Сердце Стужи - Сурикова Марьяна - Страница 35

— Хорошо, если так хочешь служить, служи.

— Что прикажешь, богиня?

Он встал на одно колено, опустив голову, чувствуя, как она снова приближается и ласково проходится ладошкой по его волосам, перебирая белоснежные искрящиеся пряди почти того же оттенка, что у нее.

— Я узнала, — она прижалась к его волосам щекой и зашептала на ухо, — про удивительные камушки. Говорят, в них такая сила… — Стужа замолчала на миг. — А впрочем, к чему рассказывать мужчине о свойствах самоцветов, это же наши женские побрякушки, вам неинтересно. Принеси мне ожерелье, Бренн.

Ожерелье? Он нахмурился. Из самоцветов? Когда-то давным-давно он сложил к ее крошечным ножкам столько сокровищ, что сам сбился со счета. В чем же подвох, богиня? Откуда должно достать эти, как ты сказала, удивительные камушки? Что за новая сила привлекла тебя в якобы простых самоцветах?

— Откуда? — только и спросил.

— Ох, это совсем близко. Буквально на самой границе, там, где русло Зимней изгибается, есть одна небольшая деревушка. Они открыли совсем недавно залежи невиданного минерала. Мне нужно все до последнего камня.

— Небольшая деревушка? — Он изогнул брови. — Где русло изгибается? Ты говоришь о территории чародеев, Стужа?

— Ну да, хотя это спорно. Только за счет изгиба реки деревня оказалась у них, а могла быть нашей.

— Это нападение, богиня, с нашей стороны, со стороны снежных магов.

— Скажешь тоже. Кому какое дело? Мы просто заглянем в гости, вы же не планируете никого убивать. Или заморозишь парочку?

Она с удовольствием понаблюдала, как сжимаются его губы, губы, которые ужасно хотелось поцеловать. Упрямец! Ну ничего, он еще вернется и будет снова умолять ее о ласках.

— Стоит ли церемониться, Бренн, будто сам не знаешь, сколько огненных магов убил за свою жизнь.

— Не считал.

— Правда? А я думала, ты помнишь их всех вплоть до имен, ты же каждого нашел тогда. Ну же, Бренн! Ведь ненавидишь чародеев, так к чему сдерживать себя?

— Ты желаешь войны с огненными, богиня?

Он спросил равнодушно, а она притворно нахмурилась, словно размышляя.

— Пожалуй, нет. Мы с Яром пока не ссорились, к чему губить его любимых магов, пускай живут. Ну и эти, в деревне.

— Конфликт все равно возникнет, мы нарушим границу.

— Ах, Бренн. Ты ведь управляешь землями от моего имени, реши как-нибудь этот вопрос. Можешь, в конце концов, русло изменить, я разрешаю. Заберем деревушку себе, а Яр как-нибудь перебесится. Мы даже вернем этих жителей на обратную сторону, построят себе новые дома. Что скажешь?

Он не ответил.

— Что же, мой лорд, ты молчишь? Неужто возражаешь? А как же, я приказываю… — Она выразительно поглядела на него.

— Я исполняю, — завершил он, наблюдая, как довольно изгибаются идеальные губы. Взгляд не отрывался от точеных черт, вновь и вновь любуясь совершенством.

— Именно. — Она снова оказалась близко, провела ладонью по щеке, подняла его лицо и приблизила свое, ожидая поцелуя. Он не подался навстречу, даже не шелохнулся. Яростные искры вновь зажглись в холодных глазах, а сквозь губы прорвался досадный вздох.

— Ну иди, больше не держу, — она легко отклонилась, — принесешь, и будет тебе награда, уж от нее-то не сможешь отказаться.

И засмеялась нежно, переливчато, и этот смех еще звучал в его голове, когда он шагнул сквозь пространство.

Глава 10

О НЕЖЕЛАННЫХ ПОДАРКАХ

— Что скажешь?

Войд сидел на скованном льдом берегу, лениво наблюдая за мелкими волнами, плещущими на зеленую травку. Луна ярко освещала мирный летний пейзаж по ту сторону магической границы. Тепло и холод сталкивались над темными в ночном мраке водами, но не смешивались, четко разделяясь по ледяной неровной кромке.

Зверь глухо заворчал в ответ и вытянулся, положив морду на лапы.

— Их шахта в этой горе, а выход как раз обращен к реке. Интересно все ж рассмотреть эти камни.

