Гниль и руины - Мэйберри Джонатан - Страница 3

А потом зом бросился на него и попытался прогрызть себе путь сквозь звенья забора. Его движение стало таким внезапным, что показалось куда быстрее, чем было на самом деле. Никакого напряжения, никаких мышечных подергиваний на лице, никаких признаков, которые Бенни замечал в своих соперниках во время баскетбольной игры или борьбы. Зом перемещался, не раздумывая и не предупреждая.

Бенни вскрикнул и отшатнулся от забора. Наступил в свежую кучку лошадиного навоза и плюхнулся на задницу.

Все охранники расхохотались.

На обеде Бенни и Чонг ушли.

Следующим утром Бенни и Чонг отправились на другой конец города и устроились мастерами по ремонту забора.

Забор тянулся на сотни километров и окружал город и поля с урожаем. А это значило снова много ходить и носить за очередного ворчливого старика ящик с инструментами. В первые три часа им пришлось убегать от зома, который протиснулся в дыру в заборе.

— Почему они не пристрелят всех зомов, подходящих к забору? — спросил Бенни их надсмотрщика.

— Потому что близкие расстроятся, — ответил мужчина с густыми бровями и тиком в уголке рта. — Некоторые зомы родственники жителей города, и эти люди имеют права в отношении своих близких. Из-за этого возникали всякие проблемы, поэтому мы следим за состоянием забора, и изредка кто-то из жителей города набирается смелости и дает охранникам разрешение сделать то, что необходимо.

— Это глупо, — заявил Бенни.

— Таковы люди, — сказал надсмотрщик.

В тот день Бенни и Чонг прошли, по ощущениям, миллион километров, их описала лошадь, их преследовала толпа зомов — в их тусклых глазах Бенни тоже ничего не видел, — и на них накричали практически все, кто мог.

В конце дня, когда они на ноющих ногах притащились домой, Чонг сказал:

— Это было так же весело, как если бы меня избили. — Затем задумался на минуту. — Нет… когда избивают и то веселее.

Бенни не хватило сил с ним поспорить.

Для следующей работы — продавцом защитных курток — требовался один человек, а Чонг хотел остаться дома и дать ногам отдохнуть. Чонг ненавидел ходить. Поэтому туда отправился Бенни, опрятно одетый в лучшие джинсы и чистую футболку и с уложенными, насколько это было возможно без клея, волосами.

Продажа защитных курток не представляла особой опасности, но Бенни оказался не настолько умным, чтобы обучиться мастерству. Парня поразило, что их сложно продать, ведь они были у каждого. Нет ничего лучше таких курток, когда вокруг зомы, желающие тебя покусать. Однако вскоре он обнаружил, что их продавал каждый, кто может просунуть нитку в иголку, потому конкуренция была жесткой, а продажи редкими. Ходящие по домам парни работали за комиссионные.

Главный продавец, мерзкий шутник по имени Чик, заставил Бенни надеть защитную куртку с длинным рукавом — из суконной ткани на лето, из грубого ворса на зиму — и использовать специальное устройство, имитирующее укус зома мужского пола. Этот механизм не мог прокусить куртку — и тут вступал Чик с разглагольствованиями о силе человеческого укуса, разбрасывался такими терминами, как единица измерения давления, отрыв и выносливость периодонта после разложения, — но сжимал довольно сильно, и в ней было так жарко, что по телу Бенни под одеждой стекали струйки пота. Вернувшись вечером домой, он взвесился, чтобы понять, насколько похудел. Всего на полкило, но лишних килограммов в теле Бенни было не так уж много.

— Вот это вроде ничего, — сказал следующим утром за завтраком Чонг.

Бенни громко зачитал объявление.

— Заполнитель ям. Что это?

— Не знаю, — признался Чонг с набитым ртом. — Наверное, это как-то связано с жаркой мяса.

