Я, Великий И Ужасный (СИ) - Кацман Изяслав - Страница 70

Первое время все молча жевали непривычно жёсткое мясо - не то говядину, не то баранину, не то какую-то дичь. Запивали типичным вохейским вином, кислым и не очень крепким. Хозяева, а кроме самого Шиншой-Тушхи присутствовало только трое из стоявших у его кресла во время официальной части сановников, несильно отставали от гостей.

Слегка утолили голод, и пришла пора непринуждённой беседы. Наместник начал первым, как и полагается принимающей стороне: "В порту были записаны имена спутников посланника Гокурегуя. Всего с ним прибыло одиннадцать человек, но на приём явилось только десять. Что случилось с ещё одним вашим товарищем?"

-Он не является участником нашего посольства - ответил Тагор - Этот человек, Хиштта, из числа тех уроженцев островов Шщукабы, кто поселился в последние годы на Пеу с позволения Солнцеликой и Духами Хранимой типулу-таками Раминаганивы. Он помогает жителям Пеу вести торговлю с заморскими землями. И сегодня опять отправился по торговым делам.

-Однако на таможне он был указан в числе участников посольства - заявил вохеец.

-Наверное, произошла путаница - тузтец непринуждённо улыбнулся - Хиштта плыл на одном корабле с нашим посольством, в Цхолтуме сошёл вместе с нами, вот начальник портовой стражи, который занимается проверкой и досмотром чужеземцев, и решил, что тот входит в посольство. А поскольку у нас по прибытии хватало забот, никто и не обратил внимание на ошибку уважаемого старшего писца Дишталшимана.

-Ладно, это не большая оплошность с его стороны - отмахнулся Шиншой-Тушха - Я бы хотел познакомиться с остальными спутниками посланника Гокурегуя. Ты, судя по всему, Шщххагхор - обратился он к моему "дикому гусю".

-Да. Верно - согласился тузтец.

-Я думал, что ты и есть Хиштта - тонкий палец Десницы вохейского царя указал на меня.

-Нет. Я Ралинга - назвался я своим коротким именем, под которым меня записали на таможне.

-Странно, тебя можно принять за тусатишхиву или укреашхиву - хозяин дворца посмотрел на меня пристально - А не на человека с далёкого юга, заселённого темнокожими.

-Мой отец был моряком с одного из заморских кораблей - объясняю - Но я его не знаю. Он уплыл обратно ещё до моего рождения и больше не возвращался на Пеу. Потому, хотя кожа моя светлей, чем у многих жителей островов Щщукабы, а во мне течёт кровь чужеземца, я считаю себя пеушхивой.

-Ты, наверное, пользуешься большим уважением у своих соплеменников, Ралинга? - поинтересовался Шиншой-Тушха.

-Об этом лучше спрашивать у других - отвечаю дипломатично.

-Стражники, что сопровождали ваше посольство до дома благородного Тылаха сына Штурты, сказали, какую радость высказывали жившие там люди Пеу. Их это удивило даже. Почему они радовались не наделённому правом говорить от имени правительницы Гокурегую, а одному из его спутников? И почему выражали этому же спутнику посла больше почтения, нежели самому послу? При этом твои соплеменники называли тебя другим именем - наместник обернулся к сидящему слева приближённому.

-Сонаваралингатаки - подсказал тот.

-Да, Сонаваралингатаки - повторил наш гостеприимный хозяин.

"Никогда ещё Штирлиц не был так близко к провалу" - мелькнуло в голове. Легкий хмель как ветром выдуло....

-На Пеу меня обычно называют именно так - нет смысла отрицать очевидное - Но при рождении я получил имя Ралинга. Позднее к нему добавили название моего родного племени, так как последние десять лет я жил не в своём племени, а у соседей. Чуть позже к имени стали присоединять в знак уважения звание таки. Мне подумалось, что полное моё именование будет слишком длинным и так трудным для чужеземцев, потому назвался так, как меня звали в детстве.

-Купцы, которые бывали на вашем Пеу, рассказывали про некоего сына местной женщины и вохейца, Сонаваралингу-таки, великого воина, вождя и жреца бога моря,- продолжил Шиншой-Тушха - Они говорили также, что Сонаваралингатаки один из приближённых правительницы Раминаганивы и даже, по слухам, отец её ребёнка.

-Да. Я и есть тот самый Сонаваралингатаки - соглашаюсь. Чего отпираться.

