Гниль и руины - Мэйберри Джонатан - Страница 67

— Жизнь странная штука, — сказал Бенни.

— Спасибо, капитан очевидность.

— Нет… просто две недели назад худшее, что меня беспокоило, это необходимость найти работу до того, как урежут мой рацион. Все лето мы провели вместе — ты, я, Чонг и Морги — просто болтались без дела, тусовались, общались и смеялись. Раньше мы много смеялись, Никс. Тогда жизнь была радостной.

Она грустно кивнула.

— Я должен поверить, — продолжал он, — что у нас получится пережить это. Не только то, что произойдет сегодня ночью, а вообще все.

— Для чего? Ничто больше не имеет значения.

— В этом-то все и дело, Никс. Нельзя позволять себе думать, что ничего не имеет смысла. Ты важна для меня. Мы. Нам обоим нужно верить, что удастся покончить со злом. Что когда-нибудь мы снова будем смеяться. Что захотим этого.

Она покачала головой.

— Не знаю. Прямо сейчас я не могу себе это представить.

Достойного ответа не было. Ее доводы были слишком убедительными, а его основывались только на представлениях и опостылевшем оптимизме.

Они сидели рядом и слушали лес.

— Бенни? — спустя какое-то время спросила Никс.

— Что?

— Прошлой ночью… когда ты поцеловал меня?..

В горле мгновенно пересохло.

— Да?

— Почему ты сделал это? Хочу сказать, случилось ли это потому, что я была очень расстроена, а ты не знал, как еще утешить меня? Или ты так поступил, потому что действительно хотел этого?

— Я…

— Можешь не отвечать, если не хочешь.

Сделав вдох, он сказал:

— Я поцеловал тебя, так как захотел этого.

Она кивнула.

— Ночью, когда ты думал, будто я сплю… Я видела, как ты разглядывал карту.

Бенни сорвал травинку и медленно перебирал ее в пальцах. На ощупь та была как прохладный шелк.

— Правда? — спросил он.

— И видела, как ты выбросил ее.

— Видела? — снова тихо переспросил он.

— Да, Бенни… видела.

Она больше ничего не сказала, долгое время не звучало ни единого слова. Никс положила голову ему на плечо, и они сидели в ожидании, когда догорят последние лучи этого дня.

49

Ближе к вечеру пелена серых дождевых туч полностью заволокла заходящее солнце. Температура упала, а влажность уплотнила воздух, сделав его похожим на горячий суп. Бенни дремал, прислонившись к стволу сосны, и в своих снах слышал звук, похожий на рев водопада в пещере Лайлы. Тихий звук возник вдалеке, и сознание Бенни интерпретировало его как грохот водопада, служивший идеальным фоном для сна, в котором он бежал через рощу, преследуемый Чарли и Молотом, превратившимися в зомов, но каким-то образом ухитрившимися сохранить свои личности. Они зазывали его издевательскими голосами, называя «малыш Бенни» и обещали сотворить ужасные вещи. В своем сне он бежал быстро, как ветер, но почему-то окружающий ландшафт менялся едва заметно, словно Бенни практически стоял на одном месте.

Ревущий звук непрерывно нарастал, и Бенни казалось, что, возможно, он все же преодолевает некоторое расстояние, приближаясь к водопаду. Но оглянувшись по сторонам, увидел лишь плоскогорье, на котором охотники за головами разбили свой лагерь. Что-то задело его и, повернувшись, он увидел Никс, бегущую рядом с ним. Та что-то кричала, но он не слышал ее голоса. Шум водопада становился все громче и громче. И теперь стал на тон ниже, больше походя на громкое гудение, чем на плеск воды.

— Бенни! — назвала Никс его имя, но оно не совпадало с движением ее губ.

Рев становился оглушительным.

— БЕННИ!

От испуга он осознал, что голос Никс исходит не от девушки, бегущей рядом с ним, и в тот же миг понял, что спит, а настоящая Никс из реального мира зовет его. Он открыл глаза. Лагерь и зомби испарились. Гул, однако, никуда не делся. Низкий и громкий. И нарастающий.

— Бенни! — закричала Никс.

— Что… что такое?

