Гниль и руины - Мэйберри Джонатан - Страница 13

Они пожали руки, и Том вышел на грязную дорогу. Но Бенни замешкался.

— Слушайте… мистер, — медленно начал он. — Не знаю, что я сказал или сделал неправильно, но простите меня, хорошо? Том привел меня сюда, а он немного чокнутый, и я не знаю… — Он замолчал, не зная, как вести дальше разговор.

Брат Дэвид протянул руку и благословил его, как Тома.

— Да, и вам тоже, — сказал Бенни. — Хорошо?

Он поспешил догнать Тома, который уже отошел на пятьдесят метров. А когда оглянулся, монах стоял у ржавой колонки. Брат Дэвид поднял руку и то ли таким образом благословил их, то ли попрощался — Бенни не понял. Так или иначе, его это напугало.

9

Когда они далеко ушли по дороге, Бенни спросил:

— Что это было? Почему этот мужчина так возмутился из-за того, что я упомянул Чарли?

— Не все считают Чарли «мужиком», малой.

— Завидуешь?

Том засмеялся.

— Господи! В день, когда я позавидую Кровавому Глазу, я полью себя соусом для стейков и выйду в толпу живых мертвецов.

— Смешно, — кисло произнес Бенни. — Что это за Божьи Дети, Дети Лазаря? Что они делают?

— Брат Дэвид и его группа рассредоточены по всем «Руинам». Я встречал путешественников, которые видели их далеко на востоке, в Пенсильвании. И даже у самой Мексики. Впервые я встретил их примерно через год после Грехопадения. Они огромной толпой пересекали страну в старом школьном автобусе, расписанном отрывками из Писания, который тянули лошади. Не знаю, откуда они взялись или кто выбрал такое название. Даже брат Дэвид этого не знает. Для него они как будто существовали всегда.

— Он сумасшедший?

— Мне кажется, в таком случае говорят «отмеченный Богом».

— Значит, да.

— Если он и сумасшедший, то у него хотя бы доброе сердце. Дети не верят в насилие любого рода.

— Но они не против тебя, хотя ты убиваешь зомов?

Том покачал головой.

— Нет, им не нравится то, чем я занимаюсь. Но они принимают причину, по которой я это делаю, и брат Дэвид, и некоторые другие видели сам процесс. Они этого не одобряют, но и не осуждают. Считают меня запутавшимся, но благонамеренным.

— А Чарли? Что они думают о нем? Наверное, ничего хорошего.

— Они верят, что Кровавый Глаз — злой человек. Он и его придурок-приятель, Молот Автограда. И кучка других. Я не могу винить Детей за эти убеждения.

Бенни ничего не ответил. Он все равно считал Чарли Маттиаса чертовски крутым.

— Так… эти Дети, чем они на самом деле занимаются?

— Они заботятся о мертвецах. Если находят город, проходят по домам и пытаются найти фотографии живущих в них людей, а потом собирают тех, кто все еще бродит по городу. Они возвращают их в дома, запирают двери, пишут на стенах молитвы и идут дальше. Многие из них продолжают передвигаться. Брат Дэвид здесь уже год или около того, но я думаю, он скоро тоже уйдет.

— Чарли сказал, он тоже собирает зомов. Рассказал нам о месте в горах, где отгородил пару сотен. Таким образом они с Хаммером делают «Руины» более безопасным местом.

— Ага, — кисло произнес Том. — Торговцы называют это место «Голодным лесом». Мне кажется, Чарли выдумал это название. Очень драматично. Но Дети занимаются другими вещами. Чарли собирает зомов и привязывает к деревьям, чтобы было легче найти их, когда получит заказ.

— Звучит умно.

— Я никогда не говорил, что Чарли глуп. Он очень умен, но еще очень безумен и опасен, а его мотивы совершенно не достойны восхищения. У него есть еще работа — расчищать для торговцев небольшие города. Городские этому не рады, потому что уничтожение целого города с зомами усложняет идентификацию, но важнее всего сбор спасенного имущества. Мы стали сельскохозяйственным обществом. Никто не прикладывал усилий, чтобы восстановить промышленность, и людям кажется, что можно вечность собирать все, что нам нужно. Как в прежние дни, когда люди охотились за топливом для машин и заводов, не пытаясь найти возобновляемые источники энергии. Это мародерский менталитет превратил нас в любителей покопаться в мусоре. Не самое лучшее место в пищевой цепочке. Но Чарли этому рад, потому что зачистка — хорошие деньги. — Он оглянулся в ту сторону, откуда они шли. — Дети же… Может, они сумасшедшие и тупые, но они занимаются тем, что считают правильным.

