Я, Великий И Ужасный (СИ) - Кацман Изяслав - Страница 109

Дальше уже пошло предметное обсуждение. Луна зайдёт после полуночи. Хороших пловцов в ближайших деревнях наберётся не одна сотня. Махина корабля на фоне звёзд видна хорошо. Всякого разного хлама, по Тинскоскому заливу плавало и так немало, а стараньями чужеземцев его ещё добавилось - здесь распространено ставить лодки в сухой сезон у уходящих в море мостков, вот теперь немало их болтается по воде. Так что условия были довольно благоприятные. А уж бесшумно грести и подкрадываться в темноте местные тинса умеют. В общем, какие проблемы.

Сказать, что всё прошло гладко, трудно - караульные на корабле всё-таки что-то почуяли и принялись освещать воду в сторону берега. Увидели они там что-нибудь или просто палили в тёмну ночь, как в копеечку, не понятно. Немало пловцов нашло свою смерть. Вот только стреляли чужаки в одном направлении, а приближались бойцы сразу со всех сторон. Как папуасы сумели взобраться на палубу, загадка. Но, тем не менее, как-то с этой задачей справились. В итоге установление контроля над судном обошлось в полусотню погибших - в основном добровольцев-тинса. Экипаж корабля, на удивление, пострадал не сильно - с десяток убитых. Такое ощущение, что чужаки, не ожидавшие от каких-то дикарей такой прыти, просто растерялись и позволили себя скрутить без серьёзного сопротивления. Подоспевшему на лодках Киратимую с "макаками" только оставалось следить, чтобы разгорячённые ополченцы не поубивали всех пленных.

Глава девятнадцатая

В которой герой, изучая трофеи, размышляет о том, что иная победа хуже поражения

Настроение было препаршивейшим. Вроде бы радоваться надо: полная победа, захвачен вражеский корабль с экипажем. Мои подчинённые и празднуют уже второй день - по-папуасски непосредственно и самозабвенно. Но мне чего-то не до веселья.

Итак, кто к нам с мечом приплыл, и получил по "оралу", выяснилось быстро. Да и кому кроме палеовийцев быть то.... Вохейским из четырёх десятков пленных владело шестеро. Ну, как владело.... Я и то лучше говорю и понимаю. Хотя нет, один всё же "шпрехает" неплохо - по крайней мере, достаточно, чтобы выяснить самую нужную информацию. Ага, выяснить и впасть в уныние. Увы, всю глубина задницы, в которой мы оказались, пока что понятна только мне. Остальные радуются. Пока, конечно, радуются. Рано или поздно дойдёт до всех - хотя до большинства слишком поздно.

С одной стороны, мои орлы впервые совершили небывалое - победили страшных и ужасных тюленеловов. Насколько я знаю, никто в Земноморье местном не мог доселе похвастаться таким трофеем - целым палеовийским кораблём со всем экипажем (треть его, правда, в мёртвом виде). Но, с другой - вряд ли нам такое спустят с рук. Я бы на месте обитателей далёкого архипелага точно из кожи выпрыгнул, но наказал дикарей, нанёсших столь явный урон чести и достоинству государства. Если честно, с превеликим удовольствием бы отпустил треклятых тюленеловов с извинениями. Вот только ни мои орлы такого манёвра не поймут, ни униженные и оскоблённые палеовийцы не оценят.

Потому приходится гнать мрачные мысли и предчувствия (хреновато получается, скажу вам), и погружаться в хлопоты и заботы, связанные с новым приобретением (глаза бы мои не видели этого проклятого корабля и его команду).

Прежде всего - похороны погибших. Чужаков понятное дело, безо всяких почестей и церемоний скидали в одну братскую могилу, обобрав до нитки - одежду и предметы, при них бывшие, ещё предстоит внимательно изучить. Своих (к которым относились не только "макаки", но и ополченцы и погибшие случайно) - проводить по Тропе Духов со всеми необходимыми церемониями. Ну, этим есть кому заняться и без меня.