— Ты должен пойти взглянуть на это!

Она ухватила его за руку и практически подняла на ноги, а затем потянула из укрытия под деревьями. Но не к выступу, с которого открывался вид на лагерь. Наоборот, она потащила его к тропинке, ведущей назад в рощу. Она бежала, и ее хватка была такой крепкой и настойчивой, что Бенни тоже пришлось перейти на бег.

— Что это? Что за звук?

— Сейчас увидишь!

Они спешили по тропе к поляне, и там Никс остановилась и указала направление. Но ей не следовало беспокоиться, потому что Бенни и так все прекрасно видел. Его глаза широко распахнулись, челюсть отвисла, когда он уставился вверх на ревущую штуковину.

Та была серебряной и белоснежной, с огромными крыльями, поднимающими ее высоко над горами. Бенни поднял руки, словно мог дотронуться до нее. Казалось, что она двигается медленно, но это была лишь иллюзия. Просто аппарат был слишком далеко, выше, чем высочайшая из окружающих гор, он плавно скользил под самым навесом мрачных грозовых туч. В другое время бы уже не хватило света, чтобы разглядеть его. Если бы началась гроза, расслышать и увидеть машину стало бы совершено невозможно.

Но они очутились там вовремя, держась за руки и не сводя глаз с этой штуки, пока та гудела над ними, с неземным величием пересекая небо от одного конца горизонта до другого. Прибыв с запада и держа курс на восток, далеко-далеко над «Гнилью и руинами».

— Я не понимаю, — наконец промолвил он.

Никс лишь покачала головой.

— Откуда это прилетело?

— С востока.

— Нет, оно направляется на восток, — возразил Бенни, но Никс отрицательно качнула головой.

— Оно появилось с востока и развернулось. Я увидела все это и побежала за тобой.

Они наблюдали, как машина удаляется, уменьшаясь в размерах с гиганта до комара и превращаясь в нечто, уносящее грохот с собой. Когда она исчезла, как минимум минут на пять наступила полная тишина, прежде чем птицы снова начали петь. Бенни и Никс простояли на поляне еще минут десять, надеясь на возвращение странной штуковины. Желая, чтобы та вернулась назад.

Наконец, Бенни произнес:

— Никс… мы только что видели это? То есть, скажи мне, что мы действительно это видели.

Ее зеленые глаза были наполнены волшебной силой, а улыбка сияла так, что могла бы разогнать бурю.

— Правда, Бенни. Мы видели.

— Но как? В этом нет никакого смысла.

Она замотала головой, и они вперили взгляд на восток. Увиденное ими принадлежало другому веку, тем дням до Первой ночи. Они знали о таких машинах из книг по истории, но никто никогда не сталкивался с подобным. Даже не ожидали увидеть. Бенни и Никс продолжали смотреть вдаль.

Но медленная грохочущая громадина так и не вернулась.

50

Они не знали, как говорить об увиденной машине. Это было странно и изумительно, но больше походило на видение, и никак не соприкасалось с тем, что они собирались осуществить в ближайшем будущем.

— Хотел бы я рассказать Тому, — сказал Бенни.

— И я маме, — продолжила Никс, а потом добавила: — Бенни, если мы выберемся из этого…

— Когда выберемся, — поправил он.

Она ответила лишь едва заметным кивком, признавая такую возможность:

— После того, как все закончится, — согласилась она, — мы должны будем выяснить все об этом самолете.

— Конечно, то есть мы всем расскажем…

— Нет, — твердо возразила она. — Мы обязаны разузнать о нем. Лайла права. У нас больше нет дома. Мы были — не знаю, как выразиться. Оторваны? Мы не привязаны ни к чему, и уж точно не к Маунтинсайду.

— Там Морги и Чонг.

Она пожала плечами.

— Если хочешь, можем за ними вернуться. Но после я хочу последовать за тем самолетом.

— Куда? Нам известно только то, что он отправился на восток.

— Он появился с восточной стороны и, развернувшись, вернулся туда же. Почему? Исследовал местность? Или передавал послание.

— Какое еще послание?

— Следуй за мной? — предположила она. — Я теперь во многое не верю, Бенни… но верю, что это был знак.

— А если нет?