Хозяйка хрустальной гряды. Книга вторая (СИ) - Снежная Александра - Страница 2

Воздух вдруг подергивается сизым маревом, и вокруг нас с Арвэном начинает сгущаться пространство. А потом из пустоты стали появляться нечеткие абрисы и контуры человеческих фигур. Сквозь голубоватую дымку тумана на меня смотрели два расплывчатых силуэта мужчины и женщины. Могучий викинг нежно обнимал хрупкую фигурку маленькой, длинноволосой красавицы. Женщина ласково улыбнулась мне и по ее лицу заструились хрустальные ручейки слез. Мужчина поцеловал ее в облако пушистых волос, крепче прижимая к себе. Гордый взмах головы и я вижу его глаза… Мои глаза!..Глаза человека подарившего мне жизнь — глаза моего отца. Я вижу, как теплая улыбка озаряет красивое, мужественное лицо, и до меня доносится его тихий шепот:

— Доченька!

— Будь счастлива, наша девочка…,- тлеют в тумане прощальные мамины слова.

Я прячу лицо на груди у Арвэна, заливаясь слезами радости, замешанными на светлой грусти.

— Все будет хорошо моя Снежная, я рядом любимая, — ласково произносит мой ледяной король, заключая меня в свои крепкие и нежные объятья.

Сердобольная подруга отстала только после того, как я ей пообещала, что позвоню, как только мне станет лучше.

Легче не становилось. Стоя под теплыми струями воды в голову лезли мысли одна другой хуже. Во-первых, если я попала в морг, значит, выходит, что я умерла. Во-вторых, если я умерла, то, как я оказалась жива? Я что воскресла??? И если меня ударила машина, почему на мне ни царапинки??? Из душа выползла еще в более поганом настроении, чем зашла. Проходя мимо зеркала в коридоре, машинально посмотрела на свое отражение, и вот тогда действительно стало страшно. Из зеркала на меня смотрела я, но необъяснимо другая. Волосы у меня всегда были такого приятного пшеничного оттенка, вроде бы и блондинка, но какая-то слегка неправильная. Глаза карие. Они меня всегда устраивали. А тут… Почему я перегидрольно белая? А главное, почему у меня синие глаза??? Выть хотелось громко и с чувством, что б все услышали и пожалели. Значит, мало того, что я побелела со страху, у меня еще и глаза цвет поменяли. С затаенной мыслью, что может, мне от стресса привиделось, решила протереть зеркало. Вот тут и случилось самое странное. Как только я коснулась рукой сверкающей поверхности, по ней тончайшей паутинкой потянулся морозный узор. Красивый такой, в завитушках. Как иней на стекле в зимнюю пору. У меня точно галлюцинации. Наверно из-за аварии. Логично, я ведь упала, ударилась, причем явно головой, раз на теле никаких видимых повреждений. Ну вот, даже легче как-то стало. Я сейчас посплю и все пройдет, а завтра с утра схожу, проверю, нет ли у меня сотрясения, и успокаивая себя этой мыслью, отправилась спать. Проснулась от назойливого телефонного звонка. Опять звонила Зина.

— Хозяйка, хозяйка вернулась!

Обернулась и ничего…За спиной лес. Вековые грузные ели, укутанные в теплые полушубки снега. Господи, красиво то как!

— Хозяйка, хозяйка, хозяйка, — снова зазвучало над ухом. Десятки звонких писклявых голосов разрывали мозг. На нос мягко шлепнулась огромная, пушистая снежинка. Хотела смахнуть. С проворностью таракана, снежное недоразумение переползло на руку. Вытянула ладонь вперед и резко зажмурилась, в попытке прогнать наважденье. А когда открыла, на моей раскрытой ладони, пританцовывая на тоненьких ножках, находилось пять маленьких снежных существ. Потому, что в обычном смысле этого слова, снежинками их и назвать то было трудно. Снежные чудики толкались и громко пищали, пытаясь, перекричать друг друга.

— А ну тихо! — рявкнула я. — Помедленнее и по одному. Начнем с тебя «Ежик», и я ткнула пальцем в снежинку, у которой все усики торчали в разные стороны, как у ощетинившегося ежа. Чудо захихикало, и смешно переминаясь с лапки на лапку, пропищало:

— Хозяйка, ты пришла. Мы верили. Мы знали!

— А чья хозяйка то? — спросила у сиротливо жавшейся на расстоянии от других хрупкой и какой-то потерянной снежинки.

— На-а-аша, — восторженно проблеяла «Потеряшка».

— И «Хрустальной Гряды», — пискнуло чудо похожее на резное солнышко. Удивительно, не думала, что замерзшие кристаллы воды могут быть настолько разными и непохожими друг на друга. Да еще и разговаривать. Нонсенс.

