Гниль и руины - Мэйберри Джонатан - Страница 76

Они пошли домой. Теперь Никс спала в комнате Бенни, а он обосновался на кушетке. Та была неудобная, но его это совсем не беспокоило.

Морги приходил проведать их, но был еще слаб и не до конца оправился. Даже с травмой головы он мог видеть, что происходит между его друзьями. Бенни подготовился к злости Морги, но тот тоже изменился после всего случившегося. Так что он просто понимающе кивнул и пошел домой.

Казалось, что это случилось тысячу лет назад. Геймленд все еще оставался там, снаружи, и теперь они знали, где именно. Однако, если Бенни и надеялся, что история Лайлы изменит жителей города или побудит к действию, то был разочарован. Все были потрясены, сопереживали… но сказали, что это слишком далеко отсюда. Что это их не касается. И слишком опасно вторгаться туда. А спустя пару дней они и вовсе перестали говорить об этом.

— Вот так со всем, происходящим за стеной, — жаловался Бенни. — Люди ведут себя так, словно это происходит на другой планете.

— Для них это так, — пояснила Никс. — Моя мама рассказывала о первом Геймленде, и никто ничего не предпринял.

Все останется на своих местах, вот она отвратительная правда.

Но когда он сказал об этом Тому, взгляд брата стал отчужденным, и тот сменил тему разговора. Каждый день, однако, просиживал как минимум час в мастерской, стены которой он увешал картами, отливая пули.

Все трое каждый вечер проводили в разговорах. Не о боях, и не о тех ужасных вещах, которые каждому из них пришлось совершить. Нет. Они разговаривали об авиалайнере. Том тоже его заметил. Он наблюдал, как тот появился с востока и, медленно покрутившись над горами, улетел обратно.

— Как ты думаешь, что там? — спросил Бенни у Никс однажды ночью, когда Том уже пошел спать. — В том месте, откуда прилетел этот самолет?

— Не знаю. Но не мои острова, — сказала она. — Там будет нечто… другое. Не этот город.

— Здесь не так уж и плохо. Особенно сейчас, без Чарли.

Взгляд ее зеленых глаз наполнился унынием.

— Здесь, Бенни, люди принимают тот факт, что Геймленд существует, и ничего не собираются с этим делать. — Она покачала головой. — Этого города недостаточно, Бенни. Не для меня. Больше нет.

Позже, когда Бенни рассказал брату, что Никс хочет отправиться на поиски места, из которого прилетел самолет, он ожидал, что тот будет смеяться над подобной задумкой. Но Том не сделал этого. На следующее утро на кухонном столе лежала груда карт. По одной на каждый штат.

На пятнадцатый день после событий в лагере Том сообщил Бенни, что у него есть еще одна работа по упокоению, которую обязательно нужно выполнить.

— Я хочу, чтобы ты отправился со мной.

Бенни вздохнул.

— Не знаю, смогу ли я.

Том присел за стол рядом с ним.

— Пожалуйста, — попросил он, — последний раз, и я бросаю эту работу. Я… не могу сделать это один.

Бенни долго изучал лицо брата и, наконец, кивнул.

— Хорошо, — согласился он. — Но после я тоже покончу с этим.

Никс присоединилась к ним, но только в первой части путешествия. Она стала более суровой, чем прежде, реже улыбалась, и Бенни понимал ее. Большая часть присущей ей мягкости исчезла, но он надеялся, что со временем все вернется. Но жесткость останется. Она часами записывала сведения о зомби в свой блокнот. И каждый день практиковалась с Бенни на деревянных мечах. Во время тренировок ее красивое лицо становилось неподвижным и мрачным, и он был уверен, что каждый раз взмахивая мечом, она видела не его. Она видела лица мужчин, которые бросили бы ее в яму с мертвецами.

— Дай ей время, — однажды после тренировок сказал Том.

— На это и рассчитываю, — ответил Бенни, и Том улыбнулся. — Столько времени, сколько потребуется.

Они покинули Маунтинсайд серым утром в конце сентября. Том указывал путь, часто гуляя в одиночестве в попытке справиться с собственной печалью и утратой. Бенни и Никс следовали позади, зорко наблюдая за окружающим миром и опасностями, которые тот приберег, но находя защиту и силу в присутствии друг друга. Даже если никто из них не был готов признать это вслух.

