Амброзия (СИ) - Пар Даша Игоревна "Vilone" - Страница 51

— Наверное, я не пробовала, — ответила ему, зная, что остальные не понимают, о чём речь.

— Тогда пришла пора попробовать нечто более уникальное! — продолжил Ахлик и по его жесту откуда-то сбоку, из-за угла выкатили новую бочку и принесли ящик с чистыми бокалами.

Пока друзья семейства Могронумов отвинчивали заевшую пробку и разливали напиток, перед нами выступил Вельямин. Он первым получил бокал с ярко-красной жидкостью, переливающейся под насыщенным северным сиянием. Мужчина поднёс его к носу, с наслаждениям втянув аромат, и удовлетворительная улыбка прошлась по его губам.

— Этот мир жесток. И несправедлив. И мы не те, кто прощает. Не те, кто принимает удары судьбы. Мы боремся за то, что дорого нам. Сражаемся и умираем за наши идеалы, даже если кажется, что на этом всё, — Вельямин остановился, давая ветру пройтись сквозняком по приоткрытым дверям и неплотно закрытым окнам примыкающей к крыше постройки.

Здесь не было слышно голосов с улиц города — мы находились на противоположной стороне, откуда открывался восхитительный вид на долину с ярко-красной извилистой ниткой реки.

— Мы все теряли. Близких и любимых. Нам делали больно. Нас предавали. Заставляли сомневаться в самих себя, пытаясь подавить нашу волю, — в голосе кан-альфы мелькнула мрачная торжественность. — Но выстояли. Выжили. И живы до сих. Мы научились радоваться и быть счастливыми несмотря ни на что. Снова любить, — его взгляд остановился на мне и потеплел. — И верить в будущее, — мужчина облизнул губы и оглядел всех — у каждого из нас теперь был бокал с чем-то пьянящим, запахом напоминающим имбирное печенье смешанное с острым карри. Заглушающий всё остальное аромат.

— Так давайте же выпьем этот восхитительный альтанэ, — позади раздался чей-то восторженный вздох, а Вель поднял бокал вверх. — За то, чтобы мы остаёмся сильными. И черпаем силу друг в друге. За нашу большую семью! До дна!

Мы громко и в унисон повторили последнюю фразу, чокнувшись с близлежащими опустошили бокалы. И последовали жесту Вельямина — отправили хрусталь за крышу прямо в пропасть. Перегнувшись, полюбовалась головокружительным видом, пока сзади обнимались самые близкие мне существа на свете. Было жаль, что Инга не пришла, как и то, что родители не могут присутствовать при этом моменте, но я знала, что всё образуется.

Отойдя от края, направилась к Девону, стоящему немного в отдалении от остальных. Он единственный, кто не выбросил бокал, продолжая сжимать тонкую ножку, глядя в небо на разгорающееся до предела сияние.

— Эй, ты чего в стороне? — мягко пожурила его, шутливо толкнув в грудь. Он опустил глаза и с нежностью посмотрел на меня.

— Прости, я немного устал. Кажется, слишком много выпил — клонит в сон.

— Так и время не детское, — согласилась, сама прикладывая руку ко рту.

— Я рад, что ты счастлива с ним, Деми, — посмотрев на разговаривающего с моим отцом, Вельямина, внезапно заявил Девон. — Он действительно любит тебя. Это редкость.

— Спасибо. Мне было важно услышать это от тебя, — серьёзно ответила ему, и, повинуясь внезапному порыву, дотронулась пальцами до его щеки. — Всё будет хорошо, Деви, вот увидишь!

— Ель! — раздался позади голос Хельги и я, улыбнувшись Девону, пошла к подруге. А он отправился к разговаривающим Вельямину и Деймону.

— Мы завтра с Олегом собираемся на охоту в западный лес, хотим тех птиц надоедливых пострелять, ты с нами? — заговорила возбуждённым голос Хельга. Её лицо в отсветах от сияния совсем красное, а глаза так и горят как огненные звёздочки. Рядом, от нетерпения даже пританцовывая, стоит Олег, кивая на каждое её слово.

— Да, — протянула устало, хотя желания не было вот никакого. На плечи навалилась страшная усталость и я подумала, что последний бокал был лишний. Неужели столько выпила, чтобы так сильно кружилась голова?

— Нет, это ты послушай! — злой голос со стороны Демьяна врезался в отца и тот ответил тем же.

