Римаут. Ледяной ключ (СИ) - Мори Юрий - Страница 3

— Разумеется, Антон! — время от времени говорил Павел. — Да, господин Рец.

Продавец вскидывал голову и обводил дворик взглядом уставших, припухших глаз. В том, как он смотрел, чувствовалась затаенная боль и… прощание, что ли? С этим местом, с неухоженным цветником вдоль низкого заборчика.

Даже с будкой, хотя как раз на нее Антон старался не смотреть.

— Господин Фроман… Мне, право, неловко повторяться, но я бы предпочел наличные. Понимаю, что необычно… — он развел руками. — Считайте это моим капризом… Зато цена! Цена просто отличная.

Отец вежливо кивнул. Цена действительно очень неплохая, на четверть ниже похожих предложений здесь, в Римауте. Да и самих предложений почти нет — крошечная квартирка на ратушной площади, да неухоженный особняк в соседней деревне. Сам город совсем маленький, а недвижимость стоит как на юге. То ли близость к горам сказывалась, то ли еще что-то. В любом случае лишних денег у семьи не было, дом надо покупать.

В Римаут Павла Фромана привела работа. После сокращения штатов найти новую работу было нелегко, и это место, в небольшом филиале банка МаниКэн, он счел за счастье. Сам-то он как-нибудь потерпел бы в съемной квартире на окраине Глобурга, но семья… Да и что это за будущее — терпеть? Нужно искать самому. Вот и нашел. Если показать себя с правильной стороны, перспективы в МаниКэн отличные. Сеть по всей Европе, филиалы в…

Но рано, рано об этом даже думать!

Осенний ветер таскал по плиткам двора фантик от конфеты, неведомо как попавший сюда, в это чистое и немного заброшенное место. Заставлял оживать кусочек шуршащей пленки.

— Вы уже говорили, Антон. Я решил вопрос, хотя это вызвало некоторые сложности. Деньги у меня с собой, я передам вам у нотариуса.

Продавец часто-часто закивал, Агата почему-то не могла оторвать от него взгляда. В Антоне чувствовались горе и слабость. Резкий душевный надлом. Впрочем, взрослые редко выпускают эмоции наружу, спрашивать она ни о чем не стала.

Да и кто бы ей ответил?

Из открытого багажника «аутлендера», стоящего на узкой площадке под навесом перед въездными воротами, с двумя тяжелыми сумками выбрался Виктор. У них с Агатой не очень большая разница в возрасте, всего-то три года, даже меньше. Но он чувствовал себя взрослым, а она… Она пока нет.

Укулеле, задетая внезапно сжавшимися в кулак пальцами, издала тревожный звук. От этого продавец дома заметно вздрогнул и посмотрел на Агату. Отец оглянулся и подмигнул ей: не шуми, скоро переговоры закончатся. Вик, проходя мимо, недовольно поморщился. Ничего, теперь у нее будет своя комната, играй — не хочу. Даже поздним вечером, вон какие толстые стены. Никому не помешает.

— Сейчас сын разгрузит машину, и мы с вами, Антон, сразу поедем к нотариусу, хорошо?

— Да-да! — опять часто закивал продавец, пропуская Виктора с сумками в дверь. — Моих вещей в доме нет, давно все вывез. Так что ключи против денег. Я вечером уеду отсюда. Надеюсь, что навсегда…

В глазах уже не просто боль — слезы. Но Антон больше ничего не сказал, а отцу было все равно. Им нужен дом. Пусть здесь не такой теплый климат, как на юге, зато свое семейное гнездо. Крепость в изменчивом мире. А если переведут в другой город, всегда можно продать. Судя по всему, даже с выгодой.

Виктор вернулся к машине и вытащил остаток вещей. Мать давно в доме, распаковывает и раскладывает их невеликое имущество по местам. Агата аккуратно убрала укулеле в чехол и тоже пошла внутрь. Она все-таки замерзла, да и пора знакомиться с новым жильем. Хотя… Какое оно новое? Дому лет сто, просто хорошо сохранился для своего возраста.

Отец повел продавца к машине. До Агаты донеслось всего несколько его слов, но прозвучали они слегка загадочно:

— Понимаете, я боюсь здесь оставаться… Как бы Уми не вернулся.

Отец остановился и напрямую спросил:

— Уми — это?..

