Аргентинские сказки - Баттини Видаль де - Страница 27

27

Долго пробирался он через пески, наконец приблизился к холмику, где тростник рос. Только хотел до него дотронуться, а тот и заговорил человеческим голосом:

Сделай, путник, дудочку, Играй и напевай. Ай, братья-душегубы Украли илулай!

Испугался угольщик и побежал поскорее к сеньору, у которого младший сын в пустыне пропал, — рассказать ему об услышанном, он ведь сразу понял, о чем тростник песню пел.

Пришел и говорит:

— Ах, сеньор! Нашел я могилу вашего сына, видно, сгубили его из зависти старшие братья.

Тут все поспешили в указанное угольщиком место, стали там копать и нашли убитого юношу. Так все и открылось.

Взял тогда отец цветок илулай и с его помощью оживил сына, а после отдал ему все богатство, что отобрал у двух старших. А тех примерно наказал. Вот и остались злые братья ни с чем, все люди их с той поры сторонились, и даже словом с ними перемолвиться никто не желал.

А отец устроил веселый пир в честь спасенного сына, и стали они жить вдвоем.

КОНЬ-СЕМИЦВЕТ

Жили когда-то на свете муж и жена. Были они оба людьми хорошими и работящими, да вот только как ни бились, из нужды выбраться не могли. И ничего-то нажить не сумели, кроме лошади и осла. Правда, был у них еще кусок земли, где росла густая и сочная трава, да пасти там было особо некого.

Вот однажды говорит бедняк жене:

— Пойду-ка поищу, не захочет ли кто на нашем лугу свой скот попасти, хорошей травы там вдоволь. Может, тогда и мы с Божьей помощью дела свои поправим.

Жена согласилась:

— Это ты хорошо придумал. Иди, а я стану Пресвятой Деве молиться, чтоб повстречался тебе такой человек.

Напекла она мужу лепешек, встал он на другой день ни свет ни заря, сел на лошадь и отправился на поиски. Ехал, ехал, уж день к ночи клониться стал. Лошадка его совсем притомилась, еле ноги передвигает. Вдруг повстречался ему на дороге старик верхом на тощей кляче. Поздоровались они, поговорили немного, бедняк и стал спрашивать, не поможет ли ему старик найти человека, который пожелал бы свой скот на его лугу попасти, очень уж там трава хороша. Тот ему и отвечает:

— Что ж, приятель, есть у меня несколько кобылиц. Приведу их на твой луг пастись. А если поклянешься сделать все, как я велю, будет у тебя дом полная чаша.

Упал бедняк на колени и поклялся Господом Богом и Пресвятой Девой Марией исполнить все, что бы старик ни приказал. А тот и говорит:

— Должен ты всех жеребят, что от моих кобылиц родятся — и от красивых и от никудышных, — тотчас убивать. Только того, что последним на свет явится, даже если принесет его самая паршивая и кривобокая, не тронь. Пусть выйдет он таким, что глянуть страшно, я все равно его заберу, а всех кобылиц тебе подарю.

Потом велел старик бедняку сейчас же домой отправляться и обещал назавтра своих кобылиц к нему привести.

Вернулся крестьянин домой и рассказал жене все как было. Та обрадовалась да запричитала:

— Ах, Пресвятая Дева! Только бы он нас не обманул!

А старик как обещал, так и сделал. На другой день привел кобылиц к бедняку и оставил.

Вот скоро стали кобылицы жеребят приносить, да таких красивых, что загляденье. Но бедняк слово держал и всех убивал. И остались еще без приплода только две кобылы: самая из всех лучшая и самая негодная — кривобокая, колченогая, на один глаз слепая. Наконец родила первая жеребенка в семь цветов, и оказался он таким складным да пригожим, что другого такого на свете не сыскать. И не знал крестьянин, как поступить, — убивать его или нет, очень уж вторая кобылица никудышной и уродливой была. Думал, думал и решил подождать, пока та ожеребится. Вот пришел срок, и родила горе-кобыла жеребенка — черного, как ночь, и был он еще краше семицветного. Стал бедняк сам с собой рассуждать:

— Не стану я убивать ни того, ни другого, старик ничего не узнает, ежели скажу ему, что сделал все, как он велел.

