Гниль и руины - Мэйберри Джонатан - Страница 35

— Это еще не конец истории, — сказал Том, — далеко не конец.

Но он не собирался продолжать. Не этой ночью, во всяком случае. А секундой позже была такая долгая и яркая вспышка молнии, что даже сквозь ставни она осветила всю кухню неестественной белизной, и потом незамедлительно раздался самый оглушающий удар грома, какой Бенни когда-либо слышал.

А за ним последовали вопли.

25

Том подскочил и открыл заднюю дверь еще до того, как Бенни встал со стула.

— Что это такое? — спросил Бенни.

Тот не ответил. Ветер вдавливал дверь внутрь, отодвигая Тома на шаг назад. Даже сквозь рев шторма они могли слышать, как вопят люди. Криков стало больше, а потом прогремел выстрел. Секундой позже последовали еще.

— Будь здесь, — приказал Том, — закрой и забаррикадируй дверь!

— Я хочу пойти с тобой!

— Нет! — рявкнул брат. Он схватил и надел дождевик, накинув шлейку своего меча на плечо, босиком выбежал в ливень, стоящий стеной. Бенни вышел на заднее крыльцо, но Том уже исчез, поглощенный ветром и ударами дождя. Меньше, чем через пять секунд, он промок с ног до головы. Молнии сверкали снова и снова, каждый из ударов сопровождался оглушающим гулом. А Бенни размышлял, так ли все было в течение битв Первой ночи. Тьма, крики, вспышки и взрывы артиллерии. Он отступил назад в дом и с усилием закрыл дверь. Замки были крепкими, но он вдруг понял, что у Тома нет ключей. Все, что у него было под дождевиком, это нижняя рубаха и пижамные штаны. Он даже не взял пистолет.

Бенни посмотрел на тяжелый дубовый брус, который стоял рядом с дверью. По обеим сторонам от нее две железные скобы крепились болтами к стене. Бенни видел, как Том устанавливал их годы назад, болты продырявили стену насквозь и вошли в стальные пластины снаружи дома. Засов ходил через них и полностью блокировал вход.

«Ты должен будешь снести целую стену, чтобы преодолеть это», — сказал тогда Том.

Бенни поднял брус и прикинул его вес. Дерево было тяжелым и очень плотным. Два десятка зомов не сломали бы такое. Он поместил один конец в ближайшую скобу и начал задвигать засов поперек двери.

Там, снаружи, у Тома не было ничего, кроме меча. Ни обуви, ни пистолета, ни света. Если дерево упало и пробило дыру в заборе, кто знает, как много зомов могло находиться снаружи.

Слышалось все больше выстрелов, целый шквал. Кто-то кричал, но Бенни не мог разобрать ни слова. Стук дождя был слишком настойчивым.

Он покусал губы, терзаемый нерешительностью.

С одной стороны, Том приказал ему заблокировать дверь. С другой — дверь уже закрыта, и зомы не смогут сорвать замок. Все окна тоже были заблокированы, а передняя дверь такая же прочная, как и эта. Он был в безопасности.

Но что насчет брата?

Если произошло полномасштабное вторжение в город, Том, возможно, должен будет вернуться, чтобы укрыться здесь. И счет может идти на секунды. Сколько времени потребуется, чтобы Бенни добежал до двери, выдвинул тяжелый засов из скоб и открыл замок? Секунд десять? Восемь?

Слишком долго.

Он вытащил брус и поставил его назад к стене. Пистолеты Тома были заперты за замок, а ключ он носил на цепочке на шее. Если Бенни взломает шкафчик, а происходящее не обернется ничем серьезным, Том зажарит его заживо.

С другой стороны…

Сомнение было голодным существом, пожиравшим его.

Снаружи что-то ударило в стену. Что-то твердое и острое. Это не был дождь. Он прислушивался, пытаясь точно вспомнить, что именно услышал, пытался слушать как Том, когда они были в «Руинах». Упал ли желудь, сорванный ветром с ветки дуба? Нет, это был другой, более слабый звук. Чтобы ни ударило в стену снаружи, оно ударило быстро и с большой силой.

Пуля?

Он был почти рад, что это была она.

Бенни нагнулся и приложил ухо к углу кухонного окна. Криков стало больше, и выстрелы следовали один за другим. Затем он услышал шаги на заднем крыльце и, секундой позже, дверная ручка повернулась. Он развернулся по кругу и выглянул в окно, но все, что мог увидеть это лоскут чего-то блестящего.

Дождевик.

