Жестокий роман (СИ) - Ангелос Валерия - Страница 83

Эта ночь перевернула все. Расколола мой разум на части, разбила на сотни обломков, обратила в изувеченные фрагменты.

Я потерялась. Утонула в своих противоречивых чувствах. Мозг старался сражаться, а плоть предала моментально, сдалась и пала перед сильнейшим самцом, покорилась без сомнений и вопросов, с рабской готовностью.

Я запуталась, оказалась одна во мраке. И рассвет никак не помог, не спас мою заблудшую душу.

Марат прижимается к моей шее губами. Поцелуй выжигает. Слегка, мягко, однако очень ощутимо зубами кожу прикусывает. Будто зверька за холку прихватывает. Его щемящая нежность в сочетании с гремучей похотью враз кровь мне сворачивает.

Напрягшийся член упирается в мое бедро. Намек прямее некуда.

Это не мужчина. Машина. Смертоносная.

Откуда только у него берутся силы? Голодный зверь. Ненасытный.

Но в этом безумном мире он мой единственный ориентир. Тот, кто действительно способен оградить и спасти от гибели. Пусть остается груб и жесток, пусть унижает и угрожает, говорит все те жуткие вещи, перемежает речь браными словечками. Его член жаждет меня. И это не меняется.

Я боялась, проведенный обряд оттолкнет Марата, необходимость взять меня прилюдно вступит в конфликт с его собственнической натурой. Однако на силе желания ритуал никак сказывается, разве что подкрепляет одержимость, подливает масла в огонь.

Я не уверена, сумею ли совладать с той буйной стихией, которая таится в этом страшном и жестоком мужчине. Одним сексом и голыми рефлексами сыт не будешь, а кроме этого нас ничего не связывает. Между нами зияет огромная культурная пропасть.

Чуть потягиваюсь, выгибаюсь, предоставляя хозяину полную власть над собой. Поворачиваю голову и содрогаюсь. Мой взгляд падает на проклятое кольцо. Бриллианты вспыхивают огнем в лучах рассветного солнца. Это безумно красиво, должно вызывать восхищение, завораживать причудливой игрой пламени. Но меня пронизывает лишь дикий, утробный страх, первобытный ужас, который невозможно побороть. Обычно я стараюсь не смотреть на знак жертвы, изгоняю из головы любые мысли о нем, отвлекаюсь, пытаюсь не замечать проклятую драгоценность. Иначе просто сойду с ума. Я и без того застываю в шаге от безумия. А от осознания того, что на мне постоянно надето ювелирное украшение, щедро пропитанное чужой кровью, муками и болью, точно легче не станет.

— Я видела драгоценности твоей сестры, — говорю тихо. — Внизу выставили несколько деревянных ящиков. Я не удержалась и заглянула внутрь. Там было множество подобных изделий, как будто разные предметы из одного комплекта.

Марат молчит. Лишь его пальцы крепче впиваются в ягодицу, причиняя боль. И зубы царапают кожу на шее, сжимаясь сильнее.

— Такое странное кольцо, — продолжаю мысль. — Его невозможно снять, от него никак не избавиться.

Сколько раз я пробовала. Бывало, до крови палец раздирала. Ничего не получилось. Чертова безделушка оставалась на руке, сидела как влитая. Дьявольский механизм не позволял от нее избавиться.

— Кому понадобилось создавать подобный предмет? — наконец, озвучиваю то, что давно меня терзало. — И главное — как твой отец позволил Амине надеть настолько жуткую драгоценность? Если только…

Осекаюсь. Судорожно втягиваю воздух и продолжаю крамольную речь.

— Неужели он сам это кольцо на нее надел?

Горячая ладонь перемещается выше, пальцы обводят линии клейма, едва дотрагиваясь до кожи.

— Нет, не надевал, — холодно произносит Марат. — Но он позволил этому произойти.

— Как? — вопрос вырывается невольно. — Я не понимаю… Почему?

— Отец дал слово, — чеканит мрачно. — Еще до рождения Амины. Потом пожалел. Понял, что совершил ошибку. Когда обещал, не представлял, как все обернется. Но его слово кремень. Раз клятва сделана, надо выполнять.

— Что за клятва?

— Тебе зачем? — ведет пальцами вдоль позвоночника, действует с обманчивой нежностью.

— Это кольцо сейчас на мне, — сглатываю. — Я бы хотела узнать всю правду о нем.