Они набрели на заправку, на которой жил брат Дэвид и две молодые женщины. За обедом Бенни, Никс и Том рассказали свою историю. Монах и девушки обменялись долгими взглядами, их лица становились то грустными от новостей о муках и смертях, то полными надежд, когда они размышляли о будущем без Чарли Кровавого Глаза и Молота Автограда.

— Никс, — обратился к ней Бенни, — ты не против того, чтобы побыть здесь?

— Нет, — ответила она. — Том сказал мне, что вам нужно выполнить кое-какую работу.

— Он тебе рассказал?

Она бросила на него странный взгляд. Глубокий и проницательный.

— Он поведал мне все, Бенни. Я понимаю, что он делает… что ты делаешь. По поводу семейного бизнеса. О необходимости усмирения.

Бенни коснулся ее лица.

— Никс, я…

— Бенни Имура, — перебила она с необычным проблеском улыбки на губах, — если ты собираешься сказать что-то вроде «я люблю тебя» в подобном месте, на заправке, на просторах «Гнили и руин», то вперед, дай мне повод надрать тебе задницу.

В ее улыбке появился хрупкий отблеск прежней Никс, вливающийся в многогранность ее новой личности. Бенни любил обе версии, но также дорожил своим задом и ни секунды не сомневался, что она выполнит свое обещание с огромным энтузиазмом.

— Как будто я сказал бы что-то настолько нелепое, — возразил он.

Она подняла бровь.

— Могу я хотя бы попросить о поцелуе, не будучи побитым и осмеянным?

Он мог, и Никс это доказала.

Бенни и Том вышли в полдень. Несколько часов они шли, практически не разговаривая. Солнце прорывалось через облака, пока братья брели по яблоневому саду с усыпанными плодами деревьями. Том сорвал несколько яблок, и они съели их так же, почти без слов, пока не дошли до кованных железных ворот поселения, обнесенного высокой стеной из красного кирпича. Над воротами висела табличка: Сансет Холлоу.

Перед воротами был разбросан всякий хлам, валялись старые кости, и стояло несколько обгоревших машин. Наружная сторона стены была покрыта пулевыми выбоинами. Справа от ворот кто-то написал белой краской: «Эта территория очищена. Держать ворота закрытыми. Не входить». Под надписью стояли инициалы «ТИ».

Бенни указал на них.

— Ты написал это?

— Много лет назад, — ответил Том.

Ворота были закрыты, и толстая цепь обвивала металлические прутья, скрепленная тяжелым висячим замком. Цепь и замок выглядели новыми и блестели от масла.

— Что это за место? — спросил Бенни.

Том сунул руки в задние карманы и посмотрел вверх на табличку.

— Раньше такие места назывались элитными поселениями. Предполагалось, что ворота должны были держать неугодных людей снаружи и обеспечивать безопасность людям внутри.

— Это сработало? Я имею в виду… во время Первой ночи?

— Нет.

— И все те люди умерли?

— Большинство. Некоторые ушли.

— Почему ворота закрыты?

— По нескольким причинам, как обычно, — ответил Том, надул щеки и громко выдохнул, копаясь в правом переднем кармане джинсов в поиске ключа. Он показал его Бенни и открыл замок, толчком распахнув ворота, а потом перевернул цепь и защелкнул замок, на сей раз расположив отверстие для ключа с внутренней стороны.

Братья шли вдоль дороги. Погода оставила свой след на всех домах, улицы были завалены сухими остатками опавшей листвы, накопившейся за четырнадцать лет. Сады заросли бурьяном, но в них не было зомов. Кто-то забил досками некоторые из дверей крест-накрест, и на них висели увядшие венки из цветов.

— Тебе нужно выполнить работу здесь? — спросил Бенни.

— Да, — ответил Том. Его голос звучал тихо и отстраненно.

— Обычный заказ? Как с Гарольдом Симмонсом?

— Типа того.

— Это было… тяжело, — вспомнил Бенни.

— Да, очень.

— Том… Я никогда не хотел этого. То есть все из нас играли в игры. Ну, ты знаешь, «убей зомов». Или нечто в этом роде. Но… я не так все представлял.