Быстро время шло, выросли жеребята, и решил крестьянин их объездить. Вывел он первым семицветного коня, а тот мигом норов показал, вырвался у бедняка из рук и умчался в ту сторону, откуда старик кобылиц своих привел. Только его и видели! И остался у бедняка один лишь гнедой жеребец.

Много ли, мало ли времени прошло, а старик все к бедняку не является. Вот и решил бедняк поехать семицветного коня поискать, очень уж жаль ему было с таким чудом расставаться. Сел на гнедого жеребца и в путь отправился.

Вот едет он, едет, видит — на земле золотое перо лежит. Только хотел спешиться и перо поднять, конь ему и говорит:

— Не бери пера, погубит оно тебя!

Да хозяин его не послушался:

— А ты знай помалкивай! Не с твоим умом о том судить!

Поднял золотое перо и за ухо заложил. Вот поехали они дальше, и бедняк очень скоро о находке-то своей позабыл. И случилось так, что проезжали они мимо большого дворца, а на балконе как раз стояли три королевские дочери. Увидали крестьянина, приказали тотчас во все колокола бить и побежали отцу докладывать: так, мол, и так, явился ко дворцу какой-то незнакомец, а за ухом у него то самое золотое перо заложено, которое младшая их сестра обронила, когда ее мавры в плен увозили.

Призвал король бедняка к себе и спрашивает, откуда у него золотое перо. Тот все по правде рассказал, ничего скрывать не стал. А король в ответ:

— Раз сумел ты золотое перо привезти, сумей добыть и кольцо, что с руки у принцессы в море упало. А не добудешь, велю и тебя, и коня твоего казнить. Да помни — король своему слову господин!

Вернулся бедняк туда, где конь его ждал, обнял его за шею и плачет.

— Отчего, хозяин, плачешь? Что за беда с тобой приключилась? — спрашивает конь.

— Как мне не плакать? — отвечает бедняк. — Велел мне король добыть кольцо, что его дочь в море обронила, когда ее мавры в плен увозили. А не принесу кольца — отрубит он голову и мне, и тебе.

— Говорил я: не бери золотого пера, да ты не послушался! Ну да ладно, эта беда — еще не беда! Ступай к королю, попроси у него три самых лучших бриллианта, тогда можно будет и в путь отправляться.

Принес бедняк от короля три самых лучших бриллианта, сел на гнедого, и поехали они к морю. Как добрались до места, конь и говорит:

— Пойди брось в воду один бриллиант. Разбушуется море, станет на берег страшные волны посылать, а ты не бойся и вот что сделай: закрой глаза, вытяни левую руку, ту, что ближе к сердцу, навстречу волнам, сожми все пальцы покрепче в кулак, пусть только мизинец вперед торчит, стой так и жди, что будет.

Сделал бедняк все, как гнедой велел. Ждал, ждал, не отдало море кольца!

Говорит ему конь:

— Брось другой бриллиант и все как прежде сделай. Только смотри, мизинец не забудь вперед выставить!

Бросил бедняк второй бриллиант, в воду, сжал пальцы в кулак, один только мизинец вперед торчит, вытянул руку, закрыл глаза и ждет, что дальше будет. Обрушило на него море волну, страшней первой, а кольца опять не вернуло!

Говорит конь:

— Ну, хозяин, пришла пора последний бриллиант бросать! Не получим кольца, плохо нам придется!

Бросил бедняк в воду третий бриллиант, закрыл глаза, вытянул руку навстречу волне, а пальцы крепко сжал, один только мизинец вперед торчит. Накрыла его волна, страшней первых двух, и вдруг почувствовал он — на мизинце что-то твердое очутилось. Убралась волна, открыл он глаза, поднял руку и видит — на пальце драгоценное кольцо сверкает. Тотчас сел он на гнедого коня и во дворец поспешил. Обрадовался король и говорит:

— Раз сумел ты золотое перо да кольцо сыскать, сумей и саму принцессу из плена освободить и ко мне привезти!

Идет бедняк и плачет, а конь его спрашивает:

— Отчего, хозяин, плачешь? Что за беда с тобой приключилась?

— Как же мне не плакать, велел мне король отправиться за принцессой, которую мавры украли, и из плена ее освободить!