, тридцать тысяч тонн металлолома за полтора миллиона долларов, при средней цене четыреста зеленых за тонну. Ущерб девять миллионов долларов. Весело?

Продолжим по остальным договорам. Договор, да вот с номером … пусть будет восемь — с корпорацией "Стрим" во главе с бывшим коллегой по службе Владимира Владимировича, офицером резерва КГБ Владимиром Якуниным.