Звери в моей жизни - Даррелл Джеральд - Страница 33

Пока мы собирали сети, мунтжак и в мешке продолжал издавать душераздирающие крики. Мы кинули сети в фургон, уложили на них пленника и покатили обратно в зоопарк. Я уповал на то, что непривычный способ передвижения заставит крикуна примолкнуть. Не тут-то было. На всем пути по территории зоопарка из фургона непрерывно вырывались дикие вопли. Посетители бледнели и провожали фургон испуганными взглядами, не сомневаясь, что водитель потерял рассудок. Один статный, по-военному подтянутый мужчина остановился и посмотрел на нас с такой яростью, будто его обуревало желание броситься за нами вдогонку и потребовать, чтобы мы предъявили лицензию на право заниматься вивисекцией. Олень орал благим матом вплоть до той минуты, когда мы подъехали к его загону. Поросячий визг показался бы музыкой перед звуками, которые издавало это сравнительно небольшое животное. Наконец мы вытряхнули мунтжака из мешка, и тотчас он смолк. Сделал два прыжка, прильнул к траве пропал из виду.

Однажды я заметил у одной из моих лис нечто вроде нарыва в основании хвоста. Доложил об этом Филу, и он передал мне от капитана какую-то мазь, чтобы я ежедневно мазал ею болячку. Процедура была нудная, и нервный пациент нисколько ее не одобрял, ведь его каждый раз надо было ловить. Для этого я использовал сачок из куска грубой рыболовной сети, укрепленного на металлическом обруче, кое-как обшитом мешковиной. Собственно, поймать лису, учитывая ее повадки, было не сложно. Выгонишь из будки и закроешь дверцу – лиса начинает равномерно трусить по краю вольepa. Остается быстро опустить сачок прямо перед ней, чтобы не успела свернуть, и лиса сама в него забежит. Правда, при этом надо было соблюдать осторожность, ведь, несмотря на мешковину, металлический обруч мог натворить бед.

На четвертый день, войдя с сачком в вольер, я увидел, что болячка начинает заживать. Лиса, как обычно, кружила вдоль ограды, и я приготовился ее ловить. В это время незаметно подъехал на велосипеде Билли. Только я выбросил вперед сачок, вдруг из-за ограды донесся пронзительный крик:

– Йо-хо-о!

Вздрогнув от неожиданности, я дернул сачок, он подскочил сантиметров на пять, и обруч ударил лису по ногам. Раздался хруст, словно наступили на гнилой сучок: правая передняя нога лисы сломалась как раз посередине между локтем и лапой.

– Идиот чертов! – крикнул я. – Смотри, что из-за тебя вышло.

– Извини, – сокрушенно произнес Билли, глядя на лису, которая продолжала бегать с той же скоростью, но уже на трех лапах. – Я не видел, чем ты занят.

– И как назло Фил сегодня выходной, – продолжал я. – Что мне теперь делать, черт возьми? Нельзя же ее так оставить.

– Отнесем ее к старикану, – решительно сказал Билли. – Отнесем к старикану, и он все сделает. Так и Фил поступил бы.

Я вдруг вспомнил, что капитан – опытный ветеринар; совет Билли был не так уж плох.

– А где твой отец? – спросил я.

– В кабинете, – ответил Билли. – Сидит в кабинете и работает. Он говорит, что ему всегда лучше работается по субботам, когда нет никаких секретарей и никто ему не мешает.

– Ясно, – сказал я. – Тогда пойдем и помешаем ему.

Я поймал лису сачком, потом извлек ее из сети. Бедняжка отчаянно огрызалась. Эти небольшие зверьки подчас не уступают свирепостью бенгальскому тигру. Исследовав лису, я определил, что перелом удачный, если вообще так можно говорить о переломе. Кость не раздроблена, не расплющена, не смещена. Аккуратный, ровный надлом, как если бы вы надломили корень сельдерея. Понятно, от лисы нельзя было требовать, чтобы она разделяла мою радость, но я-то знал, что такую травму легче обработать и шансы на благополучное заживление очень хорошие.

Придя в дирекцию, мы обнаружили, что капитан закончил работу и ушел к себе. Миссис Бил объяснила, что он принимает ванну, и я приготовился ждать, когда кончится омовение. Однако миссис Бил и Билли заверили меня, что наперед невозможно сказать, сколько капитан может просидеть в ванне. Во имя гуманности мы должны были потревожить его. Билли подошел к ванной и принялся колотить в дверь.