Дверная ручка дергалась снова и снова.

Том!

Бенни вскочил на ноги и бросился открывать замки. Господи… пожалуйста, сохрани Тома, думал он, расправляясь с тяжелыми засовами. Наконец, он распахнул дверь.

Том ввалился внутрь. Голова низко опущена, дождевик был порван и висел лохмотьями, с темных волос стекала вода.

Бенни отступил назад.

Это был не Том.

Это был Роб Саккетто, художник разрушения.

Он стал зомби.

26

Существо подняло свое белое лицо к Бенни и открыло рот. Кровь текла по сломанным зубам художника и падала на дождевик.

— Мистер Саккетто?..

Зомби сделал к нему шаркающий шаг, поднял пальцы, белые как кость и неестественно вывихнутые, как будто все суставы были сломаны. Бенни застыл на месте. Он никогда не знал кого-то, кто потом стал зомом — с тех пор, как эпидемия забрала его мать. Он, Чонг и Никс говорили об этом, размышляли на подобную тему и иногда шутили. Но даже для них, даже в этом мире это было слегка неправдоподобно. Монстры оставались там, снаружи, а настоящая жизнь была в городе. И глубоко внутри, во вспышке понимания, Бенни осознал, что он был так же оторван от реальности этого мира, как и все остальные. Даже с людьми, говорящими об упокоении родственника, который умер. Даже со всеми этими неопровержимыми доказательствами, возникающими перед его лицом каждый день, Бенни понял, что он никогда не отождествлял зомби с людьми. Даже его поход в «Руины» не поспособствовал этому, не в полной мере. Но сейчас, когда этот зомби — этот человек — тянулся к нему, ужасная правда ударила в него с полной силой.

На один жуткий момент Бенни примерз к месту и застыл в осознании. Глаза существа встретились с его глазами, и на миг — на самый странный, спутанный отрывок этого момента — Бенни мог поклясться, что видел проблеск разума, частичку былого Саккетто, выглядывающую через дикую слепоту глаз живого трупа, которым он стал.

— Мистер Саккетто, — повторил Бенни, и в этот раз его голос был наполнен треском, готовый сломаться.

Рот зома зашевелился в попытке сформировать слова, и вопреки всем фактам и здравому смыслу Бенни понадеялся, что каким-то образом художник был там. Что он был в состоянии, хотя и совершенно невообразимым способом, бороться с превращением из человека в монстра. Но все, что вырвалось из горла мертвеца, это низкий стон, не несущий никакого другого значения, кроме голода, который ему никогда не понять и не утолить.

Это едва не разбило Бенни сердце. Видеть оболочку человека и знать, что все, делавшее его человеком… исчезло. Он почувствовал, что его голова расколется, если он попытается уместить эту правду внутри.

Зом шагал к нему, протягивая свои сломанные пальцы, а Бенни все еще стоял, замерев в этом моменте, вросши в залитый дождем пол. И только тогда, когда самые кончики холодных пальцев мертвеца коснулись его щеки, он снова ожил.

И закричал.

Это был крик ужаса и ярости. Ужас возникал из-за того, что тянулось к нему — это мертвое и шаркающее создание; а ярость произрастала из понимания того, что у него отняли — друга, человека, которого он знал.

Бенни отступил назад от этих цепляющихся пальцев, его ноги скользили и скользили по полу до тех пор, пока он не уперся спиной в край двери, которая вела в гостиную. Этот удар оживил его и, увернувшись от каркаса, он помчался в комнату и врезался в маленький стол, отшвырнув его за спину, не потрудившись оглянуться. До Бенни донесся треск голеней зома. Монстр споткнулся о стол, и послышался глухой удар коленных чашечек и локтей об жесткое дерево, но не вопль боли. Как будто произошло нечто обыденное.

Он ворвался в гостиную и кинулся к сумке с оборудованием для тренировок. Лучшее оружие было на кухне — ножи, молотки, ящик с инструментами. А у него были только деревянные мечи. Придется обходиться ими. Бенни теребил грубый холщовый мешок, его пальцы неуклюже нащупывали молнию, дергая ее, и он наполовину содрал один из ногтей, проклиная все и не заботясь о боли. Наконец замок поддался, и он запустил в мешок руку, как раз тогда, когда Саккетто неуклюже ввалился в комнату. Бенни бросил взгляд на входную дверь. Та была закрыта, и он знал, что в жизни не успеет открыть замок до того, как существо до него доберется. Все, что в его воображении могло произойти с Томом, случилось с ним.