Прах и тлен - Мэйберри Джонатан - Страница 42

Двое других рассмеялись в ответ на эти слова, давая друг другу пять.

Чонг схватил предмет, который дал Молоту Автограда его имя.

— Мой друг давно мертв, — сказал Обожженный Человек, — но ему было бы приятно знать, что его легенда живет.

— Я его не убивал, — сказал Чонг и проклял себя за то, как трусливо это прозвучало, словно он защищался.

— Может, и нет, — согласился Обожженный Человек. — А может, и да. Или, может, ты дружишь с теми, кто это сделал. Крошечный Хэнк Уилсон был из немногих, кто выжил после случившегося в лагере в прошлом году. Он сказал, что видел, что случилось с Молотом. Сказал, что его убила девчонка. Эта беловолосая тварь, бегавшая по горам последние несколько лет. Но я не верю, что девчонка могла справиться с Молотом. Нет, сэр, я в это не верю. Но рослый мальчик вроде тебя, подкравшись сзади? Может, ты ударил его дубиной, пока он не видел? В это я могу поверить.

Чонгу хотелось кинуть в него дубиной, но он держался за нее. Это все, что у него было.

— Так что, я думаю, Молоту будет чертовски приятно узнать, что его любимая игрушечка не забыта. Что она все еще будет убивать. — Большой человек присел на корточки. — Ему будет все равно, и мне, умрешь ты или выживешь, малыш. Живи и цепляйся за этот молот. Может, однажды сам станешь Молотом. Разве это не замечательно?

Чонг покачал головой, но ничего не сказал.

— С другой стороны, если ты умрешь… ну, тогда у нас есть множество других детей, которые готовы убить, чтобы получить что-то вроде хорошего куска черной трубы, когда наступит их очередь.

Чонг наконец смог выдавить три слова через стиснутые зубы.

— Катись в ад.

Все мужчины рассмеялись, и большой громче всех.

— Ад? Парень, ты вообще слушал? Мы уже в аду. Весь мир стал адом после Первой ночи.

Он встал и кивнул другим людям. Они исчезли, но почти сразу же вокруг края ямы появились другие лица. Мужчины и женщины. Суровые лица с суровыми глазами и губами, на которых играли ледяные, жестокие улыбки. Маленький человечек с крысиным лицом и мальчик, очевидно его сын, протиснулись к краю ямы и начали называть цифры, принимая деньги.

«Ставки, — со все растущим ужасом понял Чонг. — Боже… они делают ставки».

Толпа в ожидании замолкла, и все глаза повернулись в направлении, в котором исчезли два компаньона Обожженного Человека. Когда они вернулись, на обоих были защитные плащи и футбольные шлемы с пластиковыми забралами. Между собой они вели бледную фигуру, огрызающуюся, выворачивающуюся и пытающуюся укусить воздух.

— Добро пожаловать в Геймленд, — сказал Обожженный Человек.

И тогда они столкнули зома в яму к Чонгу.

43

Бенни выгнали из сна монстры.

Лишь уснув, он сразу начал бегать по кошмарному ландшафту, где гигантские деревья возносились на черных стволах, нависающих на сотни метров над ним, а их листья горели ярким желтым огнем. Бенни бежал через поле почерневшей травы, и на каждом шагу высохшая белая рука вырывалась из почвы, чтобы схватить его. Он уклонялся, уворачивался и спотыкался, когда рука за рукой вырывались из обожженной земли, чтобы удержать его.

Зомы не появлялись… только тянущиеся руки со сломанными ногтями и бескровной кожей.

На бегу он выкрикивал имя Никс, но горячий воздух уносил ее имя прочь и разрывал на беззвучные кусочки. Он нигде ее не видел. Он бежал и бежал.

Бенни увидел, как Том медленно уходит от моря цепляющихся рук. Он побежал к нему, схватил за руку и развернул. Том уставился на него пыльными черными глазами. Лицо Тома было цвета старого воска, а от зубов остались обломки. Когда Том открыл рот, чтобы заговорить, из него вырвался лишь голодный стон зомби.

— НЕТ! — крикнул Бенни и отступил назад. Бледные руки схватили его за лодыжки и удерживали, пока Том сделал один неуверенный шаг к нему, потом другой. И другой. Бенни снова закричал и вырвался как раз в тот момент, когда высохшие пальцы Тома коснулись его лица. Бенни бежал, а с горящих деревьев опускался пепел.

— НИКС! — крикнул он, но его голосу не хватало громкости. И силы.

