Амброзия (СИ) - Пар Даша Игоревна "Vilone" - Страница 3

В воздухе высоко стояла плотная пелена из мелкой мучной пыли, от которой слезились глаза. Когда Джойс поняла, что парень какой-то подозрительно неподвижный, двинулась вперёд, а там слабые конвульсии, пена изо рта, обратная трансформация и закатывающиеся веки.

— Нет-нет-нет! Ты не можешь сейчас сдохнуть! — запричитала она на непонятном языке.

Подбежав вплотную, оценила масштаб трагедии — вилы прошли насквозь, вспоров сердце. И нарочно так не насадишь, воля случая. От обиды ударила кулаком по деревянной опоре второго этаже, пробив небольшую дырку. Она также втянула в себя волчью суть, возвращаясь к человеческому облику. К тому моменту, как она закончила, парень уже был мёртв.

— Зараза, — процедила она, смачно сплюнув.

Прислушавшись, удовлетворённо кивнула своим мыслям. Стая поблизости, уже наводит порядок. И через минуту входная дверь выломана, а в проёме показался широкоплечий блондинистый богатырь. Принюхавшись и осмотревшись, прямо направился к недовольной девушке.

— Ну что?

— Сдох, — мрачно ответила она. — А у вас как?

— Баба одна сбежала, ещё одного поймали, а остальные… потеряшки. Те самые, и все на разных стадиях. Их держат в подвале. Что-то вроде лазарета… с цепями и намордниками.

— Завтра полнолуние, — понимающе сказала она, переминаясь с ноги на ногу. От драки взыграл зверских аппетит, но еда в ближайшие планы не входит.

— Близняшки отправились за беглянкой, думаю к утру поймают, — продолжил парень, обходя девушку по кругу и подходя к трупу. — Не хило ты его.

— Тони, — обиженно протянула она. — Сам знаешь, финал драки редко можно предугадать. Надеюсь, девчонки поймают её. Они явно знают больше остальных берлог. Я подслушала их разговор. Как и думала, отсюда их перевозят в мир волков.

— Ты уверена? — моментально насторожился.

— Меня сейчас больше волнует насущные проблемы. Сколько здесь ребят? Пятнадцать? Двадцать? Нам придётся остаться на пару дней. А потом зачистить всё и это тоже займёт время. Опоздали, — Джойс вновь сплюнула вязкую слюну на пол. От жажды немного кружилась голова и после драки горели мышцы. Приложив ладонь к вспотевшему лбу, провела с силой, собираясь с мыслями. — Там ещё один труп. Это может быть владелец фермы.

Тони принюхался, верно определяя направление. Лёгким движением вытащил тело немолодого мужчины на свет. Раздутое красное лицо, черты которого стёрлись после смерти, запавшие белёсые глаза и огромная рваная рана на животе.

— Каннибализм? — удивился Тони, присаживаясь на колени. — Человеческое мясо невкусное. Зачем?

— Кровь привлекает новообращённых. Возможно, так они хотели облегчить переход, — Джойс равнодушно пожала плечами. — Пошли отсюда, я хочу взглянуть на ребят.

— Меня пугает размах происходящего, — заметил Тони, когда они вышли на свежий воздух.

Они остановились в полумраке, наблюдая за тенями волков, снующих по комнатам основного здания. Пока Тони предавался размышлениями, Джойс вытащила из багажника мотоцикла свой рюкзак, откуда вынула полную бутылку с водой и с жадностью её осушила, попутно поливая свой разгорячённый лоб. Она не любила жару. Она ненавидела лето. И поэтому было в самом пекле.

— Нас всех он пугает, — согласно кивнула она, вытаскивая телефон, проверяя входящие и отправляя сообщение начальству. — Наши лагеря в Канаде переполнены. Скоро мы не сможем принимать новичков. Да и… они не милые овечки. К каждому нужно найти подход. А тех, кто умеет находить, больше не становится.

— И что делать?

Джойс заложила волосы за ухо, задумчиво кривя губами.

— Это не нам решать.

Тони подошёл совсем близко, наклонился вперёд и прошептал.

— Но ты же знаешь, откуда и почему это идёт. Ты же всё знаешь.

— И что из этого может помочь? — она снизила голос до шёпота, пристально всматриваясь в окна дома. Для надёжности, девушка сменила язык, который знали только они вдвоём. — Это не в нашей компетенции, Антон. Это дело нашего начальства. Мы можем только находить «берлоги» и зачищать. Первопричина сама устранится, просто не сразу.