— Собака. Всего лишь собака, наша с Лизой. Я боюсь, что Уми вернется…

Дальше Агате ничего не слышно, она уже внутри, в пахнущем деревом и специями доме. Слышит возню матери на кухне, но девочка не хочет сейчас помогать. Пусть Вик побегает, а ей хочется в свою комнату. И одеться теплее, с майкой и шортами она с утра промахнулась. Впрочем, в машине-то было тепло.

Скрипучая деревянная лестница с резными перилами вела на второй этаж. Там теперь их жилые комнаты, она уже знает — ее, Виктора, и спальня родителей.

Интересно, есть ли в доме вай-фай?

В автомобиле, стоявшем почти целиком в кустах чуть поодаль от ворот нового дома семьи Фроманов, сидел мужчина.

Он опустил ранее прижатый к глазам сложный объектив с направленным на дворик микрофоном. Мужчина явно пребывал в раздумьях. Он слышал весь разговор, он даже слышал, как Агата играет — кстати, у девчонки явный талант. Но вся эта информация не дала ему ровным счетом ничего. Цель его приезда в другом, а все эти мелкие странности с домом, оплатой наличными и судьбой какой-то собаки… Ему нет до этого дела. Пожалуй, стоило бы ехать следом за машиной этого Фромана и продолжать наблюдение. Не просто так же он приехал сюда, в Римаут. Предварительные сведения были довольно точными, но здесь, на месте — никаких зацепок.

Пока. Конечно же, только пока. Он никогда не приезжает зря и всегда добивается своего. Неприметный синий «пежо» тронулся с места и поехал следом, едва только автомобиль Павла добрался до ближайшего перекрестка.

Отец приехал через несколько часов, довольный и веселый. Агата как раз спустилась на кухню сделать себе бутерброд с ореховой пастой, поэтому слышала его рассказ.

— Мари, он совершенный псих! Нотариусу пришлось даже попросить справку о душевном здоровье. У него есть, кстати. Как это ни забавно. Но что он плел по дороге, Пресвятая дева!

Мама вопросительно посмотрела на него.

— Наш продавец, оказывается, был владельцем магазина игрушек. Не просто перепродавал все эти китайские трансформеры и куклы, нет! Он многое делал сам. Люди не хотели их покупать, но он делал и делал. Магазин пришлось продать. Немудрено, что он разорился! Еще у него была жена и куда-то пропала, — я думаю, просто сбежала от сумасшедшего. Возвращения собаки он боится, с ума сойти!..

Мария кивнула, наливая мужу луковый суп и раскладывая на тарелке хлебцы. На кухне уютно, все-таки умели раньше строить дома. Небольшие окошки с видом во двор, старая, но прочная мебель и удивительно современная плита, с кнопками и дисплеем, сразу приглянувшаяся матери. В углу равнодушно урчит холодильник.

Виктора не видно. Наверное, настраивает у себя в комнате сложный комплекс из настенного телевизора, пузатого системного блока и музыкального центра. Мальчишеские игрушки! Агата фыркнула над своими мыслями, но отцу показалось, что это он ее насмешил.

— Да, и не смейся. Я заехал в школу, дочка! — дожевав хлебец, сообщил Павел. — Договорился. С завтрашнего дня пойдешь, нормальное место, высшая ступень… С Виктором сложнее, приличные колледжи довольно далеко, придется подумать, где он будет учиться.

Сверху послышался приглушенный шум: братец явно подключил аппаратуру и теперь проверяет мощность звука. Если это на всю, то им повезло — в доме действительно толстые стены. Шум стихает. Наверное, сам не выдержал, уши завяли.

— Хорошо, папочка, — ответила Агата.

Она любит отца. И не только потому, что родной, — ей нравится смотреть на него. Высокий, с грубоватым лицом, он для всей семьи прежде всего символ надежности и спокойствия. Мать мягче, ей не решить и десятой доли проблем, которые так или иначе преодолевает для них отец.

— Вот и славно, принцесса. Одежда у тебя есть, старый рюкзак тоже пойдет, хотя бы до Рождества. Денег после покупки дома осталось маловато.

— Я понимаю, папа.

Мария тоже села за стол и посмотрела на Агату:

— Доченька, это новый для тебя город. Новые люди. Будь вежлива со всеми, нужно сразу создать себе хорошую репутацию.

В этом — вся мать. Репутация. Главное в жизни. Правила, устои, приличия.