И совсем нет. Заполнители ям работали в командах, вытаскивали из телег тела мертвых зомов и кидали их в вечный огонь, разожженный у карьера. Почти все зомы на телегах были порезаны на кусочки. Проводившая инструктаж женщина все говорила о «частях» и риске повторного заражения, потом растянула губы в самой неискренней улыбке и попыталась убедить претендентов в плюсах физической подготовки, которую они получат, постоянно поднимая, переворачивая и бросая тела. Затем вдруг закатала рукав и напрягла бицепс. По ее бледной коже рассыпались темные, как старческие пятна, веснушки, а изгиб бицепса напоминал опухоль.

Чонг притворился, что его стошнило в пакет с обедом.

Здесь также предлагали и работу смачивателя пепла. «Мы же не хотим, чтобы прах зомов разнесся по городу?» — отметила веснушчатая мускулистая уродина. А еще предлагали поработать граблями, что, в принципе, даже не надо объяснять.

Бенни и Чонг не дождались конца инструктажа. Сбежали во время показа слайд-шоу улыбающихся заполнителей с серыми конечностями в руках.

Работа мастера по ремонту генератора не вызывала отвращения и не требовала физической подготовки. Когда через несколько недель после Первой ночи выключился весь свет, единственным источником электроэнергии стали ручные переносные генераторы. В Маунтинсайде их было всего около пятидесяти, и Чонг сказал, они остались еще со времен добычи полезных ископаемых в начале двадцатого века. Городской указ запретил создание любых видов генераторов. Из-за сильного религиозного движения, связывающего такую мощь с «безбожным поведением», из-за которого и произошел этот самый «конец», под запретом оказались электронные и сложные механизмы. Бенни все время об этом слышал, и так говорили даже некоторые родители его друзей.

Но парень считал это нелогичным. Мертвые восстали не из-за электричества, компьютеров и автомобилей. А если это так, то Бенни ни разу не слышал логического или здравого объяснения этому. Когда он спросил Тома, брат выглядел несчастным и разочарованным.

— Людям нужны виноватые, — сказал он. — Если они не находят рационального объяснения, то с радостью обвиняют что-то иррациональное. Не зная о вирусах и бактериях, люди считали виноватыми в чуме ведьм и вампиров. Но не спрашивай меня, как городские поставили электричество и другие формы энергии в один ряд с живыми мертвецами.

— Здесь нет ни капли логики.

— Знаю. Но мне кажется, главная причина в том, что, если мы снова начнем пользоваться электричеством и отстраиваться, существа снова станут тем, кем были. И снова запустится этот цикл. Мне кажется, по мнению людей, — если они вообще сознательно думали об этом — это похоже на ситуацию, в которой человек с разбитым сердцем снова пытается влюбиться. Они помнят лишь о силе жестокого разочарования и горя и не могут себе представить, как снова придется пройти через это.

— Но это глупо, — настаивал Бенни. — Это трусость.

— Добро пожаловать в настоящий мир, парень.

С тех пор единственный в городе профессиональный электрик, Вик Санторини, пил каждый день, не просыхая.

Когда Бенни и Чонг пришли на собеседование к парню, содержащему ремонтную мастерскую, он усадил их на крыльцо в тени и дал по стакану холодного чая и мятное печенье. Бенни подумал, что в любом случае согласится на эту работу.

— Ребята, вы знаете, почему мы используем только ручные генераторы? — спросил мужчина. Его звали мистер Меркл.

— Конечно, — ответил Чонг. — Солдаты сбросили на зомов ядерные бомбы, и электромагнитный импульс вырубил всю электронику.

— А еще мистер Санторини теперь всегда навеселе, — сказал Бенни. Он собирался добавить еще что-то язвительное про странную религиозную нетерпимость к электричеству, но лицо мистера Меркла осветила странная улыбка. Бенни закрыл рот.

Мистер Меркл долго улыбался им. Целую минуту. А потом покачал головой.

— Нет, не совсем верно, парни, — ответил он. — Потому что ручные генераторы простые, а прочие механизмы вычурные.

Он тянул гласные, как отдельные слова.

Бенни и Чонг переглянулись.

— Видите ли, ребята, — сказал мистер Меркл. — Бог любит простоту. А дьявол — изощренность. Дьявол любит высокомерие и напыщенность.