— Какой такой гряды? — спросила, затаив дыхание. Стоявшая в центре ладони «Красотка», а она действительно была самой красивой из всех, как-то неопределенно махнула лапкой, показывая на горы за своей спиной.

— Не поняла, это горы что ли?

Сразу вспомнились сказки Бажова. И его медной горы хозяйка. В голове царил сумбур. Зачем я здесь? И здесь это где?

— Горы, что ли. — перекривила меня самая пухленькая из всех снежинка, почему-то насупилась и сердито сложила лапки на груди, ну или…не знаю как это у них называется.

— Эй «Пухлик», — позвала я маленькую злюку. — Ты чего надулась?

— Хрустальная гряда это не гора. Это королевство! — вскинув мордочку, гордо изрекла снежинка. Потом, как-то осклабившись, буркнула, — мне нравится имя, которое ты мне придумала. Хочу быть Пухлей.

— А мне?

— А мне?

— И мне?

— Я тоже хочу имя! — верещали остальные комочки.

— Ладно, будут вам имена, — и весело мне так стало. — Ты-Ежик. Ты-Солнышко. Ты-Потеряшка. А ты Красотка, — произносила я, указывая на каждую поочередно.

Ежик растопырив колючки как заведенная стала прыгать, толкая своих подружек и радостно пыхтеть — Я Ежик. Я Ежик. Потеряшка зарделась, и смущенно шаркала ножкой по моей ладони. Красотка мгновенно приняла позу «Я звизда», а Солнышко, как и положено солнцу, всем улыбалась и светила.

— Эм, я конечно извиняюсь. Но мне бы домой девочки.

Ежику, вероятно, крышу от избытка чувств совсем снесло, потому как она начала бешено трясти подружек, повторяя как молитву:

— Домой, домой, мы полетим домой!

— Стоп, возмутилась я, — Что значит полетим? Я не умею летать.

— Ты Скользящая, — гордо изрекла Пухля. — Ты — душа снежного мира. Ты можешь все!

— Просто загляни в свое сердце и подумай о доме — улыбнулась Солнце.

Вот так просто. Подумай. И я подумала. А какого рожна я вообще дома забыла? Ну, пойду завтра на работу. Опять день за днем. Неделя за неделей. Пустота и одиночество. С тех пор как умерла мама, моя жизнь стала серой, неуютной и безрадостной. Никакой привязанности к той, прошлой жизни у меня не осталось. Зинка разве что. У нее семья, любимый муж и два спиногрыза. Зачем я ей? А здесь, в этом непонятном и совершенно невероятном месте я кому-то нужна, в меня верят, не знаю почему, но точно верят! Внутренний бес продолжал давить на все мыслимые и немыслимые рычаги моего эго. В неравной борьбе моей совести и того, что называют не пороком, а большим свинством, я одержала сокрушительное фиаско. Любопытство взяло верх. Должна же я посмотреть тут все, раз уж выпала такая возможность. Да и снежные чудики мне понравились, забавные они. В конце концов, что я теряю? Не понравится здесь, вернусь домой. Все. Решено. Остаюсь. Осмотрюсь тут немного. Кажется я тут хозяйка чего-то? Что там Пухлик мне про Хрустальную гряду говорила? И вот тут до меня дошло!

— Я не совсем поняла, вы мне тут про королевство чего-то говорили. А я к нему вообще, каким боком? Я что, тут типа королева?

Снежинки, нелепо растопырили свои лапки и замерли в каком-то смешном полупоклоне.

— Королева Эллария, твои верные фрейлины готовы служить тебе! — торжественно произнесли малявки. На их снежных моськах застыло выражение благоговейного трепета и слепого обожания. Мне стало не по себе. Никто и никогда так безоговорочно в меня не верил. Чего ждут от меня эти странные существа? Что если я не оправдаю их надежд и ожиданий?

— Слушайте, а вы меня ни с кем не путаете? С чего вы взяли, что я ваша королева? Снежинки вспорхнули с ладони, и зависли в воздухе. Ежик ткнула лапкой в кулон, висящий у меня на груди, и пискнула:

— На тебе «Скраэн»! Знак скользящей.

— Ты на маму похожа. Краси-и-и-вая, — затянула Красотка. Вот тут они точно ошибались, на маму я совсем не похожа. Мама была жгучей брюнеткой, с зелеными слегка раскосыми глазами, маленькой и хрупкой. Она всегда говорила, что я похожа на отца, с которым мама развелась еще до моего рождения. Правда ни одного снимка с ним у нас в доме не было, поэтому я понятия не имела, как он выглядел. Но обижать малявок мне совсем не хотелось, и вслух я этого говорить не стала. Если вопрос с моим статусом слегка прояснился, то с передвижением по-прежнему были проблемы. Точно помню, что летать не умею, а месить сугробы в сапогах «от кутюр» местного разлива, было не «айс». Поэтому я набралась наглости и спросила: