Гниль и руины - Мэйберри Джонатан - Страница 11

— Да пошел ты.

— Скажи мне.

— Нет. Ясно? Нет, меня бы это чертовски не устроило. Ты теперь счастлив?

— Почему нет, Бенни?

— Потому.

— Почему нет? Они всего лишь зомы.

Бенни резко встал и спустился с холма, подальше от фермы и брата. Остановился и оглянулся на дорогу, по которой они пришли, словно все еще видел забор. Том долго оставался на месте и только потом поднялся и присоединился к нему.

— Знаю, это трудно, малой, — тихо произнес он, — но мы живем в довольно запутанном мире. Боремся, чтобы жить. Всегда настороже, и приходится становиться жестче, чтобы пережить следующий день. И следующую ночь.

— Я тебя ненавижу.

— Возможно. Я в этом сомневаюсь, но сейчас это не важно. — Он показал на тропинку, ведущую к дому. — Любой к западу отсюда кого-то потерял. Вероятно, кого-то близкого или дальнего родственника. Но все кого-то потеряли.

Бенни молчал.

— Не думаю, что ты выразил бы неуважение к кому-то из города или со всего запада. А еще не верю — не хочу верить, — что ты выразил бы неуважение к мамам и папам, сыновьям и дочерям, сестрам и братьям, которые живут в огромной «Гнили и руинах».

Он положил руки на плечи Бенни и развернул его. Бенни сопротивлялся, но Том Имура был сильным. Когда оба посмотрели на восток, Том сказал:

— Каждый умерший там человек заслуживает уважения. Даже в смерти. Даже когда мы их боимся. Даже когда должны их убивать. Они не «просто зомы», Бенни. Это побочный эффект болезни, или какой-то радиации, или чего-то еще, чего мы не понимаем. Я не ученый, Бенни. А простой человек, выполняющий работу.

— Да? Ты пытаешься выглядеть таким благородным, но ты их убиваешь.

В глазах Бенни стояли слезы.

— Да, — тихо произнес Том, — убиваю. Я убил сотни. И если буду действовать с умом и осторожностью — и если мне повезет, — убью еще сотни.

Бенни оттолкнул его обеими руками. Но Том отступил всего на полшага.

— Я не понимаю!

— Да, не понимаешь. Но надеюсь, что поймешь.

— Ты говоришь об уважении к мертвым и все равно их убиваешь.

— Дело не в убийстве. И никогда не будет в нем.

— Тогда в чем? — Бенни фыркнул. — В деньгах?

— Мы богаты?

— Нет.

— Тогда дело явно не в деньгах.

— Тогда в чем?

— Дело в причине убийства. Ради живых… ради мертвых, — сказал Том. — Дело в исцелении.

Бенни покачал головой.

— Идем со мной, малой. Пора тебе понять, как устроен мир. Пора узнать, в чем смысл семейного бизнеса.

8

Они шли несколько километров под палящим солнцем. Мятный гель стекал вместе с потом, и приходилось каждый час наносить его заново. Основную часть пути Бенни молчал, но, когда ноги загудели, а в животе начало урчать, он стал раздражительным.

— Мы уже пришли?

— Нет.

— Как далеко отсюда?

— Осталось немного.

— Хочу есть.

— Скоро остановимся.

— Что на обед?

— Бобы и вяленое мясо.

— Ненавижу вяленое мясо.

— У тебя есть что-то еще? — спросил Том.

— Нет.

— Тогда вяленое мясо.

Выбранные Томом дороги были узкими и часто переходили с асфальта на гравий и землю.

— Мы уже пару часов не видели ни одного зома, — отметил Бенни. — Как так?

— Обычно их должен привлечь какой-то звук или запах, а так они чаще всего держатся ближе к дому.

— К дому?

— Ну… к местам, где они жили или работали.

— Почему?

Том задумался на пару минут.

— Существует множество теорий, но на этом все. Кто-то говорит, мертвые слишком глупы, чтобы понимать, что существуют и другие места кроме того, где они стоят. Если их ничего не привлекает и не притягивает, они просто стоят на месте.

— Но им же надо охотиться, да?

— «Надо» — двусмысленное слово. Многие эксперты соглашаются, что мертвые будут атаковать и убивать, но еще не установлено, что они охотятся. Охота предполагает потребность, а мы не знаем, существует ли у мертвых потребность что-то делать.