А вот в повторном обыске живых палеовийцев я принял самое активное участие. Да, не знают мои папуасы, что и где нужно искать: при тщательном прощупывании обмундирования нашлось несколько небольших лезвий разного формата и размера, десяток острых предметов от иголки до небольшого шила, пара металлических шариков (при должном умении, вполне годных в качестве холодного оружия), огрызок карандаша (самого стандартного шестигранного, с графитовым стержнем), три набора карт, два комплекта порнографических открыток. Также у пленных изъяли по моему распоряжению все брючные ремни, и шнурки из обуви. Немного подумав, я вообще приказал всем (через худого типа, сносно понимающего вохейский) разуться: чай, не баре, туземцы без обуви обходятся, и ничего.

Дальше возник вопрос, куда же поместить четыре десятка взрослых мужиков. Кутузка в Тин-Пау на такое количество арестантов не рассчитана. Сейчас, конечно, тюленеловы находятся в состоянии сильного охренения от резкой перемены в своей судьбе, но рано или поздно они могут задуматься об освобождении из плена. Пришлось срочно приказывать Киратимую, чтобы тот организовывал окрестное население на строительство тюрьмы.

Сгоряча я собрался, было, запланировать в новом пенитенциарном заведении целых сорок одиночных камер - по числу пленных - дабы спокойно вытрясать из палеовийцев информацию, не опасаясь, что те сговорятся и начнут "гнать дезу". Но по здравому размышлению решил, что вполне достаточно будет и десятка отдельных помещений - разобьём тюленеловов на шесть или семь групп, содержащихся в полной изоляции друг от друга, и станем сравнивать рассказы каждой из них. Оставшиеся же комнаты пустим под караульную, карцер и допросную.

Тинса, к моему удивлению, на распоряжение о выделении людей на строительные работы отреагировали даже с некоторым энтузиазмом - когда узнали, что сооружать предстоит место для заточения "заморских колдунов". Старейшины только в один голос требовали, чтобы Сонаваралингатаки там постарался и наложил на будущее узилище для "нехороших гостей" чары понадёжнее, дабы те не вырвались на свободу и не натворили опять дел. Я с чистой совестью пообещал.

Сухое и правильно хранившее дерево для столь важного сооружения нашлось частично в Цитадели Тин-Пау, частично в близлежащих деревнях; местные через одного успели поработать на стройках, в том числе и по новым технологиям, занесённым тенхорабитами. Так что работа закипела: застучали топоры и запели пилы, десятки людей ожесточённо ровняли площадку и утрамбовывали грунт под будущую тюрьму.

Ну а пока строительство шло, пленных палеовийцев напихали, чуть ли не утрамбовывая, в обе каморки старой кутузки. А чтобы совсем уж и им там не задохнуться, выводили по десятку на четверть дня таскать брёвна для будущего своего места обитания. Для того, чтобы не париться с идентификацией, я приказал выбрить номера от единицы до сорока на макушках пленников.

Параллельно, чтобы не терять времени, приступили к допросам. Для начала тех шестерых, что знали вохейский. В роли следователя или дознавателя пришлось по первоначалу выступать мне. В качестве переводчиков и заодно секретарей привлёк Падлу-Шурыма и Патихики.

С двоюродным братом крысёныша, кстати, теперь не известно, как поступить: с этими свалившимися как снег на голову тюленеловами операция по сливу Тушех и Ко отошла на второй план, и только увидев Шурыма, я вспомнил, что Чиншар-Шудо уже должен добраться до начальника посольской охраны.

К сожалению, во всём Тинсоке с Бунсаном было только два человека, способных помогать мне с допросами. И если в отношении Патихики никаких сомнений я не испытывал, то стоит или нет припрягать к работе с чужаками Падлу, думал чуть ли не полдня. В конце концов, решил так: сейчас пленные тюленеловы довольно разговорчивы, речи их, правда несколько однообразны и сводятся к живописанию ближайшего и отдалённого будущего "грязных дикарей", осмелившихся посягнуть на жизнь и свободу сынов Великого Палеове. Но и в этом потоке ругани и угроз можно найти полезную информацию.

Так работы предстоит много, и свежеиспечённый выпускник Обители Сынов Достойных Отцов просто физически не справится с ней, а пока прибудут затребованные ему в помощь надёжные знатоки вохейского, много воды утечёт - сутки бежать гонцам с письмом к Солцеликой и Духами Хранимой, потом время уйдёт на подбор переводчиков-дознавателей, ещё два с лишним дня им топать, а если не из Мар-Хона, а из Тенука - то все три.