Волк встрепенулся и поднял голову.

— Нет, стоит мне туда шагнуть, и чародеи тотчас почуют снежную магию. Я так на них взгляну.

Ледяной лорд прищурился, позволяя пространству стянуться, а снежинкам взметнуться повыше, сложившись в утолщенную призму, и пропустить взгляд вглубь темной пещеры. Внутри на стенах крепились чадящие факелы, а у пустой вагонетки спал на стуле сторож, обнимая руками крючковатую палку. По стенам в неровных бликах огня то здесь, то там мерцали и вспыхивали желтые камни.

— Вот как? — Бренн задумчиво откинул голову. — Да, Эрхан, обычные самоцветы, ничего не скажешь. Знаешь, что это?

Белые уши дернулись, будто волк желал произнести, что хоть и очень умен, но нельзя знать о том, чего не видел.

Войд положил ладонь на белую голову и мягко погладил.

— Эти камни называют солнечными.

Он откинулся назад и оперся на вытянутые руки.

— Теперь понятно, почему Стужа пожелала их именно сейчас. Рудокопы раздробили породу, и остается лишь вынуть камни, а после сложить вон в ту вагонетку. Видимо, еще магов поджидают, нельзя такое богатство без охраны переправлять. Как-никак самоцветы божественной силой обладают. А на самой пещере наверняка неплохая защита стоит.

Эрхан повернул морду к магу.

— Капризная девчонка наша Стужа, друг. Такие самоцветы пожелала, к которым Яр ее на сотню шагов не подпустил бы. Светлой памяти ради.

Волк недовольно заворчал.

— Не понимаешь?

Бренн потрепал зверя за ушами и стал рассказывать.

— Яр у нас заядлый скиталец. Любит по свету бродить, когда надоедает бесконечно вершить дела божественные. Не просто так, конечно, бродит, а пользы ради. Разыскивает диковинки разные, случайно или нарочно созданные и раскиданные по всему свету богиней-матерью.

И вот случилась давным-давно одна история, которая уже в легенду превратилась. Тогда Яр в очередной раз сошел на землю и отправился путешествовать. Самым большим чудом на свете в те времена оказался вовсе не удивительный артефакт и даже не магический источник, а обычная девушка. Хотя не совсем обычная, красоты она родилась удивительной, настолько, что цветы при виде ее вяли, и рыбы, заметив отражение, тонули в пруду.

Волк фыркнул, будто смеялся, а Бренн продолжил с улыбкой:

— Суть ты понял. В общем, захотелось и Яру взглянуть. Отыскал, посмотрел и влюбился. Для бога очень даже пылко. И в лучших божественных традициях начал ее соблазнять. Слишком неравнодушная к собственной красоте, девушка была чересчур холодна ко всему остальному. Покорить ее сердце оказалось непросто. И тогда, надеясь его растопить, Яр магический венок ей преподнес, тот самый, что от матери достался. Хотя, на мой взгляд, совершенно бесполезный был шаг. Что фыркаешь? Считаешь, магическая вещь может вызвать настоящую любовь?

Волк накрыл морду лапой, а Бренн усмехнулся.

— Неспособна была та красавица никого полюбить. Раз уж красота настолько уникальна, то и изъян для равновесия должен быть уникальный. Она лишь себя любила, и неважными казались ей чувства других. Венок, конечно, приняла, кто же от подобного дара откажется? Природа оделила своих детей поровну, сыну — венец творения, дочери — ожерелье созидания, но теперь вообрази, как Стужа мечтала дар матери себе забрать. Заодно вспомни, что она привыкла получать желаемое и явно ждала лишь подходящего момента. Теперь сможешь представить ее реакцию, когда брат подарил это чудо простой девушке, человеку.

Эрхан что-то коротко прорычал.

— Не просто в ярости. Думаю, в те времена хуже всех пришлось именно Яру, ведь дар не растопил сердце его возлюбленной. И вот тогда бог огня пошел на крайние меры. Похитил деву, перенес в далекие пещеры на границе земель и сотворил для нее подземный дворец. Заточил в нем, пообещав отпустить возлюбленную, когда она примет его любовь. Сильные методы убеждения выбрал, не находишь?

Ворчание волка рассказало войду все, что зверь думал о таких методах. Да, снежные волки всегда мыслили иначе или, проще говоря, знали истину — невозможно навязать волчице любовь, свободное сердце выбирает единственного, но всегда определяет само.