– Отваливай! – рявкнул капитан; за этим возгласом последовал такой шум, словно четырнадцать испуганных бегемотов одновременно пытались выбраться из садового пруда. – Отваливай, я купаюсь.

– Поживей, – крикнул Билли. – У нас тут лиса ногу сломала.

Шум стих, только чуть плескалась вода.

– Что ты сказал? – недоверчиво спросил капитан.

– Лиса ногу сломала, – повторил Билли.

– Никакого покоя! – взревел капитан. – Никакого покоя в этом доме. Ладно… несите ее в кабинет, сейчас приду.

Мы пошли в кабинет и сели. До нас отчетливо доносился голос капитана.

– Глэдис! Глэдис! Где мои туфли?.. Ах да, они здесь… Они притащили лису со сломанной ногой. Приготовь новый гипсовый бинт… Откуда мне знать, где он? Поищи. Где-нибудь лежит. А где мои кальсоны, Глэдис?

Наконец он ввалился в кабинет, розовый после купания; следом вошла миссис Бил с большой железной банкой в руках.

– А, Даррелл, это вы? – пророкотал капитан. – Лиса, говорите? Ну-ка, посмотрим.

Лиса, более или менее смирившись со своей судьбой, лежала у меня на руках. Однако могучая фигура и низкий голос капитана Била напугали ее, она оскалилась и издала долгое предупреждающее рычание. Капитан живо отпрянул.

– Держите ее, – рявкнул он. – Возьмитесь покрепче за загривок.

– Уже взялся, капитан, – ответил я.

Крепче держать нельзя было, не рискуя обезглавить зверька.

Бережно просунув ладонь под сломанную ногу, я чуть приподнял ее, чтобы капитан мог изучить травму.

– Так, – сказал он. поправляя очки и всматриваясь. – Аккуратненький переломчик. Дела. Теперь за работу. Билли, ножницы.

– Где я возьму ножницы? – беспомощно произнес Билли.

– Где, где, черт возьми! – прорычал капитан. – Думай головой! В маминой корзине с рукоделием, где же еще!

Билли скрылся в поисках ножниц.

– И скажи Лоре, чтобы шла сюда,-крикнул капитан ему вдогонку. – Нам понадобится ее помощь.

Я поглядел на простертое на моих руках маленькое стройное существо и попытался представить себе реакцию капитана, если бы пострадало животное покрупнее – скажем, лошадиная антилопа или жираф.

– Лора делает уроки, – сообщила миссис Бил. – Может быть, сами справимся, милый?

– Нет, – решительно произнес капитан, забирая у нее банку. – Это новое средство. Мне понадобится помощь.

– Но я помогу тебе, милый.

– Тут всем хватит дела, – сурово сказал капитан.

Вернулся Билли – с ножницами и с сестрой.

– Теперь слушайте, – возвестил капитан, зацепив подтяжки большими пальцами, – делаем так. Прежде всего выстригаем волосы на сломанной ноге, понятно?

– Зачем? – тупо спросил Билли.

– Затем, что этот чертов гипс не будет держаться на волосах, – объяснил капитан, раздосадованный такой недогадливостью.

– Не кричи, Вильям, ты пугаешь лису, – тревожно заметила миссис Бил.

– Пока вы тут спорите, можно я пойду и сделаю уроки? – осведомилась Лора.

– Оставайся здесь, – отрезал капитан. – Ты можешь оказаться важным звеном в общей цепи.

– Хорошо, папа.

– Так вот, Даррелл, – продолжал капитан. – Этот гипсовый бинт – новинка, ясно?

Он похлопал ладонью банку, и на его стол легло облако гипсовой пыли.

– Новинка, сэр? – переспросил я с искренним интересом.

– Вот именно. – Капитан снова зацепил подтяжки большими пальцами. – Ведь как было раньше: накладываешь лубки, бинтуешь, потом мажешь сверху гипсом. Возня, мазня, уйма времени.

Я отлично знал, что этот способ неудобен, отнимает много времени и далеко не всегда приносит успех, – сам неоднократно применял его, пытаясь лечить птиц со сломанным крылом или ногой. Но сейчас не стоило делиться своим опытом хотя бы потому, что капитан собирался продемонстрировать мне новый способ гипсования – быстрый, удобный и надежный. А ведь я за тем и приехал в Уипснейд, чтобы приобретать знания.

– Итак, – сказал капитан, – показываю новый способ.