— Не понимаю.

Они достигли вершины холма и посмотрели на грязную дорогу, где под плакучей ивой расположилась старая заправка.

— Ты когда-нибудь слышал, чтобы кто-то из них зачах и умер от голода? — спросил Том.

— Нет, но…

— Городские думают, мертвые выживают, питаясь живыми, верно?

— Ну, конечно, но…

— Каких «живых», по-твоему, они едят?

— Что?

— Подумай. Только в Америке живет более трех сотен миллионов живых мертвецов. Добавь сюда тридцать с лишним миллионов в Канаде и сто десять миллионов в Мексике, и у нас получается около четырехсот пятидесяти миллионов живых мертвецов. Грехопадение произошло четырнадцать лет назад. Так что они едят, чтобы оставаться живыми?

Бенни задумался.

— Мистер Финиш говорит, они едят друг друга.

— Не едят, — сказал Том. — Как только тело начинает остывать, они перестают его есть. Вот почему так много частично покусанных живых мертвецов. Они не будут атаковать или есть друг друга, даже если на несколько лет запрешь их в одном доме. Люди уже так делали.

— Что с ними происходит?

— С запертыми? Ничего.

— Ничего? Они не гниют и не умирают?

— Бенни, они уже мертвы. — Равнина погрузилась в тень, и лицо Тома на мгновение потемнело. — Но это одна из загадок. Они не гниют. Точнее, не полностью. Разлагаются до определенного момента, а потом просто перестают гнить. И никто не знает почему.

— Что ты имеешь в виду? Как что-то может перестать гнить? Это глупо.

— Это не глупо, малой. Это загадка. Такая же загадка, как и изначальное восстание мертвых. Почему атакуют людей. Почему не атакуют друг друга. Все это — загадки.

— Может, они едят коров и все такое.

Том пожал плечами.

— Некоторые едят, если могут поймать. Кстати, многие об этом не знают, но это правда… Они едят все живое, что могут поймать. Собак, кошек, птиц, даже жуков.

— Ну, тогда это объясняет…

— Нет, — перебил брата Том. — Многие животные слишком быстрые. Ты когда-нибудь пытался поймать кота, который не хочет быть пойманным? А теперь представь, что ты делаешь это, медленно ковыляя и не имея стратегии. Если куча мертвецов наткнется на коров в небольшом загоне или на окруженном забором поле, они смогут убить их и съесть. Но все животные давным-давно покинули свои загоны или умерли в первые несколько месяцев. Нет… мертвецам совсем не нужно питаться. Они просто существуют.

— Морги говорит, что дикие животные за пределами города превращаются в зомов.

— Нет. Насколько известно, только люди превращаются в живых мертвецов. У нас нет науки, которая попыталась бы выяснить почему, и я не знаю, так ли происходит везде, но нам известно, что так происходит здесь. Иначе при каждом укусе от чили-дога он кусался бы в ответ.

Они дошли до заправки. Том остановился у старой колонки и постучал по металлической обшивке три раза, затем два и еще четыре.

— Что ты делаешь?

— Здороваюсь.

— Здороваешься с?..

Раздался тихий стон, и Бенни увидел медленно ковыляющего из-за угла здания мужчину с серой кожей. Он был одет в старый комбинезон с темными пятнами и неуместную гирлянду из свежих цветов вокруг шеи. Из бархатцев и жимолости. Лицо мужчины скрывалось в тени, но потом он вышел на солнечный свет, и Бенни чуть не закричал. У него отсутствовали глаза, и глазницы зияли пустотой. Стонущий рот без зубов, губы и щеки впали. Хуже того, когда зомби протянул к ним руки, Бенни увидел, что его пальцы выбиты из суставов.

Бенни поперхнулся и отступил назад, все мышцы его напряглись от желания развернуться и убежать, но Том положил руку на его плечо и ободряюще сжал.

— Подожди, — сказал он.

Через минуту открылась дверь заправки, и наружу вышли две сонных девушки, а за ними мужчина чуть постарше, с длинной каштановой бородой. На худощавых телах висели туники, похожие на старые простыни. Каждый из них держал в руках гирлянду из цветов. Троица посмотрела на Бенни и Тома, а затем на зомби.