Слева мелькнуло движение, что-то цветное и вспышка красного, но Бенни отмел это в сторону. Он увидел Морги Митчелла, сидящего, скрестив ноги, на капоте сожженного автомобиля. Он сосредоточенно хмурился, словно пытался починить сломанные части удочки своего отца. Облокотившись о машину, сбоку лежала стройная фигура, покрытая ярко-красной кровью.

Чонг!

Бенни поспешил к нему и встал на колени, пытаясь понять, где ранен его друг.

— Чонг! Чонг… ты слышишь меня? Давай, поговори со мной, ты, костлявый засранец.

Веки Чонга затрепетали и медленно открылись. В его глазах все еще была жизнь, влажный блеск глубоко в коричневой радужке. Чонг постарался улыбнуться. Он начал говорить, очень медленно и тихо, и Бенни пришлось наклониться ближе, чтобы услышать.

— Все там хочет тебя убить, Бенни, — сказал Чонг.

— Чонг! Где ты ранен?

Чонг поднял руку и одним окровавленным пальцем постучал по виску.

— Больно здесь, Бенни. Здесь больше ничего не работает. — А затем его рука обмякла и упала, и Чонг накренился набок, а из горла вырвался последний вздох.

Бенни отшатнулся, отползая подальше от Чонга. Новые руки вырвались из земли и схватили его за запястья.

— Нет! — завопил Бенни и стал выворачиваться и брыкаться, кусал пальцы, пока они не ломались и не становились горячим пеплом. Он выплюнул пепел и с трудом поднялся на ноги. Том все еще двигался к нему.

— Тебе следовало остаться дома, — сказал Морги, не поднимая глаз от своего занятия. — Потому что ты знаешь, что вы все умрете здесь.

— Где Никс? — спросил Бенни.

Морги поднял глаза. Вместо глаз в его лице зияли две черные дыры.

— Она тоже умрет, Бенни… и это твоя вина.

Злость и отвращение боролись в сердце Бенни, но он отступил. Внезапно его схватили чьи-то руки. Не холодные руки погребенных мертвецов, а маленькие, теплые руки. Они коснулись его спины, потом его плеч и, наконец, его щек. Бенни медленно повернулся, благодарность и облегчение затопили его сердце.

— Никс… Боже! Где ты была?

Его голос затих. Никс Райли увядала. Ее рыжие волосы свисали, как красные нитки, с головы, кожа которой была пятнистой и шелушащейся. Она лишилась цвета, а на щеках, плечах и руках виднелись явные следы от укусов. Хуже всего, ее глаза… ее красивые зеленые глаза… были неправильными. Они стали болезненной смесью зеленого, золотого и черного. Эффект был ужасным, глаза существа, а не девушки.

— Бенни, — сказала она, а потом улыбнулась. Гнилые губы обнажили поломанные зубы. — Поцелуй меня.

Бенни с криком проснулся.

Он сел, хватая ртом воздух. Его сердце колотилось, тело было покрыто потом. Холодный свет звезд просачивался сквозь листву, погружая мир в бело-голубую странность, делая его таким же инородным, как и пейзаж из сна, из которого он только что сбежал.

Бенни повернулся к Никс, удивленный, что его крик не разбудил ее. Или крик тоже был частью сна? Он коснулся ее руки и нежно потряс.

Но ее кожа казалась холодной как лед.

— Ч-что?.. — Голос Бенни был пустым и хрупким.

Он перевернул ее, и она скованно сдвинулась, ее руки уже замерзали от трупного окоченения.

— Нет! — Он потянулся к ее горлу, пытаясь нащупать пульс, стараясь, по крайней мере, найти хоть намек на него. Но нашел лишь обмякшую кожу, под которой ничто не двигалось. — НЕТ!

Бенни схватил ее и притянул к себе, новый крик, словно вулканическая лава, поднимался в его груди. Как это возможно? Как это возможно? Это из-за пореза на лице? Нет… это был всего лишь порез. Ее укусили? Когда? Где?

И тут же он понял ответ. На поле. В темноте. Пока рычало пламя и дым закрывал все вокруг, один из ковыляющих монстров укусил ее. В паническом бегстве Никс не заметила. Или, может, заметила, но не осмелилась сказать ему.

Она казалась глыбой льда в его руках, и Бенни выкрикивал ее имя снова и снова. Это было невозможно. Мир не мог такого позволить. Это не может быть правдой. Никс оставалась холодной и мертвой в его руках.