— Как они собирают зомов? Особенно в городах, где их много?

— Надевают защитные куртки и знают, как двигаться тихо и использовать кадаверин, чтобы скрыть живой запах. Иногда приходят за кадаверином в город, но чаще всего им приносят такие, как я.

— И их не атакуют?

Том кивнул.

— Должен сказать, все время. В этой части страны я знаю как минимум пятьдесят мертвецов, которые были Детьми. Я бы усмирил их, да брат Дэвид не позволит. Даже слышал истории, что некоторые Дети отдают себя мертвецам.

Бенни уставился на него.

— Зачем?

— Брат Дэвид говорит, некоторые Дети верят, что мертвецы — послушники, которые должны наследовать землю, и что все под небесами существует для того, чтобы поддерживать их. Они считают, что, позволив мертвецам кормиться ими, исполняют Божью волю.

— Это глупо, — отметил Бенни.

— Как есть. Мне кажется, большинство Детей — люди, не пережившие Грехопадения. Да, конечно, их тела пережили, но сознательная их часть была сломлена из-за случившегося. Я там был, понимаю.

— Ты не сумасшедший.

— Малой, и у меня бывает, поверь мне.

Бенни странно посмотрел на него. Затем улыбнулся.

— Думаю, та рыжеволосая, сестра Сара, запала на тебя. Отвратительно.

Том покачал головой.

— Слишком молодая для меня. Хотя… Мне показалось, она немного похожа на Никс. Что думаешь?

— Думаю, я должен засунуть тебе это прямо в твой…

И тут они услышали звуки выстрелов.

10

Когда в воздухе раздался первый выстрел, Бенни присел на корточки, но Том стоял прямо и смотрел на северо-восток. Услышав второй выстрел, Том слегка повернул голову севернее.

— Пистолет, — отметил он. — Большой калибр. Пять километров.

Бенни выглянул на него из-под рук, которыми обхватил голову.

— Пули могут пролететь пять километров?

— Обычно нет, — ответил Том. — Даже если так, они стреляют не в нас.

Бенни осторожно выпрямился.

— Ты можешь это определить? Как?

— По эхо, — ответил Том. — Эти пули преодолели небольшое расстояние. Они стреляют в то, что близко, и попадают.

— Эм… Круто, что ты это знаешь. Немного странно, но круто.

— Да, таким образом я показываю тебе, какой я крутой.

— О, сарказм, — сухо произнес Бенни. — Понимаю.

— Заткнись, — ответил Том с улыбкой.

— Нет, это ты заткнись.

И они впервые за весь день улыбнулись друг другу.

— Идем, — сказал Том. — Посмотрим, во что они стреляют.

Он направился в сторону, откуда доносились выстрелы.

Бенни стоял и смотрел на него.

— Подожди… Мы пойдем на выстрелы?

Затем покачал головой и пошел за братом как можно быстрее. Том ускорился, но Бенни, с полным животом бобов и ненавистного вяленого мяса, не отставал. Они прошли вдоль ручья до низины, и Бенни заметил, что Том не подходит к воде Студеного ручья ближе, чем на километр. Он спросил его об этом, и брат ответил:

— Слышишь воду?

Бенни прислушался.

— Нет.

— Вот и ответ. Текущая вода — постоянный шум. Он маскирует другие звуки, а значит, здесь небезопасно, если только ты не путешествуешь на быстром каноэ, а вода не достаточно глубокая. Мы подойдем к ней, только чтобы перейти ручей или набрать фляги. В противном случае лучше слушать тишину. Всегда помни, если мы что-то услышим, то и оно, возможно, услышит нас. А если мы ничего не услышим, то оно все равно может услышать нас, и мы не будем знать об этом, пока не станет слишком поздно.

Но пока они шли на звуки выстрелов, тропинка свернула к ручью. Том на мгновение остановился и неодобрительно покачал головой.

— Нехорошо, — сказал он, но не пояснил. Они побежали дальше.