Повернувшись, вижу, что всё вокруг пришло в движение или же мне кажется? Голоса громче, всё острее и злее. Поодаль вижу парочку, буквально набросившуюся друг на друга в страстном поцелуе. А вот братья Демьяновы собрались драться, не смотря на стоящего между ними Вельямина. Он тоже на взводе, в его движениях мелькают волчьи повадки. Ко мне навстречу идёт пошатывающийся почти испуганный Девон.

— Демьяна, что-то не так, — шепчет он, и мы сцепляем руки, пытаясь остановить головокружение.

— Я не понимаю…

— Это… — Девон едва находит силы говорить и мы оба опускаемся на снег. Что-то мелькает перед глазами, голоса вокруг то ближе, то дальше. А дракон пытается закончить мысль, хотя стремительно теряет силы: — Это… амброз.

И всё усилилось осознанием. Мои глаза широко раскрыты, вижу, как какая-то тень врывается на крышу, а все вокруг падают, корчатся и шипят от боли.

— Аконит, — выдавливаю слова, понимая, что именно напоминал тот вкус. — Нас отравили.

Тень приближается и я вижу, что это Лука. Его глаза горят безумием. Ненавистью. Жаждой уничтожить.

— Теперь вы умрёте, — шипит он как лиса, и его лицо стремительно обретает звериные черты, он замахивается, а ни у меня, ни у Девона не осталось сил, чтобы противостоять — мы оба ускользаем, изо всех сил пытаясь сопротивляться власти сна.

Я зажмуриваю глаза, а когда открываю, вижу, как Луку сбили с ног и протащили мимо отравленных волков. Вельямин бьётся с ним, когтями вспарывая грудь, а я опускаюсь всё ниже, прижимаясь к уже спящему Девону, устало и даже безразлично наблюдая за сражением.

Мысли ворочаются так медленно, будто их и вовсе нет. Вижу, что Вель одерживает вверх, вижу, как ему пытаются помочь Деймон и Демьян, но они теряют силы и падают без движения. И в какой-то момент бой переместился слишком близко к ограде. Вель отводит руку назад, готовясь с одного удара вырвать сердце, но вспышка в небе, всего доля секунды, и они оба летят за край.

Кажется, это был крик. Но такой сильный, что всех расшвыряло вокруг, отбрасывая будто бомбой ударило.

Я больше не чувствую его.

Задыхаюсь. И в этом рождается огонь.

Глава 19. Эта наша с тобою дерзость

Глава 19. Эта наша с тобою дерзость

Всё словно замешала на крови

На соли, боли, мясе и слезах

Мне не уйти отсюда в никуда

Не спрыгнуть вниз, не выйти из себя

Увы, но мой король отныне мертв

Я выпью чашу полную до дна.

Как будто смерть была моя.

У неё были длинные чёрные волосы, тонкие бесцветные губы, белая до серости кожа, длинные пальцы с чёрными когтями, заострённые уши и густые брови. Она одевалась во всё чёрное, изредка примеряя бордовые тона, чтобы скрыть как часто на неё попадают брызги крови. Она не ходит — летит, а когда падает, то прячется за волосами, сжимаясь как в коконе, стараясь всё забыть. Но каждый день встаёт заново и продолжает жить. Или существовать.

Те, кому не повезло столкнуться с ней вблизи, могли бы рассказать, как необычны её глаза. Что радужка цвета раскалённой лавы, сверкает и во тьме, и на свету. Что когда она злится, белки насыщаются чернотой и будто бы изо рта вырывается густой дым. И словно она дышит пеплом, раз губы иной раз чернеют изнутри.

Но таких мало. И они уже ничего никому не расскажут. А те немногие, кто был на том празднике, стараются всё забыть. Ведь достаточно взглянуть на оплавленные стены, покорёженные камни, тела, рассыпающиеся в прах, чтобы понять, — здесь родился дракон.

Она вспыхнула как спичка, и потянула его за собой прямо в небо. Её крик выбил стёкла, волной расходясь в разные стороны. Она горела среди извивающихся линий красного северного сияния подобно звезде и только одно существо смогло утихомирить её. Оно унесло девушку из мира волков и долгие три месяца никто не видел их.

А когда они вернулись, мир содрогнулся.

* * *

Я помню, как кричала. Много-много раз. Каждая минута вырывала из сердца эту боль и я не могла остановиться. Ему пришлось перенести меня в мёртвый мир огня, где могла безболезненно истекать огнём, сжигая всё вокруг. Он был рядом каждую секунду. Он успокаивал меня, приводил в чувство и потихоньку возвращал рассудок. Он дал мне силы пережить это. Но я уже не была прежней. Не в этот раз. Не после такого.