-И почему тогда главой посольства ваша типулу-таками назначила не тебя благородный Сонаваралингатаки, а почтенного Гокурегуя? - дипломатично формулирует вопрос мой собеседник, подразумевая, разумеется: "Чувак, чего шифруешься?"

-Не мне оспаривать волю Солнцеликой и Духами Хранимой типулу-таками - а кто ты такой, чтобы перед тобой отчитываться. У меня своё начальство есть.

-Разумеется - не спорит наместник - Наделённые милостью богов правители не обязаны объяснять своим подданным свои решения. Просто, по словам торговцев, властительница Пеу весьма юна и правит, прислушиваясь к советам "сильных мужей".

-Если с правителем действительно пребывает милость богов, то рано или поздно он начинает править своим умом - отвечаю.

-Конечно - Шиншой-Тушха вновь соглашается со мной - Но всё же, думаю, когда мы будем разговаривать в узком кругу, как сейчас, я могу обращаться напрямую к тебе, высокородный Сонаваралингатаки. Надеюсь, от этого не будет никакого урона для чести почтенного Гокурегуя? - последние слова он обращает к зиц-председателю.

Тот, немного подумав, отвечает: "Нет, оттого, что ты, высокородный Шиншой-Тушха, станешь говорить с Сонаваралингой-таки через мою голову, ни малейшего урона моим чести и достоинству не будет".

-Это хорошо - улыбается вохейский наместник хищной улыбкой - Нам есть что обсудить, мои друзья с далёкого острова Пеу.

Все трое - я, Тагор и Гокурегуй - синхронно приподняли брови вопрошающе.

"Не буду долго тянуть!" - засмеялся хозяин, показав два ряда белых зубов - "Лишних ушей здесь нет. В зале приёмов я сказал, что вашему посольству надлежит предстать пред Повелителем Четырёх Берегов. Только наш властитель вправе заключать договоры с иноземными государями. Мы же не тагирийцы" - Шиншой-Тушха вновь гоготнул. Но тут же опять посерьёзнел и продолжил: "Разрешение на продажу чибаллы подданным иноземных властителей также даёт Тишпшок-Шшивой, да пребудет с ним благословение богов. Но следить за выполнением повелений нашего господина приходится мне, его верному слуге". Наместник замолчал, давая нам переварить сказанное.

"Я знаю о ваших делах с тагирийцами" - добавил он. Мы молчали: раз начал, пусть и заканчивает. Знаешь, ну и знай дальше. "Трудно порицать чужое стремление получить прибыль" - продолжил нас собеседник - "Только не кажется вам, мои друзья, что вы решили отхватить слишком большой кусок?"

-Мы внимательно слушаем тебя, благородный Шиншой-Тушха - говорю. Беседа начинает приобретать интересный оборот.

-Задумка с торговлей чибаллой великолепная - не заставил себя долго ждать наместник - Я и мои друзья в столице оценили её. И готовы оказать свою помощь. Не бескорыстно, разумеется.

-И какова же будет помощь? И какой размер благодарности и уважения с нашей стороны благородный Шиншой-Тушха считает достойным для себя и его высокородных друзей?

-Не беспокойтесь, я с моими друзьями не собираюсь полностью лишать вас прибылей - улыбнулся потенциальный коммерческий партнёр - Скорее, наоборот, за счёт оборота торговли она увеличится. Для начала большие люди в столице будут ходатайствовать перед Повелителем Четырёх Берегов о предоставлении Солнцеликой и Духами Хранимой правительнице Пеу права приобретать напрямую в Кабирше до пяти тысячи "четвертей" чибаллы для нужд принадлежащих ей мастерских. Если этого окажется мало, то в дальнейшем можно получить разрешение и на большее количество.

Я мысленно присвистнул от удивления. Ни хрена себе масштабы....

-Самих кабиршанцев запрет на торговлю чибаллой тоже не радует - продолжил меж тем наместник - Последнее время добыча её сильно выросла, а "скилнское железо" постепенно вытесняет бронзу. Вы, скорее всего, не слышали, наш повелитель Тишпшок-Шшивой собирается строить большую печь для выплавки "скилнского железа". И даже не одну. Потому слуги тамошнего царя весьма снисходительно смотрят на тайную торговлю со "страной чёрных". Так что дело, задуманное вами, принесёт пользу всем: и Кабирше, и Вохе, и Тагире, и Пеу. Можно было бы вообще отменить этот запрет. Некоторые советники так и говорят: мол, Вохе урона от сей отмены не будет, а нашему союзнику станет лучше. Но коль есть возможность обратить запрет на благо благородным мужам, то будет прямым оскорблением богов не воспользоваться этим.