Девушка затрясла головой, отгоняя непрошенные мысли. Как и всегда, в минуту слабости, она провела рукой по лицу, от бровей до подбородка, вычерчивая невидимую линию и резко отдёргивая пальцы в конце. Там ничего нет. Больше ничего нет.

— Но Елена, ты же знаешь, от войны не сбежать. Она уже здесь, — горячо прошептал он, скрипнув зубами будто от нетерпения.

Со стороны дома раздался негромкий крик, а затем что-то выбило входную дверь и побежало прямо на нас. В темноте черты скрадывались, но оскаленную пасть частичной трансформации узнавать и не требовалось. Ночь перед полнолунием полна сюрпризов. Впереди много работы. Но ведь не впервой.

Глава 2. Все разбитые сердца боятся восхода солнца

Глава 2. Все разбитые сердца боятся восхода солнца

Я всё ещё дышу.

Так много воздуха осталось.

Всё выгорело, выцвело на солнце,

И потеряло горький вкус.

Одни лишь тени не исчезли.

И день за днём,

Как за годом следует другой.

Ты прямо держишь путь

И я бреду по следу,

Серому от пепла и от слёз.

Здесь больше нет чудес.

Осталась только злость.

Это были долгие пять лет. Словно под тяжёлым махровым одеялом дни шли один за другим. И каждый был похож на предыдущий. Но становилось легче. Чуть-чуть. Не сразу, но я вновь научилась улыбаться. Смеяться. Даже чувствовать вкус к жизни. Но горький, тяжёлый вкус. Он забивал всё остальное и я жила и не жила одновременно. Плыла по течению, позволяя окружающему миру управлять тем, куда иду.

Всё началось в лесу. Я очнулась дезориентированной среди покорёженных деревьев неподалёку от маленького посёлка на территории Российской федерации. Это было болезненное, странное пробуждение. Озоновый холод. Что-то случилось там, пока была в глубине волчьей шкуры. Сознание отсутствовало, только инстинкты. Как смогла очнуться? Как смогла вернуться к человеческому восприятию мира? Не знаю. Время, проведённое в зверином обличии, осталось за пределами памяти. А боль от потери свежая, будто всё случилось только что. Хотя прошёл почти год с катастрофы на базе Алхимика.

Помню, что тогда закричала от отчаяния. Помню, что попыталась вновь соскользнуть вниз, но не получилось. И до сих пор что-то держит прямо над пропастью и как бы ни пыталась забыться, не выходит.

Обнажённая грязная девушка вышла на главную улицу посёлка. Меня подобрали как дворняжку, вымыли, вычистили, я сама состригла под корень волосы, вычистив всё дикое из своего тела. Люди были добры ко мне. Они дали одежду и кров, но ночью ушла во тьму. И скиталась за месяцем месяц. Минуя границы стран, нигде не задерживаясь дольше чем на пару ночей. Я знала, что меня будут искать. Шрам на лице как красная тряпка. Это закончилось одним вечером, когда в очередной пьяной драке убила человека, мужчину, посмевшего поднять руку на женщину. В ней я увидела себя, всё то, что делали со мной. И окончательно потеряла контроль.

Польская полиция задавала вопросы, пытаясь выяснить, кто я и откуда. Но они не успели. В один из дней ко мне пришёл адвокат.

Это был немолодой лысеющий мужчина с глубокими мешками под глазами. Он смотрел устало, но вдумчиво, в его голубых глазах проскальзывало сочувствие и небывалая мягкость, в которой таилась угроза. Он не был обычным человеком. Но не был и волком. Его лицо — мятая бумага из незапоминающихся чёрточек. Он тень, невидимка. И он точно знал, кто я такая.

Было утро. Сквозь потолочные окна на пол проступал яркий свет, столпами подсвечивая переговорную комнату. Я в тёмно-серой тюремной одежде с разбитой скулой и в наручниках. Последний месяц, путешествуя от одного бара до другого, питаясь всякой гадостью и топя боль в алкоголе, довела себя до наркотической болезненной усталости. До черноты. До ссохшихся губ. Словно само отрицание волчьей половины не давало телу восстановиться. Я боролась сама с собой. И проигрывала этот бой.