— Ты знаешь все, что должна, — отрезает холодно, зарывается ладонью в мои волосы, дергает, вынуждая вскрикнуть. — Дела прошлого тебя не касаются.

— Мне… Больно, — сдавленно выдыхаю.

— Будет больнее, если продолжишь задавать вопросы, — припечатывает льдом. — Твоя единственная забота мой хер обрабатывать.

— Как скажешь, — проглатываю враз набежавшие слезы, всхлипываю.

Марат целует меня в щеку, точнее просто губами прислоняется и ниже опускается, по горлу движется, жарким дыханием помечает.

— Когда на выставку пойдем? — интересуется вкрадчиво.

— Что? — не верю своим ушам.

— Ну, ты вроде на выставку хотела или на спектакль, — замечает ровно.

— Да, но…

— Сегодня пойдем, — заявляет таким тоном, что никогда поспорить не рискнешь. — Выбирай куда.

Мой доступ ко внешнему миру строго ограничен, поэтому афишу оперного театра я просматриваю исключительно под личным контролем Марата. Это знаменательный момент. Впервые получаю доступ в Интернет.

— Сегодня премьера «Фиделио», — сообщаю своему палачу. — Признаюсь, я не слишком хорошо ориентируюсь в твоих предпочтениях, поэтому довольно сложно подобрать подходящий вариант.

Господи. О чем я вообще сейчас болтаю? Хоть в нашу первую встречу Марат выставил себя заядлым театралом, это совсем не соответствует истине. А что ему тогда нравится? Кино? Боевики? Модные фильмы со спецэффектами, где все грохочет и взрывается?

— Ты на свой вкус выбирай, — бросает безразлично.

— Возможно, нам стоит посетить кинотеатр, — начинаю осторожно. — Я уверена, там тоже показывают немало интересного. Сейчас изучу расписание сеансов на текущую неделю, выберем что-нибудь захватывающее.

Открываю новую вкладку в браузере, вбиваю запрос.

— Стоп, — выдает Марат. — А чего искать-то? На это «Фигаро» у тебя глаза загорелись. Туда и пойдем.

— «Фиделио», — поправляю мягко.

— Похрен, — отмахивается. — Во сколько движуха?

Послушно возвращаюсь к странице оперного театра, проверяю время представления и не удерживаюсь от разочарованного возгласа.

— Что не так? — спрашивает Марат.

— Билеты распроданы, — проясняю ситуацию. — Ничего не выйдет. Ну, ладно. В кино тоже будет неплохо.

— Подожди, — усмехается. — Не дергайся.

Достает мобильный телефон, набирает кого-то.

— Нужны билеты в оперу, — заявляет холодно. — Срочно. Сегодня. Самые лучшие места. На «Фи…», хм… блять. Короче, разберешься.

— «Фиделио», — подсказываю робко.

— «Фиделио», — повторяет Марат и прибавляет: — Давай. Быстро. Чтоб через час все привез, иначе башку оторву.

Почему-то я ему верю. Сразу. И билеты раздобудет. И башку оторвет. Все грядущее от его собственных желаний зависит. Никто не помешает. Не остановит. Этот мужчина всегда прет напролом, как каток. Обходных путей для него не существует.

— Спасибо, — говорю, когда он завершает вызов и убирает телефон обратно в карман.

— Потом отблагодаришь, — выдает, оскалившись.

Представляю. Четко. Ярко. В самых сочных красках. Очередная ночь, стирающая грани приличия напрочь.

— Надеюсь, тебе понравится, — пытаюсь вернуть разговор в мирное русло непринужденной светской беседы.

Его ухмылка становится шире. Опаснее. Недвусмысленно намекает на очевидные вещи. И мои колени слабеют, а бедра сводит дрожь. Остается порадоваться, что сижу на стуле, вот потому и держусь, не стекаю лужицей на пол.

— Опера, — уточняю, ощущая, как горят мои щеки. — Это единственная опера Бетховена. На создание окончательной версии ушло около десяти лет. Первая постановка провалилась, вторая редакция также не имела успеха. Работа над шедевром требует сил и времени.

Марат молчит.

Я чувствую себя полной идиоткой. Ему скучно слушать мои рассказы. Да и опера сама по себе вряд ли такого человека впечатлит и зацепит.

Он приближается вплотную, проводит пальцем по губам, заставляя приоткрыть рот.

— Складно воркуешь, — хмыкает. — Молодец.